Вдруг петь перестали. Веня напряжённо вслушался. Вроде тихо. Но чувство страха не ушло. Веня твёрдо решил просидеть на подоконнике до самого утра, чтобы не выдавать себя. Пусть тот, кто пел, решит, что на окне просто валяется куча постельного белья. И никаких почти восьмилетних мальчиков тут нет!
Через минуту в его укрытии стало душно, и Веня осторожно отогнул пальцем уголок, чтобы глотнуть воздуха, а заодно и глянуть – не зря ли он, вообще, боится?..
О, ужас! Не зря!
Веня увидел, что возле его кровати стоит кто-то низкорослый, в большой шляпе, и вертит в руках подушку! Вдруг, одеяльная маскировка предательски зашевелилась и начала сползать с подоконника. Веня ухватился было, но ткань выскользнула из пальцев и одеяло упало на пол! Мальчик зажмурил глаза и подумал – будь что будет! Он остался сидеть на окне, сжавшись в комочек.
- Ой… - вдруг услышал Веня.
Голос у пришельца был, вообще-то, довольно добрый, и казалось, он сам удивлён, увидев Веню.
- Ой-ой! – повторил некто в шляпе.
Мальчик приоткрыл один глаз. Незваный гость не выглядел угрожающе. Он с любопытством рассматривал Веню. На нём был надет пёстрый мешковатый пиджак, разноцветные полосатые штаны, один ботинок был красный, а другой зелёный. Шляпа на голове пришельца отливала доброй сотней цветов – даже в темноте комнаты это ясно различалось. На плече у этого разноцветного человека висела сумка. Тоже разноцветная.
Веня и не заметил как открыл второй глаз и теперь вовсю пялился на незнакомца, а тот, в свою очередь – на Веню.
- Я тебя напугал? – добродушно спросил разноцветный человек.
- А… ага! – кивнул Веня.
- Прости, не хотел.
- Ага… - ещё раз кивнул Веня. Он пока не до конца отошёл от испуга.
- Будем знакомы, я – Спиридон. Спиридон Засыпальский.
- Спиридон… какой?
- Засыпальский! Спиридон, – гость повторил по слогам – Спи. Ри. Дон. А тебя как зовут?
- Веня… Ве. Ни. А. Мин. – зачем-то тоже по слогам представился мальчик.
- Будем знакомы. Хотя мы не должны быть знакомы.
- Почему?
- Потому что у меня работа такая. Я прихожу когда дети спят.
- Как Дед Мороз?
- Почти. Только я разношу не подарки, а… - Спиридон осёкся.
- А что? Что вы разносите? – Веня заинтересовался и подвинулся поближе.
- Можно на «ты». Я разношу… Нет! Я не должен всего этого говорить… Ты не должен меня видеть… Эх, всё пошло не так!
По всему было видно, что Спиридон немного раздосадован.
Венины глаза светились вопросом. Ему уже самому было не очень понятно – хочет ли он дознаться что и кому разносит этот странный человек, или больше желает, чтобы он незамедлительно исчез.
- Ладно, - Спиридон махнул рукой, - я разношу сны!
- Сны?!!
- Сны. Да. Я прихожу к детям накануне их дней рожденья закачиваю им сны в подушки. Ровно тысяча снов – из расчёта по два-три сна за ночь и ещё много запасных снов на случай дневного спанья. Это годовая норма.
- Закачиваешь? Чем? – не понял Веня.
- Так снососом же!
- … Снососом?
- Да. Снососом. Сонным насосом. Накачиваю подушку как накачивают, например, шину велосипеда.
- Ага, я понял. А можно посмотреть?!
Спиридон сделал такую гримасу, будто недоволен.
- Посмотреть… - пробурчал он, - А ты чего, вообще, не спишь?
- Падать боюсь.
- Падать? Куда?! – искренне удивился Спиридон.
- Ну, мне сестра Катя сказала, что когда растёшь, снится, что падаешь. Вот я и боялся падать. И не заснул.
Спиридон Засыпальский расхохотался свистящим шёпотом.
- Да не па… не па… не падаешь! – сквозь смех произнёс он, - А летаешь! Летаешь! Понятно? Вот, насмешил!
- Ух, Катька, - нахмурился Веня, - напугала меня почём зря!
- Ладно, раз ты такой напуганный и неспящий, считай тебе повезло. Никто из детей не видел того, что я тебе сейчас покажу!
Спиридон взял Венину подушку, аккуратно снял с неё наволочку, приложил ухо, вслушался.
- Что там? – спросил Веня.
- Три сна осталось. Молодец, экономно спишь! - похвалил Спиридон, - А теперь – смотри!
Он закрыл глаза и зашептал:
- Каждый… Охотник… Желает… Знать… Где… Сидит… Фазан!..
Только Спиридон произнёс своё заклинание, подушка засветилась, замерцала изнутри молочно-белым светом, и Веня отчётливо увидел три цветных огонька, плавающих внутри подушки, будто рыбки в аквариуме.
- Вот они. Три непросмотренных сна, - тихо проговорил Спиридон, - Тебе их заменить? Или оставить?
- Оставь, пожалуйста! – прошептал Веня. Он не мог прийти в себя от увиденного, - Это моя подушка… Какая она красивая, оказывается…
- Это ты ещё не видел красоты! – Спиридон ухмыльнулся, - Гляди!
Он достал из сумки что-то похожее на… на велосипедный насос! Да, обычный велосипедный насос с маленьким шлангом на конце. От точно такого же насоса, который имелся у Вени, Спиридонов насос отличался лишь полосками цветного скотча на ручке. Семь полосок – по цветам радуги.
- Вот он – сносос! – гордо произнёс Спиридон.
Он воткнул шланг в подушку и стал качать. Пшшшик! Пшшшик! Пшшшик! С каждым качком, подушка наполнялась новыми огоньками – они влетали внутрь, вертелись, сталкивались друг с другом, будто играя. Не прошло и минуты, как Венина подушка стала напоминать… напоминать… Веня даже не мог подобрать сравнения, на что бы это могло быть похоже. Разве, на совсем новую новогоднюю гирлянду, когда её папа только что принёс из магазина, вынул из коробки и включил, ещё не распутав. Тогда она светится как маленькое разноцветное облако. Вот такой же была подушка – туго набитой весёлыми, бегающими разноцветными огнями. Веня восторженно смотрел на это чудо, и в его глазах отражалось радужное сияние.
- Нравится? – гость от гордости и сам будто светился.
- Не то слово!!!
Спиридон погладил подушку.
- Ну вот. Теперь тебе снов на целый год вперёд. Смотри и радуйся! Только одно условие…
- Какое?
- О нашей встрече, и вообще, о том что ты видел ни-ко-му не рассказывай. Понял? Никому!
Веня вздохнул.
- Да даже если бы я захотел рассказать, меня бы никто не стал слушать.
- Да? Почему это? – спросил Спиридон, убирая сносос в сумку.
- Я столько раз уже пытался рассказать родителям сны! А они не слушают. Заняты всё время. Говорят – «подожди, потом расскажешь». А это «потом» никогда не наступает.
- А сестра? – Спиридон озабоченно посмотрел на Веню.
- А сестра вообще говорит, что сны - это глупости. И рассказывать их могут только малыши.
- Хм… можно подумать она сильно взрослая… Ну, в общем, понятно. Обычный случай. – Спиридон Засыпальский немного погрустнел.
- Что понятно? Какой случай? – спросил Веня, - Скажи, сны – ведь это не глупости?
- Сны, Венечка – одна из главных наших ценностей! Во снах мы переселяемся в чудесные миры, творим невероятные вещи, живём как волшебники! И я очень рад, что ты относишься к снам настолько внимательно!
Вене было приятно, что Спиридон говорит с ним так серьёзно и о таких важных вещах.
- А родители? Они видят сны?
- Как бы тебе объяснить… Видеть-то видят… Но, скорее всего, они их не помнят. Это, во-первых…
Тут Засыпальский сделал такую паузу, будто о чём-то задумался. Вене не терпелось:
- А во-вторых?
- А во-вторых… Такие сны лучше и не запоминать. И не рассказывать.
- Почему? Ты носишь им плохие сны?
- Понимаешь, всё дело в том, что сны им разношу не я.
- А кто?
- Ну, другой…
- Какой другой? Кто?
Спиридон замялся. Видно было, что ему хочется что-то рассказать, но он как будто бы не может. Он оглянулся, убедился, что в комнате кроме них с Веней никого нет и прошептал мальчику на ушко:
- Его имя лучше не называть вслух.
- А то он придёт? – понял Веня.
- Да. А нам этого совсем не нужно.
Веня вздохнул.
- Значит, я с родителями никогда не смогу говорить о снах.
Спиридон промолчал. А что ему было сказать?
Веня сел на кровать и обнял свою подушку, в которой ещё мерцали отблески снов. Он думал.
Так они молчали несколько минут. Спиридон уж было решил, что Веня заснул, и даже собрался уйти, но мальчик вдруг воскликнул:
- Я придумал!
Спиридон вздрогнул.
- Ой! Напугал меня! Что ты там придумал?
- Я должен им присниться!
- Кому?
- Маме с папой! Они увидят меня во сне, а утром я спрошу их «что вам снилось»? они скажут «нам снился ты!»
- И что?
- И всё!
Спиридон вздохнул.
- Малыш. Во-первых, залезать в чужие сны нельзя, а во-вторых, нет никакой гарантии, что они тебя запомнят.
Веня хитро улыбнулся.
- Запомнят. Уж поверь. Я-то умею вести себя так, чтобы обо мне трудно было забыть!
- Могу себе представить… - пробормотал Спиридон, - Но всё равно…
- Спиридон! – перебил Веня, - Ты же сказал, что залезать в чужие сны нельзя?
- Нельзя.
- Но ты же не сказал, что залезть в чужие сны нельзя? Залезать нельзя. А залезть можно?
- Залезать? Залезть? Какая разница? Ты о чём, вообще?
- «Залезать нельзя» - это значит – «залезать нехорошо». Правильно?
- Правильно.
- Но, вообще, залезть-то возможно?
- Возможно… Ой! Что я говорю! Нет! Это возможно, но это нельзя!
- Ага! Значит, можно!
- Можно, но нельзя!
Веня даже вскочил и заплясал.
- Можно-нельзя! Ножно-мельзя! Ну, можно, а?
- Так. Мне пора, - Спиридон посерьёзнел, - Я пошёл. И так уж тут засиделся. Всё, увидимся через год.
- Спиридооончик! – Веня схватился за разноцветную сумку, - Не уходи! Помоги мне, пожалуйста! Ведь, присниться им – это единственный шанс, чтобы они меня хоть как-то заметили! Утром мы не общаемся, потому что «быстро завтракай, в школу опоздаешь!», днём все по работам и школам, а вечером «я так устала, у меня голова болит, а тут ты со своими глупостями». И так почти каждый день! Спиридон, пойми! Если я им не приснюсь, то всё!
- Всё?
- Всё!
- Совсем всё?
- Совсем.
Спиридон Засыпальский видел, что Веня говорит серьёзно. Внимательно посмотрев мальчику в глаза, он понял, что такое жгучее желание присниться родителям у него возникло не из любопытства или озорства, а, правда, по необходимости.
Он сел на Венину кровать и задумался. Веня больше ничего не говорил. Ждал, что же скажет гость.
