Он правил Россией всего 186 дней. За это время успел заключить мир с врагом, которого Россия громила шесть лет, освободить дворянство от обязательной службы и... потерять трон, жену и жизнь. Пётр III вошёл в историю как карикатура на царя. Но что, если карикатуру нарисовала именно та, кому было выгодно его таким изобразить?
Июнь 1762 года. Петербург. На троне сидит 34-летний внук Петра Великого – немец по воспитанию, лютеранин в душе, поклонник прусского короля Фридриха II. Рядом - его жена Екатерина, тоже немка, но давно уже ставшая «русее русских». Она читает Вольтера, говорит по-русски без акцента и умеет слушать людей так, что те сами не замечают, как начинают ей доверять. Между супругами – пропасть. И эта пропасть скоро поглотит одного из них.
Наследник, которого никто не ждал
Карл Петер Ульрих Гольштейн-Готторпский появился на свет в 1728 году в немецком Киле. Мать умерла через три месяца после его рождения. Отец - через одиннадцать лет. Мальчик рос в атмосфере военной муштры и лютеранского благочестия, без особой любви и без особых перспектив – пока в 1742 году его тётка, российская императрица Елизавета Петровна, не вызвала племянника в Петербург.
Ему было 14. Он не говорил по-русски. Он ничего не знал о России. И, судя по всему, знать особо не хотел.
Вот первый малоизвестный факт, который переворачивает привычный образ: до того, как стать наследником российского престола, Пётр был... наследником шведского. Да-да. По отцовской линии он имел права на шведскую корону, и шведский парламент всерьёз рассматривал его кандидатуру. Судьба распорядилась иначе – Елизавета оказалась расторопнее. Так один человек оказался между двумя коронами и не получил в итоге ни одной нормальной.
В России его начали готовить к царствованию. Крестили в православие, нарекли Петром Фёдоровичем, приставили учителей. Но учёба давалась плохо. По воспоминаниям современников, он предпочитал играть в солдатики и скрипеть на скрипке. Придворные за глаза крутили пальцем у виска. Елизавета смотрела на племянника с нарастающим разочарованием.
В 1745 году ему нашли невесту – Софию Августу Фредерику Ангальт-Цербстскую. Будущую Екатерину Великую.
Два немца в чужой стране и полная несовместимость
Их брак с первого дня был политическим контрактом, а не союзом. Пётр открыто заводил фавориток и не скрывал этого. Екатерина тоже заводила фаворитов, но это в приличном обществе было принято замалчивать. Он играл в игрушечных солдат. Она читала Монтескье и «Энциклопедию» Дидро.
Но вот что важно: Пётр не был идиотом. Это один из главных мифов, которые нам достались в наследство. Миф, удобный определённым людям.
Да, он вёл себя импульсивно. Да, он не умел читать политическую обстановку. Да, его восхищение прусским королём выглядело в глазах гвардии почти изменой особенно после того, как Россия шесть лет воевала с Пруссией и была на волосок от победы. Но при этом именно Пётр III подписал «Манифест о вольности дворянства» – документ, который освободил дворян от обязательной государственной службы. Это была революция. Тихая, бумажная, но революция.
Он же начал секуляризацию церковных земель – процесс, который Екатерина потом благополучно завершила и записала себе в актив.
Второй малоизвестный факт: Пётр III отменил Тайную канцелярию – аналог политической полиции, наводившей ужас со времён Петра I. Просто взял и упразднил. Екатерина, придя к власти на лозунгах просвещённого гуманизма, Тайную канцелярию... восстановила. Под другим названием, конечно.
Так кто из них был «просвещённым монархом»?
28 июня 1762 года: переворот как театральная постановка
Пётр к тому моменту уже достаточно насолил всем, кому только можно. Гвардия была оскорблена его пруссофильством. Церковь испугана секуляризацией. Часть придворных встревожена слухами о разводе и намерении жениться на своей фаворитке Елизавете Воронцовой. Екатерину он якобы собирался отправить в монастырь.
Заговор зрел давно. В нём участвовали братья Орловы – пятеро здоровенных гвардейских офицеров, один из которых, Григорий, был фаворитом Екатерины. Участвовала княгиня Дашкова –18-летняя подруга будущей императрицы, которая потом обиделась, что ей не отдали всех лавров. Участвовал фельдмаршал Разумовский, гетман Украины. Список длинный.
Алексей Орлов в четыре утра 28 июня приехал в Петергоф, разбудил Екатерину и сказал примерно следующее: «Всё готово. Пора». Она села в карету и поехала в Петербург.
В казармах Измайловского полка её встретили криками «ура». Потом Семёновский полк. Потом Преображенский. К полудню вся гвардия была на её стороне. В Казанском соборе священники провозгласили её самодержицей. В манифесте говорилось, что Пётр «пренебрёг православной верой» и «действовал против интересов России».
Сам Пётр в это время находился в Ораниенбауме и, судя по всему, до последнего не верил, что это всерьёз. Он написал несколько писем с просьбой о переговорах. Потом предложил разделить власть. Потом просто попросил отпустить его в Голштинию, на родину. Ему отказали во всём.
6 июля 1762 года он умер в Ропше, куда его этапировали под стражей. Официальная версия – «геморроидальные колики». Письмо Алексея Орлова Екатерине, написанное в тот же день, сохранилось в архивах. Орлов писал, что Пётр «поспорил» с охранником и «нечаянно» скончался. Историки до сих пор спорят: было ли это убийство по приказу или инициатива снизу. Екатерина, судя по всему, об этом знала. Но версию про «колики» приняла к сведению.
Третий малоизвестный факт, который редко всплывает в учебниках: на похоронах Петра III не было императрицы. Екатерина не пришла проститься с мужем. Официальный траур длился одни сутки.
Как пишется история: победитель получает перо
После переворота Екатерина правила 34 года. За это время она успела многое – включая тщательную работу с собственным образом. Переписка с Вольтером, Дидро, д'Аламбером создавала ей репутацию в Европе. Внутри страны работала другая машина – придворные историки, мемуаристы, официальные биографы.
Пётр III в этой системе координат получил роль шута. Чем хуже выглядел он, тем ярче сияла она. Это простая логика политического нарратива, которая работала в XVIII веке точно так же, как работает сегодня.
Екатерина сама написала мемуары блестящие, остроумные, беспощадные к мужу. Именно оттуда пришли образы: Пётр пьёт, Пётр играет в куклы, Пётр обожает Фридриха как мальчишка. И именно эти мемуары долгое время были главным источником для историков.
Но есть и другие источники. Донесения иностранных послов, которые не были обязаны льстить ни ему, ни ей, рисуют картину сложнее. Британский посланник Кейт в 1762 году писал Лондону, что Пётр «вёл себя странно, но в делах государственных проявлял больше здравого смысла, чем от него ожидали». Прусский посол отмечал его живость ума и искренний интерес к военным реформам.
Это не значит, что Пётр был великим правителем. Он не был. Но он был человеком живым, противоречивым, неудобным. Не картонным злодеем из учебника.
История, написанная победителями, всегда немного театр. Вопрос в том, кто написал сценарий и кому досталась роль злодея.
Что нам с этого
Несколько вещей, которые стоит держать в голове:
Реформы без политического чутья – это билет в один конец. Пётр провёл несколько реально прогрессивных реформ. Но он не понимал, как работает власть в России: через личные связи, через гвардию, через церковь. Хорошие идеи без умения выстроить коалицию ничего не стоят.
Нарратив важнее фактов, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Екатерина понимала это раньше, чем появилось слово «пиар». Она инвестировала в свою репутацию так же методично, как в армию и флот.
«Просвещённый» – это часто просто брендинг. Переписка с философами не мешала крепостному праву достигнуть своего пика именно при Екатерине. Пугачёвское восстание не случайность, а ответ на реальное положение дел.
История не знает злодеев без биографии. Пётр III стал символом некомпетентности. Но если убрать екатерининский слой интерпретаций – обнаружится человек, которого готовили не к той стране, женили не на той женщине и поставили в ситуацию, из которой у него просто не было хорошего выхода.
И последнее. 186 дней – это очень мало. Но за это время Россия получила свободу дворян от обязательной службы, прообраз религиозной терпимости и конец Тайной канцелярии. Всё это потом присвоила Екатерина. Добавила своё, конечно. Но фундамент был уже залит.
А вот вам вопрос напоследок: если бы Пётр III выжил и его всё-таки отпустили в Голштинию, как вы думаете, какой была бы Россия без 34 лет екатерининского правления? Напишите в комментариях – там всегда интереснее, чем кажется.
Пишу об истории так, как её не преподавали в школе. На канале таких историй много. Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующую.