Знаете, врачу ничего не стоит сказать, что осталось жить месяц, может чуть больше.
Только для человека - это удар под дых.
Сердце колотится так, будто хочет вырваться и убежать. А в голове не страх смерти, а странная, пронзительная ясность: «Всё. Больше не надо ничего откладывать. Ни на завтра, ни на „когда будет время“. Времени больше нет». Нет никакого потом, есть только здесь и сейчас.
И вот тогда приходит понимание, что всё, что казалось важным: работа, долги, чужие ожидания, накопления, внешний вид — всё это мгновенно отваливается, как шелуха. Остаётся только то, что заставляет кровь бежать быстрее. То, от чего внутри становится тепло и больно одновременно.
Я бы уехала в горы. Не на модный курорт с бассейном и спа. В настоящие горы — туда, где холодно, высоко и страшно красиво. Сняла бы маленький деревянный домик или просто разбила палатку. Выключила бы телефон. Потому что последние разговоры уже состоялись бы. А дальше — только я и небо.
Каждый день я бы вставала на рассвете и шла гулять. Пешком. Босиком по траве, пока не замёрзнут ноги. До усталости, до дрожи в мышцах, до слёз от того, как прекрасно чувствовать себя живой. Я бы дышала так глубоко, будто никогда раньше не дышала. Смотрела бы на облака, на вершины, на крошечных людей в этом огромном мире. И думала бы: «Как же я раньше не замечала, что я часть всего этого?»
Я бы вкусно ела. Без оглядки на калории, без чувства вины. Горячий хлеб с маслом и мёдом. Сыр, который пахнет свежестью и травами. Мясо на углях, прямо руками, обжигаясь. Вино из глиняной кружки у костра. Клубнику, которую рву сама, пачкая пальцы соком. Потому что еда — это тоже жизнь, которая входит в тебя. И в последний месяц я бы хотела чувствовать её каждой клеткой.
Я бы звонила родным. Не каждый день — это было бы слишком тяжело. Но один раз стоит поговорить честно, без масок. Сказала бы каждому: «Я тебя люблю. Прости меня за всё, что не успела сказать раньше. Спасибо, что был рядом». И повесила бы трубку, не дожидаясь ответа. Потому что дальше слова уже не нужны.
Я бы начала петь. Громко. Фальшиво. Без стеснения. В горах, где эхо возвращает голос, будто кто-то поёт со мной вместе. Пела бы всё, что помню: колыбельные, которые пела детям, песни из юности, даже те, что стеснялась напевать при людях. Потому что голос — это самое уязвимое и самое свободное, что есть во мне. И в последний месяц я бы наконец-то выпустила его наружу.
Я бы каталась на лошадях. До слёз. До дрожи в коленях. До восторга, от которого перехватывает дыхание. Лошадь — это доверие, сила, свобода. Когда сидишь на ней, не думаешь о смерти. Ты просто летишь. И в эти мгновения понимаешь: «Я жива. Прямо сейчас. И это невероятно».
Проводила бы больше времени с семьей. Не устраивая прощальных ужинов и слёзных речей. Просто была бы рядом. Сидела бы с ними на крыльце, молчала, смеялась, обнимала. Держала бы руки детей, пока они не уснут. Смотрела бы на мужа и думала: «Как же я тебя люблю, даже во время ссор». Потому что в последний месяц нет места обидам. Есть только любовь. Чистая. Без условий.
А потом я бы просто лежала на траве и смотрела в небо. И думала: «Господи, спасибо. За все. За горы, за лошадей, за голос, за вкус хлеба, за руки моих близких. Спасибо, что дал мне почувствовать, как это — быть живой».
А что сделали ли бы вы в последний месяц?