Никогда не позволяйте страху смерти
руководить вашей жизнью.
Бернард Шоу
Мы сидели на песчаном берегу и говорили о жизни. Вдруг я вспомнил про Сашкино обещание и в очередной раз попросил:
- Сань, расскажи про орден.
- Вот ты пристал. Ну, было дело под Кандагаром, - начал долгожданный рассказ Душман. Я тогда механом на БМПшке катался. Осведомитель руководству донёс, что в кишлаке в шести километрах от нашего расположения духи появились, в большом количестве. Мы в составе роты и поехали разведать, что да как. Шли колонной, две БМПхи и БТР по проторённой дороге. Мы с пацанами уже были в том кишлаке. Как то с рейда возвращались. Всё оглядели. Все мирные вроде, старики женщины и детишки бегают. Водой у них разжились и спичками. Ну и чарса тогда местный дуканщик подогнал. Кишмишовки у него не было. Так мы почестному, с афошками (афганские деньги) к нему, а он – нет, – говорит, - только чарс, и палочку нам сует. Но денег не взял, говорит подарок.
В общем, едим по пустыне этой долбаной. Солнце палит, я в броне как в гриле пекусь. Пот градом. Тут ещё пылища страшная, сквозь щель смотровую в глаза, в нос в уши лезет. Зелёнку проскочили тихо, без эксцессов. Вот и пригорок, на котором кишлак тот стоит. Всё ровно вроде. Духов не видно. Но пацаны на броне насторожились и ощетинились калашами в сторону кишлака. Пацаны бывалые, все патроны в патронники позагнали и на предохранители поставили. Что бы с испугу или на ухабе не пальнуть по своим. Большие пальцы на предохранителях, а указательные на спусковых крючках. Поднимаемся вверх на горку, а из-за дувала дух с гранатомётом выползает. Его очередью срезали, он даже на спуск нажать не успел. Так из-за тына глиняного второй навскидку, почти не целясь по БМПхе и врубил. Хорошо не прямое поподание, а под бронёй где-то шарахнуло. Ну и началась карусель. Пацанов с брони как хреном смело, а у меня, похоже, сцепление повредило взрывом. Машина рычит, но не едет, рычаг заклинило. Выскочил на воздух, пополз под днище, посмотреть, что да как. Нырнул и о проушину для буксира как приложился башкой, только искры из глаз. Хорошо в шлемофоне был, удар смягчился. Слёзы полились. Пули по броне стучат, как о стенку горох, а я смотрю, что там в пробоине. Наводчик Ванька, понимаешь он в броне остался. Пушку повернул и по духам шарашит, наших прикрывает. Их точку подавил почти. Вдруг хлопок у бака. Машина полыхнула, а из открытого люка стон Ванькин. Значит живой. Я и полез на броню. А она горячая как сволочь, хоть яичницу жарь. От гари и запаха крови голова кругом идёт. Пуля дура мимо прошла, только мерзко свистнула около уха. Осколок от брони мне руку обжёг. Я в пылу боя даже боли не почувствовал. Машина горит, меня чёрным дымом окутало. Наклоняюсь в люк, смотрю у пацана гимнастёрка в крови и брючина. Он здоровую руку ко мне поднял и за шею мою зацепился, я руки вниз, ну и тяну его на себя. А он тяжёлый, думал, не осилю. Ничего, он целой нагой помог, оттолкнулся. Только застонал, видимо от резкой боли, но сознание не потерял. В общем, выволок я его на броню, он только зубами скрипнул. Тут пацаны подоспели. Подхватили и в ложбину дороги стащили, отстрел ведут. Сан-инструктор наскоро рану перевязал, прямо поверх песчанки. Грохот кругом. От выстрелов и криков уши глохнут. От ротного приказ получили, - отходить. Мы Ваню в десант БТР затащили. БМПху бросить пришлось. Ну и задним ходом ушли за пригорок.
- А что потом?
- Ну, ты как маленький. Вызвали подмогу по рации. Постреляли мальца, оттянулись чуть подальше. Через пять минут две вертушки пришли, ну и сравняли тот кишлак с землёй. Ивана в госпиталь тогда в союз отправили. Он выжил, только комиссовали его. Ранение тяжёлое оказалось. А на меня командир представление на орден комбату подал. Как в книжке наградной написано. - «За мужество и отвагу, проявленные при исполнении воинского или служебного долга, в условиях, сопряжённых с риском для жизни», - оттарабанил заученную тираду Санька. Достал из кармана сигарету и закурил.
- Мы в том бою двоих пацанов потеряли двухсотыми. Их чёрным тюльпаном на родину отправили. Надеюсь на этот раз, я удовлетворил твоё любопытство.
- Прости брат, что заставил вспомнить. А твоя-то рука как?
- Как, да как на собаке, вон, только шрам остался.
- Если честно Саня, мне после таких воспоминаний всегда выпить хочется. Да и время к обеду. Так что пошли, окунёмся и найдём харчевню, какую ни будь. Да и детей покормить не помешает, а то они вон уже в русалок превращаются с посиневшими губами.
Мы зашли в воду, теперь уже не спеша. Нырнули, сделали небольшой круг по водной глади, и пошли на выход, зацепив с собой недовольных отроков, пообещав вернуться на пляж после обеда.
- Знаешь что Саня, - обратился ко мне Душман. - Возвратимся в Москву, я тебе книгу подарю про батальон рейдовый. Наш офицер написал. Там всё как было. Он достал сигарету, прикурил и о чём-то глубоко задумался.
Пока приятель молчал, у меня назойливо крутились в голове слова Афганской песни
Перевал весь в огне, а нам надо идти лишь вперёд
И комбат посылает на смерть наш отчаянный взвод
В этом взводе солдаты злой смерти смотрели в лицо
Взвод не дрогнул в горах, но оставил там лучших бойцов…