🏛 Четыреста лет одного двора. Свернуть, чтобы найти
📍 Сверчков пер., 8, стр. 3
От сквера на углу Покровки и Потаповского, где когда-то вздымалось бело-красное кружево Успенской церкви, пройдём всего несколько шагов по Потаповскому переулку.
И здесь, во дворе, спряталось то, без чего храма могло бы и не быть.
Краснокирпичные палаты на белокаменном подклете (Сверчков пер., 8, стр. 3).
Они стоят здесь с XVII века.
И, несмотря на многократные перестройки, выглядят как декорации к фильму про допетровскую Русь. Будто выйдет сейчас из-за угла стрелец, звякнет бердышем и строго спросит, чего надобно.
В этих стенах — четыреста лет московской истории. Здесь сошлись купцы и архитекторы, чиновники и разбойники, реформаторы и мечтатели. А ещё именно здесь начиналась та Москва, которую мы сегодня называем послепожарной.
Попробуем распутать этот клубок длиной в четыреста лет. 🧶
👑 Купец-«гость» и усадьба с прудом
В конце XVII века палаты были выстроены купцом Иваном Матвеевичем Сверчковым — представителем особой, редкой категории купцов — «гостей».
В XVII веке «гостями» называли элиту купечества. Таких было около тридцати человек на всю Россию. Это были не просто торговцы, а люди с оборотом не менее 20 тысяч рублей в год, имевшие право:
✔️ оптовой торговли,
✔️ торговли с иностранцами,
✔️ свободного выезда за границу,
✔️ приобретения вотчин
…и многое другое, что обычным купцам, а порой и дворянам, даже и не снилось. Каждый получал от царя особую жалованную грамоту «на гостиное имя».
В общем, Сверчков был человек со статусом и баснословными деньгами. И со вкусом.
Дом поставили в глубине обширной усадьбы, а позади простирался огромный сад с прудом. Сейчас на месте пруда стоит школьное здание (теперь один из корпусов ВШЭ). От палат до Покровки — больше двухсот метров, и всё это когда-то было владением семьи.
У Сверчкова было трое сыновей: Пётр, Иван и Матвей. Возможно, именно поэтому владение разрасталось и захватывало соседние участки.
Переулок тогда назывался Малым Успенским — по Церкви Успения на Покровке, Сверчковым же и построеную. Подробнее здесь
Купеческая Москва XVII века умела жить широко.
🧱 Дом, который рос вместе с городом
Дом этот очень интересен с архитектурной точки зрения: в его основе — белокаменный подклет начала XVI века, то есть нижний нежилой этаж старше самих краснокирпичных палат.
Представьте: сначала здесь стояло одно строение, потом над ним надстроили другое, затем ещё… меняли, украшали, переделывали. Дом менялся вместе с эпохами.
Но углубляться в архитектурные стили и их эволюцию мы сейчас не будем, это отдельная и для профессионалов очень интересная тема.
Скажу только, что палаты интересны своими живыми деталями.
✔️ Ребристая кладка на фасаде намекает на то, что когда-то к дому примыкало высокое красное крыльцо. Его уже нет, а след остался — как память о парадном входе XVII века.
✔️ В арке входа — прямоугольный киот. Сюда ставили икону. Дом начинался с благословения.
✔️ Небольшая лоджия справа — почти театральная. Полагают, что с неё хозяин выходил к своим людям в праздничные дни — поприветствовать, поздравить, показать себя. Такая старомосковская версия «балкона для выхода к народу».
✔️ Если посмотреть на планы первого и второго этажей, можно заметить любопытную вещь: и сам дом, и комнаты внутри вовсе не стремятся к идеальной геометрии. Стены чуть «плывут», углы не всегда прямые. Вероятно, это результат многочисленных надстроек и перестроек — дом рос, менялся и подстраивался под новые нужды.
✔️ А ещё есть небольшое окошко, устроенное так, чтобы можно было видеть лестницу. Очень практично: сразу понятно, кто идёт и с какими намерениями.
Вот так палаты и живут — слоями.
XVI век — в основании.
XVII — в стенах.
XVIII — в декоре.
Москва в миниатюре.
🏛 Когда купеческий дом стал архитектурным штабом
После смерти Сверчкова в 1703 году палаты унаследовал его сын Матвей.
В 1705-м усадьбу приобрёл Иван Дмитриевич Алмазов — стольник царицы Прасковьи Фёдоровны, вдовы Ивана V, брата Петра I.
Позже, в 1765 году, владельцем стал действительный тайный советник Алексей Григорьевич Жеребцов. Сенатор. Начинал при Петре I гардемарином, учился во Франции, был пажом Екатерины I, дослужился до высших чинов. Уволен был уже при Екатерине II, по старости.
А затем судьба дома резко изменилась.
В 1778 году один из флигелей отошёл казне, а уже в 1779-м весь участок окончательно стал государственным. В старых купеческих палатах разместился Каменный приказ — учреждение, без которого невозможно представить екатерининскую Москву, главное строительное ведомство города.
Именно здесь следили за исполнением Государственного плана застройки, утверждали фасады, проверяли частные стройки, составляли описи городских зданий. По сути, отсюда регулировали внешний облик столицы.
Отсюда распределяли кирпич и камень, курировали заводы, обучали мастеров и даже следили за состоянием рек.
✏️Школа чертежников: дисциплина, языки и большие мечты
При Каменном приказе открыли Екатерининскую школу чертежников.
Маленькую, но очень серьёзную кузницу архитектурных кадров.
Руководил ею французский архитектор Николя Легран — один из авторов Генерального плана Москвы. Директором приказа был Пётр Никитич Кожин, человек строгий, поэтому дисциплина здесь царила почти казарменная.
Занятия начинались в шесть утра и заканчивались в девять вечера. Для учеников переоборудовали флигель и даже бывшую конюшню под общежитие. Домой отпускали редко и только по специальным билетам.
Учились не только ремеслу. Да, много чертили, копировали фасады и детали, снимали обмеры, разбирали пропорции. Но параллельно изучали историю, географию, латинский и французский языки. При школе существовала библиотека с иностранными книгами.
Говорят, здесь преподавал и Василий Баженов. Есть версия, что именно в мастерских школы создавали детали для грандиозной модели Большого Кремлёвского дворца, задуманного Екатериной II. Императрица мечтала придать Кремлю европейский блеск.
Макет частями на подводах возили в Петербург — показывать императрице. Дворец так и не был построен (слишком дорого, сложно, да и Екатерина охладела к идее), но огромный макет сохранился, как памятник несостоявшейся грандиозности. И вполне возможно, что его части рождались именно в этих стенах.
Самые способные ученики становились помощниками архитекторов и направлялись в Кремлёвскую экспедицию — к Баженову и Матвею Казакову. Отсюда выходили люди, которые затем формировали облик Москвы конца XVIII века.
Каменный приказ оставался в палатах до 1790 года.
🔥 После 1812 года: рождение «старой Москвы»
Позже в палатах работало Ведомство Оружейной палаты.
А после пожара 1812 года здесь разместилась Комиссия для строений в Москве, работавшая с 1813 по 1843 год.
Её учредили по личному повелению Александра I, чтобы не просто застроить пепелище, а вернуть Москве лицо и не допустить стихийной застройки. Город нужно было собрать заново — не хаотично, а по единому замыслу.
Комиссию возглавил московский градоначальник Фёдор Ростопчин (тот самый, которого обвиняли в поджоге Москвы). О нем писала здесь
В её составе трудились лучшие архитекторы того времени:
❗️Осип Бове,
❗️Доменико Жилярди,
❗️Василий Стасов,
❗️Афанасий Григорьев.
Первой задачей стало восстановление пострадавшего от взрывов Кремля — как дело чести и символ возвращения города к жизни.
А дальше здесь, в бывшем купеческом доме, начали создавать то, что сегодня кажется нам «настоящей старой Москвой»
Именно в этих стенах разрабатывали «образцовые» (типовые) проекты домов, «надлежащие к копированию». Их печатали в специальных альбомах, и строить разрешалось только по утверждённым фасадам. Различия зависели от статуса владельца, для каждой категории существовал свой тип дома.
Фактически первая типовая застройка Москвы.
Так родился московский ампир небольших особняков, привычные дома с мезонинами и те самые здания побогаче, с алебастровыми львами у входа.
По сути, здесь проектировали не отдельные здания, а создавали образ новой послевоенной Москвы.
🕯 Легенда о Ваньке Каине
Есть у палат и своя почти детективная история.
Московская легенда гласит, что в подвалах этих палат томился в заточении сам Ванька Каин — легендарный вор, разбойник и сыщик в одном лице.
Иван Осипов по прозвищу Каин в середине XVIII века держал в страхе всю Москву. Начинал он как обычный волжский вор. А в 1741 году неожиданно сам явился в сыскной приказ и предложил сотрудничество. Его записали в доносители.
После этого Каин пустился в настоящую авантюру:
❗ ловил мелких преступников, прикрывая крупных,
❗ поощрял грабежи,
❗ держал под контролем подпольные игорные дома,
❗ и, по слухам, имел влияние на часть полицейских чинов.
Говорили даже, что за ним стоит едва ли не половина московской полиции, поэтому его долго не трогали.
Беззаконие дошло до того, что состоятельные москвичи предпочитали ночевать чуть ли не на улице или в поле, лишь бы не оставаться в собственных домах. Город жил в напряжении, и эта странная смесь разбойника и официального осведомителя становилась всё опаснее.
Точку поставили только после вмешательства из Петербурга, откуда в 1749 году для наведения порядка прислали генерала Ушакова с военной командой.
Генерал учредил особую комиссию по делу Каина. Расследование тянулось несколько лет. В 1755 году его приговорили к каторге и сослали в Сибирь.
По легенде, именно этот период Каин и провел в качестве заключенного в палатах Сверчкова. Документов о его заключении именно здесь нет. Но для таких сводов и подклета легенда подходит почти идеально.
Иногда домам хочется тайны.
🍫 Колли, Абрикосовы и XX век
В 1845 году усадьбу приобрёл купец шотландского происхождения Андрей Яковлевич Колли. Один из его сыновей, Александр Колли, стал известным химиком, второй, Роберт Колли — физиком.
В 1867 году владельцами стали Абрикосовы — та самая кондитерская династия, из которой вырос будущий концерн «Бабаевский». Интереснейшая династия, о которой надо рассказывать отдельно.
Абрикосовы жили здесь огромной семьёй. У Алексея Ивановича и его единственной супруги было 22 ребёнка, из которых выжило 17. Они достроили правый флигель — производственный. Левый флигель был жилой, его возвели ещё при предыдущих владельцах, при Колли.
Интересно, что Алексей Иванович Абрикосов, будучи глубоко верующим человеком, много лет был старостой Успенской церкви на Покровке (той самой, которую когда-то построил Сверчков).
Именно при Абрикосовых в доме появилась знаменитая кафельная печь XIX века, лепнина и многие другие детали интерьера.
🌿 От пруда до наших дней
Пруд засыпали.
В 1937 году на его месте построили школу. Сейчас здесь расположен один из факультетов ВШЭ.
После революции палаты отдали под коммунальные квартиры.
В 1970-х прошла реставрация.
Сегодня здесь размещается Государственный Российский дом народного творчества имени В. Д. Поленова. Во флигелях — офисы и ресторан.
✨ Почему это место важно
Таких палат рубежа XVI–XVII веков в Москве — единицы.
Они пережили царей и реформы, пожар 1812 года и революцию.
✅ В них учили архитекторов.
✅ В них рождалась архитектурная политика Москвы.
✅ В них создавали образ послепожарной столицы.
✅ В них преподавал Баженов, работали Бове и Жилярди.
✅ В них родился московский ампир.
А начиналось всё с купца, который просто построил дом в глубине сада с прудом.
Москва любит прятать главное во дворах.
Нужно просто свернуть. 😊
Продолжение следует
Спасибо, что читаете!
Было интересно? Поддержите лайком и/или донатом 👇👇 И, конечно, подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации Москва: дома и судьбы, улицы и тайны.
Новые дома, тайны и истории уже на подходе!
И, еще.... всегда рада вам в Telegram Истории Московских улиц
и в VK Истории московских улиц | Москва: дома и судьбы