Исаакиевский собор является одним из самых обсуждаемых соборов в альтернативной теории. Масштаб, монолитные колонны, сорок лет строительства – все это регулярно становится поводом для версий об «утраченных технологиях» и скрытом предназначении.
Но если отойти от эмоций и обратиться к таким фактам как архивы, инженерные решения, переписки и экономика проекта, то картина становится значительно яснее.
Про архитектора
Почему иностранцу доверили главный православный храм империи?
Огюст Монферран приехал в Россию в 1816 году и преподнес Александру I «Альбом разных архитектурных проектов». В нем было 24 акварельных эскиза в различных стилях, что продемонстрировало великолепную графику автора.
Однако решающим фактором стало не только «изящество», но и политическая воля императора. Александр I категорически требовал сохранить алтарную часть предыдущего собора (по проекту Ринальди), так как место было уже освящено. Опытные русские архитекторы и академики утверждали, что это невозможно, старое здание нужно сносить и строить заново. Молодой и амбициозный Монферран оказался единственным, кто рискнул пообещать императору интегрировать старые стены в новый проект. Это было смелое, но политически верное решение, которое и обеспечило ему победу.
Тем не менее, профессионального опыта для такой стройки у Монферрана не хватало. В 1818 году специально созданный Комитет по делам строений и гидравлических работ обнаружил в его проекте серьезные ошибки. Спасителем ситуации стал инженерный гений Августина Бетанкура. Он взял шефство над проектом, переработал фундаменты и спроектировал уникальные леса и механизмы для подъема колонн. Монферран справедливо называл его своим учителем.
Августин Бетанкур – родоначальник инженерной школы России, сделал много полезных дел во славу страны. Он строил мосты, дороги, заводы, гидротехнические объекты. Его грандиозные сооружения создали Петербургу неповторимый облик. Одно из главных его детищ – Институт Корпуса инженеров путей сообщения, в котором родилась плеяда выдающихся инженеров.
Про фундамент и грунт
Как удалось возвести столь массивное сооружение на болотистых грунтах Петербурга без просадок?
Технология фундамента была передовой для своего времени, но не мистической. Под собором действительно забито 10 762 просмоленные сосновые сваи. Главный инженерный принцип заключался в уровне грунтовых вод. Сваи забивали и спиливали ниже уровня воды. Находясь в безвоздушной влажной среде, осина и сосна не гниют веками, а лишь твердеют (мореный дуб яркий тому пример). Если бы сваи торчали на воздухе, они бы сгнили за пару десятилетий.
Пространство между сваями заполнили плотно утрамбованным древесным углем, а сверху уложили два ряда гранитных плит. Это создало жесткую платформу для распределения веса в 300 000 тонн. Свинцовые листы под колоннами использовались для выравнивания давления. Свинец является мягким металлом, под колоссальным весом он заполнял микронеровности между камнем базы и самой колонной и таким образом предотвращал точечное напряжение и раскол гранита.
Были ли проблемы с осадкой? Да. Главная проблема заключалась в том, чего хотел император, а именно в объединение старого и нового. Старый фундамент Ринальди уже «устоялся», а новый фундамент Монферрана давал естественную осадку. Из-за разницы в давлении собор действительно «трещал» в местах стыковки старой и новой частей, и это требовало постоянного надзора и ремонта в XIX веке.
Финансы
Соответствует ли официальная смета реальному объему затрат?
Официальная смета составила 23 миллиона рублей серебром. Чтобы понять масштаб, нужно избегать прямой конвертации в современные деньги, которая часто дает ложные цифры. Сравнивать общую стоимость стройки (за 40 лет) в действительности сложно. В середине XIX века годовой бюджет Российской империи составлял около 200–250 миллионов рублей. Таким образом, ежегодные траты на собор составляли около 0,2–0,3% государственного бюджета. Это были огромные деньги (Исаакий был самым дорогим долгостроем эпохи), но все-таки это не могло разорить казну. Это был имиджевый проект, вполне посильный для экономики империи.
Почему на гравюрах этапы строительства выглядят иначе, чем описано в официальных источниках?
Монферран издавал альбомы (например, «Eglise de Saint-Isaac») как презентационные, отчетные издания. Гравюра того времени — это не документальная фотография, а художественное обобщение. Художнику ставилась задача показать технологию в целом. Поэтому на одном листе могли совместить разные временные этапы. Показать леса в разрезе, уже установленную колонну и еще не начатый свод. Это делалось для наглядности инженерной мысли, а не для фальсификации хронологии.
Почему верхняя часть здания отличается по качеству кладки?
Фундамент и цоколь обязаны быть из тяжелого гранита для прочности. Однако, чем выше поднимается здание, тем легче оно должно быть, чтобы не раздавить собственным весом основание. Именно поэтому верхняя часть стен, своды и купол возводились с использованием кирпича и специального легкого туфа. В сводах купола использовались даже керамические пустотелые «горшки» (голосники) для снижения веса конструкции. Грубая кирпичная кладка под штукатуркой — это норма для высотного строительства того времени, а не потеря качества.
Почему иконостас выглядит чужеродно?
Монферран проектировал интерьер как единое, пронизанное светом пространство. В его дневниках и пояснительных записках зафиксированы следующие моменты противостояния:
- Архитектор настаивал на низкой алтарной преграде, чтобы огромный витраж в глубине был виден из любой точки собора. Однако Синод потребовал высокий иконостас, который Монферран называл «преградой для взора», разрушающей масштаб здания.
- Использование малахита не было изначальным выбором автора. Когда на Урале нашли огромные залежи этого камня, император приказал облицевать им колонны иконостаса. Монферран жаловался, что столь агрессивный зеленый цвет «кричит» и спорит с пастельной гаммой мраморных стен, нарушая общую гармонию.
- За 40 лет строительства вкусы сменявших друг друга императоров и митрополитов менялись. Монферран с горечью писал о необходимости переделывать уже готовые эскизы мозаик и декора, чтобы угодить «новым требованиям благочестия», которые противоречили архитектурной логике классицизма.
Колонны и их происхождение
Действительно ли все колонны выточены из цельного гранита, и если да, то где точные свидетельства процесса? Каким образом обеспечивалась точность обработки камня при существующих тогда инструментах?
Ответы на эти вопросы можно найти в книге 1919 года, глава 41 – Pyterlahden graniittilouhos (Питерлаксская гранитная каменоломня).
В колоннах Исаакиевского собора и Александровской колонны на Дворцовой площади использовался гранит сорта рапакиви.
Рапакиви (rapakivi) — это геологический термин, пришедший из финского языка.
- Rapa — грязь, крошка, сор.
- Kivi — камень.
У рапакиви особая «болезненная» структура. Если вы посмотрите на полированную колонну Исаакия вблизи, вы увидите круги (овоиды) — крупные кристаллы полевого шпата, окруженные каемкой другого минерала.
Из-за того, что у этих минералов разный коэффициент теплового расширения:
- Вода попадает в микротрещины между кристаллами.
- В петербургском климате (заморозки/оттепели) вода замерзает и расширяется.
- Камень начинает «шелушиться» и осыпаться.
Для климата Санкт-Петербурга рапакиви не самый удачный выбор. Сердобольский гранит (из которого сделаны Атланты у Эрмитажа) гораздо прочнее и долговечнее. Колонны Исаакия и Александровскую колонну приходится регулярно реставрировать и «лечить» специальными мастиками.
Почему его выбрали?
Рапакиви залегает в земле огромными массивами с очень редкими трещинами. Это единственный сорт гранита в доступной близости, из которого можно было вырубить цельный кусок длиной 25+ метров для Александровской колонны или 17 метров для колонн Исаакия.
Более прочные сорта гранита обычно идут мелкими блоками и трескаются при попытке вырубить такую громадину.
Про затонувший корабль
Огромные гранитные блоки, из которых делали колонны для Исаакиевского собора и других памятников Петербурга, доставлялись из финских каменоломен (в частности, из Пютерлахти) на кораблях. Для транспортировки использовались специально сконструированные суда-баржи, которые в документах и обиходе часто называли «монферранами».
Например, для транспортировки самого знаменитого и большого гранитного монолита — Александровской колонны, потребовалось специально построить дорогостоящий мост, чтобы этот невероятной тяжести камень можно было переместить с берега и погрузить на судно. Морская перевозка таких тяжелых грузов была крайне опасной.
В источнике (Maamme kirja) описывается случай, произошедший в 1847 году. Корабль, груженный гигантскими каменными блоками, потерпел крушение у самого устья залива, а один из гранитных монолитов, предназначавшихся для Петербурга, так и не смогли поднять со дна.
Вывод
Исаакиевский собор — это триумф инженерии XIX века, построенный людьми, а не богами или атлантами. Это история о том, как амбиции императоров, гений Монферрана и технический расчет Бетанкура, помноженные на тяжелейший труд тысяч крепостных, создали шедевр, преодолев ошибки проектирования, сложные грунты и сопротивление материалов.
Все альтернативные версии о «находках» или «древних технологиях» являются лишь разговорами, которые не имеют под собой ни одного документального или физического подтверждения.