Все в посёлке её называли Маленькая — это и понятно: маленького росточка была девчонка, которой хотелось любви.
Встречаться с парнями она начала с пятнадцати лет. Умела строить глазки, вздыхать, говорить комплименты своим паренькам — в этом она была мастерица. И ухаживания принимала с достоинством, как принцесса поселкового разлива.
Пареньки были неказисты, но это не особо имело значения для Маленькой.
Поселковые сплетницы у подъезда её дома смотрели на неё с очередным воздыхателем и только головой качали:
— Не смотри, что маленькая, маленькая — да удаленькая. Вон как пареньков‑то за собой на верёвочке водит!
Вовсю судачили соседки об этой Маленькой, о её матери, и бабку её вспоминали. Всем им перемывали косточки, обгладывали и «выплёвывали».
Посудачить соседкам было раздолье: мать этой Маленькой подаёт плохой пример — живёт с очередным, третьим по счёту сожителем, да и бабка недалеко ушла. Эта семейка всегда была на языках у кумушек.
А Алёнка — так звали Маленькую — в ус не дула и жила себе в своё удовольствие.
Три года тренировок — и в восемнадцать лет попался ей на крючок паренёк по имени Мишка. Этот парнишка вместе с родителями недавно купил квартиру здесь, в посёлке; Мишка сам‑то был из деревни.
Имя ему подходило на сто процентов: высокий, плотного телосложения, приятный паренёк. И по характеру Мишка был покладистым.
Повстречались совсем немного — три месяца, — и Аленушка объявила Мишке, что ждёт ребёночка.
Свадьба состоялась. Ребёнок родился. Квартиру молодым сняли родители — и зажила молодая пара, на удивление, хорошо и дружно.
Мишка устроился на работу, содержит свою семью, заботится о сыночке и о жене своей, Аленушке. Мишка её зовёт только «Аленушка, жена моя любимая».
Кумушки‑соседки только рты раскрывают от удивления:
— Везёт же таким Аленушкам по жизни! Такого парня на себе женила!
А Мишка и не знает, что такие страсти творятся на лавочке у подъезда дома, — он, как обычно, после работы спешит домой к своей семье.
Первому сыночку два годика исполнилось, а Аленушка уже второго ребёночка ждёт. Мишка на руках свою Аленушку носит, всем друзьям о ней говорит, в пример ставит:
— Вы только посмотрите, какая у меня хозяюшка! Всё в доме блестит, пирогами пахнет, а как любит — душа радуется!
Друзья улыбаются, кивают, но однажды один из них вдруг говорит:
— Миха, повезло тебе. А то ведь мы тебя вначале жалели: с кем ты решил судьбу связать?
Мишка замер, брови сдвинул:
— Почему? — был крайне изумлён.
Гришка замялся, но всё же продолжил:
— Да так… Аленку-то, жену твою теперешнюю, никто из парней всерьёз не воспринимал.
Со многими в посёлке крутила хвостом: повстречаются, поухаживают, получат, что хотели, — и всё, баста. Гуд бай, Маленькая. Извини, Миха, так её ребята прозвали. Но сейчас-то видим — живёшь хорошо, и рады за тебя. Удачи тебе, браток, в семейной жизни!
Эти слова вонзились в душу Мишки. Он пытался отмахнуться, но они засели глубоко, звенели в ушах, не давали покоя: «Я что, себя на помойке нашёл? Почему я должен быть не первым?»
Аленушка родила второго сына. Но Мишка уже не радовался так, как раньше. Он смотрел на жену оценивающе, и в голове снова и снова всплывали слова друзей.
Алёнушка чувствовала, как муж отдаляется. Его взгляд стал чужим, движения — резкими, слова — короткими. Она пыталась поговорить:
— Миша, что не так? Ты какой-то не такой стал…
— Всё нормально, — отмахивался он. — Просто устал.
Вечером всё чаще находил повод уйти из дома: то к родственникам в деревню съездить, то с приятелями встретиться.
В деревне он и познакомился с Машей.
Она была ему ровней - высокая, статная, плотная, приятная на внешность, по характеру мягкая, улыбчивая. Даже имена у них начинались на одну букву: Миша и Маша.
Смотрелись они рядом, как картинка: оба крупные, видные, уверенно шагают рядом.
Однажды Мишка остановился, посмотрел на них со стороны — и сердце ёкнуло.
Вспомнил, как идёт он с Аленушкой: он — высокий, плотный, а она едва до плеча достаёт, худенькая, как щепка, семенит рядом.
И как он раньше этого не замечал? Почему не видел, что они так… несочетаемы?
Он стоял, смотрел на Машу, которая весело смеялась какой-то шутке, и вдруг почувствовал, как внутри что-то перещёлкнуло. Впервые за долгое время ему стало… легко.
Приехав домой из деревни, Мишка и Аленушка сели за стол на кухне. Деревянная столешница ещё хранила тепло вечернего солнца, а в воздухе витал запах свежезаваренного чая и ванильных булочек — тех самых, что Аленушка всегда пекла к его приезду.
Но на этот раз Мишка не потянулся за угощением. Он сжал кулаки, глубоко вдохнул и выпалил правду — о себе и Маше, своей новой любви.
Аленушка замерла. Чашка в её руках дрогнула, но не разбилась — Аленушка успела поставить её на стол.
Она смотрела на мужа не мигая, словно пыталась разглядеть в его лице что‑то, что объяснило бы всё без слов.
Потом медленно встала, поправила фартук, разгладила несуществующую складку на скатерти и молча вышла из кухни.
Мишка остался сидеть. В тишине отчётливо тикали часы, отсчитывая секунды его решения.
Он поднялся, собрал вещи — почти машинально, будто делал это уже сотни раз. Через час он уехал в деревню, к Маше.
Развод состоялся быстро. Аленушка препятствий не чинила — молча подписала бумаги, согласилась на условия.
Алименты присудили Мишке — всё как положено. Он сам себе поражался: сердце не сжалось, не болело от мысли, что сыновья будут расти без него.
Вся его нежность, вся любовь теперь принадлежали Маше — единственной, кто по‑настоящему его понимал.
Два года после развода Аленушка жила одна. Она не пряталась от мира, не жаловалась, не оплакивала утраченное.
Однажды, сидя с подружками на лавочке у дома, она призналась:
— Я не парюсь, что одна с детьми осталась. Верю — встречу своего человека. И скоро.
Подружки переглянулись, кто‑то вздохнул сочувственно, но Аленушка лишь улыбнулась — спокойно, уверенно.
И как она сказала, так всё и получилось.
В их дом, где Аленушка жила с сыновьями, приехала новая семья — молодая пара с малышом.
Мужчина, Андрей, работал в местной школе учителем физкультуры: высокий, стройный, с открытым лицом и доброй улыбкой.
Аленушка заметила его сразу. В тот же вечер, сидя с подругами, она сказала просто и твёрдо:
— Мне этот мужчина нравится. И он будет моим.
Подруги ахнули, кто‑то засмеялся, но Аленушка не шутила. Она действовала мягко, но настойчиво: то пирог к школе отнесёт,то просто улыбнётся, встретив его во дворе.
Каково же было удивление всего дома, когда Андрей, после долгих раздумий, оставил жену и ребёнка и пришёл жить к Аленушке.
Не сразу — сначала тайные встречи, потом откровенный разговор с женой. Он развелся, а спустя год они с Аленушкой обвенчались.
Теперь Аленушка счастлива. Она смотрит на Андрея, на своих сыновей, на их общий дом — и чувствует, что всё на своих местах.
О слезах той женщины, чьего мужа она увела, она не думает.