— Роман Аркадьевич, позволите войти?
Елена Сергеевна робко заглянула в деканские владения. Руководитель сам инициировал встречу, сославшись на важный разговор. В коридорах стояла звенящая тишина: экзаменационная пора миновала, студенческая братия разъехалась, и впереди маячили долгие месяцы отдыха. Со следующей недели Елена Сергеевна тоже официально уходила в отпуск. В мыслях она уже паковала чемоданы, чтобы навестить старенькую мать в глубинке. Виделись они нечасто, здоровье родительницы таяло на глазах — все-таки она рожала дочь в солидном возрасте, а сейчас и самой Елене Сергеевне исполнилось сорок четыре.
— Проходите, располагайтесь, — с напускной важностью отозвался Роман Аркадьевич.
Его рабочее пространство дышало статусом: огромный массивный стол, дорогой интерьер и панорамный вид на реку. Хозяин кабинета был почти на десяток лет младше Елены Сергеевны. Злые языки шептались, что своим стремительным карьерным взлетом он обязан исключительно отцу, водившему дружбу с градоначальником. Ходили и другие слухи: якобы действующий ректор скоро покинет свой пост ради высокой должности, а его кресло с радостью займет этот амбициозный выскочка.
— Елена Сергеевна, догадываетесь, какова цель нашей беседы? — заерзал в кресле руководитель. — Важность вашей фигуры для кафедры неоспорима, вы наш ветеран. Освежите мою память, какой у вас общий стаж в этих стенах?
Она действительно отдала этому месту всю себя: отучилась, закончила аспирантуру и сразу встала за кафедру. Вместе с академией она прошла через все кризисы, которых, по правде говоря, было куда больше, чем триумфов. Лихие девяностые чуть не уничтожили систему: рушилось государство, менялись устои, и до воспитания умов никому не было дела. Жалованье было смехотворным, наука стремительно пустела. Чтобы не пойти по миру, академическая интеллигенция тянула по несколько ставок и унизительно бегала по домам, давая частные уроки.
Глоток свежего воздуха появился лишь год назад, когда ввели коммерческое обучение. Дополнительные выплаты за лекции у «контрактников» позволили преподавателям хоть немного выдохнуть. Правда, за эти часы моментально развернулась настоящая грызня, отравившая атмосферу в коллективе. Елене Сергеевне тоже досталось несколько таких потоков, что наконец-то помогло ей закрыть финансовые дыры.
Вопрос о выслуге лет вселил в нее осторожный оптимизм: вдруг в грядущем семестре ей доверят больше платных потоков? Назвав цифру, она приготовилась слушать дальше. Декан тем временем поднялся с места и подошел к стене.
— Сентябрь не за горами, — изрек он, зачем-то ткнув пальцем в календарную сетку, и пустился в долгие рассуждения о формировании программ, распределении часов и балансе между бюджетом и коммерцией.
Роман Аркадьевич обладал уникальным талантом топить крупицы смысла в океане воды. Елена Сергеевна знала всю эту внутреннюю кухню в тысячу раз лучше него, ведь декан оперировал лишь сухими теоретическими выкладками. Но субординация обязывала молчать, и она покорно ждала, пока иссякнет этот фонтан красноречия.
Наконец, бросив взгляд на циферблат и, видимо, вспомнив о своем плотном графике, начальник свернул монолог и ударил в лоб:
— Институт, а в частности наша кафедра, стоит на пороге неизбежной оптимизации. Улавливаете мысль?
— Признаться, пока с трудом, — напряглась Елена Сергеевна.
— Что тут сложного? — раздраженно выдохнул Роман Аркадьевич. — Время диктует новые правила, появляются свежие дисциплины. Чтобы заманить абитуриентов с деньгами, мы обязаны держать марку. А для этого нам нужен современный, гибкий штат с актуальными знаниями и профильным образованием нового образца.
Внутри все похолодело. Разум уже начал складывать пазл, но мозг отчаянно отказывался верить в происходящее.
— Назовите-ка мне вашу узкую специализацию, — приказал декан.
— Уверена, вы владеете этой информацией, — не выдержала Елена Сергеевна.
Она еще от двери заметила пухлую папку со своим личным делом на его столе. Вызывая ее на ковер, он совершенно точно изучил каждую строчку биографии.
— Несомненно. Диплом экономиста более двадцати лет назад. Защита кандидатской. И на этом всё. Доктора вы так и не получили, осели в методистах и обычных лекторах. Ваш подход покрылся пылью, а о современных тренингах и повышении квалификации вы даже не помышляли.
— Педагогический багаж и многолетняя практика имеют колоссальное значение, — попыталась защититься Елена Сергеевна.
Упрек насчет неслучившейся докторской резанул по живому. Текст был написан, но в тот год жизнь пошла под откос: тяжелейшая беременность закончилась потерей ребенка, затем последовал мучительный развод. Оставшись у разбитого корыта, она отложила науку до лучших времен, которые так и не наступили.
— Обладание докторской степенью не является жестким критерием. Что касается столичных стажировок — я регулярно писала рапорты, но руководство оставляло их без движения.
— Вот именно поэтому ваши инициативы и заворачивали, милочка! — парировал декан. — Руководство инвестирует в тех, у кого есть потенциал. Буду с вами откровенен: на ваши методы жалуются. Молодежь хочет видеть перед собой новаторов, а не слушать нафталиновые лекции.
Воздух в кабинете внезапно стал густым и липким. Стены слегка поплыли.
«Господи, только бы не потерять сознание прямо здесь», — мелькнула паническая мысль.
Последние два года дышать на кафедре стало действительно тяжело. Новый начальник сразу начал кроить систему под себя, плодя конфликты. Студенты лишились нескольких гениальных профессоров, не выдержавших прессинга. Лихорадило весь ректорат: бесконечные подковерные игры, странные увольнения и абсурдные назначения. В коридорах завелась целая стайка юных девиц-ассистенток, чья работа, казалось, сводилась к эффектному дефилированию с бумажками.
Елена Сергеевна, человек мягкий и привыкший опекать новичков, поначалу брала этих неоперившихся птенцов под свое крыло. Она бесплатно правила их кошмарные отчеты, выстраивала им графики, по крупицам объясняла азы исследований. Терпеливо отвечала на одни и те же глупые вопросы, ничего не прося взамен. И лишь с недоумением наблюдала, как эти жеманные, ничего не смыслящие в профессии девочки стремительно получают повышения, чтобы потом надменно цедить ей слова сквозь зубы.
Ее накрыло чувство глубочайшего омерзения. К чему этот спектакль? Почему не сказать прямо, для чьей протеже понадобилась ее ставка?
— Роман Аркадьевич, давайте начистоту. Речь идет о том, что осенью мне не дадут часы у платников?
Начальник слегка пошел пятнами, откинулся на спинку кресла и с барской снисходительностью отрезал:
— Ошибаетесь, Елена Сергеевна, берите выше. Я веду к тому, что академия больше не нуждается в вашем присутствии в штате. Предлагаю разойтись цивилизованно, без скандалов.
— Вы вынуждаете меня написать заявление по собственному?
— На данном этапе — да.
Он небрежно распахнул картонную папку.
— Внутри лежит официальная бумага от недовольных студентов. Если я пущу ее в работу, мы попрощаемся с вами уже по статье.
1
Елена Сергеевна прекрасно понимала, чьих это рук дело. Алиса Воронцова. Папенька заседает в городском совете, а доченька из платной группы появляется на парах по большим праздникам, ведя себя при этом вызывающе. К сессии девицу не допустили: курсовую она откровенно купила. Ни интеллектом, ни тягой к знаниям, ни элементарной совестью там и не пахло, зато коварства хватило бы на троих. Вот она и состряпала донос. Якобы преподавательница её терпеть не может, валит на каждом шагу, а гениальную работу забраковала из личной неприязни. А все прогулы, мол, подтверждены медицинскими бумажками и тяжелыми семейными обстоятельствами.
— Это же наглая клевета! — выдохнула Елена Сергеевна. — Весь поток в курсе, что Воронцова даже не читала ту курсовую до момента защиты. И здоровье у неё богатырское...
Роман Аркадьевич пресёк её возмущение властным жестом.
— У Воронцовой есть свидетели. Люди подписались под тем, что вы позволяли себе грубости и неподобающее поведение в её адрес.
В висках застучало. «Как такое возможно? — билась в мозгу паническая мысль. — Отдать кафедре всю жизнь, чтобы на старости лет тебя вышвырнули, как собаку, да ещё и облили грязью!» Искать защиты было не у кого. Старая гвардия давно разбежалась, а те, кто остался, слова поперёк начальству не скажут — кому охота оказаться на улице в такие времена?
Примерно через час её рабочее место опустело. В картонные ящики и пакеты перекочевала целая жизнь: методички, стопки документов, памятные безделушки, любимые книги. Заявление с нужной визой уже лежало в отделе кадров. Финансовые вопросы закроют на следующей неделе, а отрабатывать положенный срок не придется — он просто спишется за счет неиспользованного отпуска. Стояла пятница. Впервые за десятилетия грядущий понедельник не требовал идти на кафедру. Не потому, что праздники или лето, а потому, что кафедры у нее больше нет.
К горлу подкатил ком. Елена Сергеевна пулей выскочила в коридор и скрылась в дамской комнате. Ледяная вода немного привела в чувство. Возвращаясь обратно, она замерла перед приоткрытой дверью.
— Слава богу, свалила. Достали эти пенсионерки со своим нафталином. Сидят тут десятилетиями, место занимают. Ну ничего, отсидела свое.
Голос принадлежал одной из тех самых вчерашних студенток, а две другие активно подхихикивали. Тем самым девицам, которые еще вчера делали несчастные глаза и клялись, что без помощи Елены Сергеевны никогда бы не сдали ни одного отчета.
Она толкнула дверь с такой силой, что та ударилась о стену. Смешки мгновенно оборвались. Молча подхватив свою ношу, Елена Сергеевна шагнула к порогу.
— Пособить с вещами? — раздался вслед приторный голосок.
— Обойдусь, вы уже достаточно сделали, — бросила она, не оборачиваясь.
Ближе к ночи на пороге появилась Маргарита. Они дружили больше тридцати лет, хотя казались людьми с разных планет. Шумная, пышнотелая Рита заведовала производством в местном ресторане и отличалась пробивным характером.
— Выжили-таки? — с порога спросила она. О случившемся они вкратце поговорили еще днем по телефону.
Елена Сергеевна лишь тяжело опустилась на стул. Разложив на кухонном столе принесенные деликатесы и разлив вино, Рита завела старую песню:
— Я тебе сколько твердила: прекрати быть безотказной дурочкой! На тебе все ездят. Тут хитрость нужна. Знаешь же правило: одни пашут, другие делают вид. Слышала про ИБД?
— Имитация бурной деятельности, — уныло отозвалась Елена Сергеевна.
— В точку! А ты чего клювом щелкала? Вкалывала за себя и за тех вертихвосток, — Рита в сердцах так треснула ладонью по столу, что посуда подпрыгнула. — Стервы малолетние. Ладно, не кисни. Отдыхай до сентября, восстанавливай нервы. С твоими мозгами без куска хлеба не останешься.
Но радужных иллюзий уволенная преподавательница не питала. Улицы полны кандидатами наук, торгующими китайским ширпотребом на рынках или стоящими за прилавками мебельных салонов. Эпоха диктовала свои правила.
Полученных в кассе денег, если отложить на коммуналку и самые скромные продукты на три месяца, оказалось в обрез. Ни о каком «отдыхе до сентября» не могло быть и речи. План вырисовывался жесткий: быстро проведать мать, а затем — тотальный поиск заработка. Матери она ничего не рассказала. Пусть думает, что дочь просто приехала в законный отпуск.
— Какая у тебя все-таки благородная профессия, Леночка, — умилялась старушка. — Лето — и ты свободна. Редко кому так везет.
— Твоя правда, мам, — выдавливала улыбку Елена Сергеевна, прижимаясь к родному плечу.
Несмотря на приближающееся восьмидесятилетие, мать порхала по идеальному огороду и не думала жаловаться на болячки. Ныть в ее присутствии казалось преступлением. Родные пенаты сделали свое дело — Елена Сергеевна вернулась в город немного оттаявшей и готовой к бою.
Однако запала хватило ненадолго. Август безжалостно сжирал последние сбережения, а телефонные обзвоны, рассылка резюме и бесконечные встречи с кадровиками не давали никакого результата. Занимать деньги было не у кого, да и не в ее это было правилах.
Коллеги из образовательной сферы разводили руками: в техникумах и институтах штат был укомплектован, чужаков без крепкой протекции не брали. Попытки сунуться в школы с непрофильным дипломом — разве что математику вести — тоже пока зависли в воздухе. Тогда она попыталась переквалифицироваться в «менеджеры». Этим модным словом теперь называли всех подряд, и на деле оно означало стоять за кассой в салоне сотовой связи или продавать очки. Она бы пошла и туда, но эйчары откровенно морщились при виде ее паспорта. Им подавай юных и длинноногих, а не женщин пятого десятка.
Каждый новый отказ, каждое надменное лицо очередного специалиста по кадрам вколачивали гвоздь в крышку гроба ее самооценки. Казалось, это конец. Еще немного, и придется умолять Риту взять ее мыть тарелки в ресторан.
Господи, как же не хватало ощущения, что ты на своем месте, что приносишь пользу. Теперь она была согласна и на копеечную зарплату, и на ядовитый серпентарий в учительской. Все что угодно, лишь бы не просыпаться в липком ужасе от того, что ты выброшена на обочину, а в кошельке пустота.
— Да не трясись ты, займись репетиторством! — подбадривала Рита. — К сентябрю школота повалит. Наберешь клиентов и будешь в шоколаде.
Но Елена Сергеевна слишком хорошо знала эту кухню. К кому идут выпускники? К членам приемных комиссий или к действующим школьным предметникам, чтобы те подтянули к экзаменам. Кому сдалась отставная педагогиня без связей? Расклеивать листочки на автобусных остановках? Ну, расклеит. А дальше что? Ждать, пока позвонят полтора землекопа, чьих денег не хватит даже на макароны?
1
Третьего августа Елена Сергеевна снова оказалась на улице с очередным отказом в кармане. Под ледяным осенним дождём она брела к остановке. Визг тормозов заставил её поднять глаза: у светофора замер серебристый премиальный автомобиль. За рулём сидела та самая вчерашняя студентка, списавшая её в утиль. Секундный зрительный контакт — и девица брезгливо отвернулась, не скрывая торжествующей ухмылки. Ещё бы: успешная хищница в дорогом авто и промокшая неудачница на обочине.
Эта немая сцена окончательно сломала Елену Сергеевну. Стыд и внутренние уговоры не работали — она просто слегла. Сутками гипнотизировала взглядом потолок, экономя жалкие крохи энергии. В памяти всплывали мамины нравоучения о том, что отчаиваться грешно. Но откуда матери было знать, каково это — рухнуть с пьедестала уважаемого преподавателя на самое дно и в зрелом возрасте собирать свою жизнь по кускам?
Тишину разорвал настойчивый трезвон телефона.
— Ты где пропадаешь?! — обрушилась на неё Маргарита.
— Да дома я, просто прилегла отдохнуть, — попыталась придать голосу бодрости Елена Сергеевна, чтобы скрыть свою апатию.
— Нормально она прилегла! — возмутилась подруга. — Я вообще-то банкет в ресторане закатила по случаю своего дня рождения! Или ты забыла?
— Риточка, сегодня разве уже седьмое? Совсем в датах потерялась...
Елену Сергеевну окатило жгучим стыдом. Она никогда не страдала провалами в памяти, а уж забыть о празднике лучшей подруги — это было за гранью. Благо, Маргарита лишь рассмеялась и велела немедленно приезжать, раз уж к началу застолья гостья не успела.
Началась суета: раскалённый утюг, поиск наряда, мысль о том, что нужно успеть за букетом, ведь сам подарок давно куплен. У зеркала она задержалась. Из-за стресса ушли лишние килограммы, так что ткань легла по фигуре идеально, вот только сеть морщинок у глаз стала глубже. У кого-то новые иномарки, а у неё — новые морщинки. С таким философским настроем она и отправилась на торжество, хотя плясать и веселиться совершенно не хотелось.
Вопреки ожиданиям, вечер удался на славу, позволив вынырнуть из депрессии. А главное — там оказался Вадим, приятель владельца ресторана, где работала Рита. Коммерсант пожаловался, что планирует масштабировать бизнес, но для кредита нужен толковый финансовый проект, в чём он совершенно не смыслит.
— Так вот же сидит гениальный экономист, профессура! — тут же вклинилась в разговор Маргарита, указывая на подругу.
Елена Сергеевна едва не подавилась вином, намереваясь опровергнуть громкий титул, но бизнесмен мгновенно оживился:
— Серьёзно? Выручите меня? Оплату гарантирую.
И тут, неожиданно для самой себя, она чеканя каждое слово произнесла:
— Без проблем. Какие у нас сроки?
Хотя раньше ей не доводилось проектировать бюджеты для общепита, фундаментальные знания и постоянное изучение мировой экономической практики сделали своё дело. Руководство кафедры могло болтать что угодно, но она всегда держала руку на пульсе современной науки. Менее чем через семь дней Вадим уже листал готовую папку за столиком в том же ресторане.
— Потрясающая скорость! Благодарю, Елена Сергеевна, — он придвинул к ней пухлый конверт. — Цену мы не обговаривали, гляньте, этого достаточно?
Заглянув внутрь, она опешила:
— Господи, что это?
— Маловато? — напрягся коммерсант, потянувшись к портмоне. — Понимаю, у научных светил свои расценки. Назовите сумму, доплачу без вопросов.
— Нет-нет, остановитесь! — запротестовала она. — Сумма, наоборот, слишком щедрая.
Там лежал эквивалент её прежнего месячного оклада. Елена Сергеевна ликовала: эти средства стали спасательным кругом, который позволит продержаться до нормального трудоустройства. Она ещё не знала, что искать работу ей больше не придётся никогда.
Восторженный Вадим, успешно получивший финансирование, не только насильно всучил ей солидную премию, но и разнёс весть о блестящем финансовом аналитике по всем своим каналам. Вскоре от клиентов не было отбоя. Спустя пару лет Елена Сергеевна уже владела собственной консалтинговой компанией, обзавелась личным помощником и штатом профильных специалистов.
— А ведь правду говорят, что ни делается — к лучшему, — философствовала Маргарита за очередным бокалом вина.
Елена Сергеевна искренне кивнула. Изгнание из академии оказалось билетом в новую жизнь.
— С кафедры-то не звонили, не умоляли вернуться? — поинтересовалась подруга.
Бизнесвумен покачала головой:
— Там сейчас руины. Наш Роман Аркадьевич под следствием, в СИЗО парится. В ректорате опять чистки и передел власти. Самое смешное, что недавно одна из его фавориток принесла мне своё трёхстраничное резюме — хотела аналитиком устроиться.
— Надеюсь, ты указала ей на дверь? — усмехнулась Маргарита.
— Однозначно. Мой лимит на общение с подлецами исчерпан. Жизнь преподала мне отличный урок, — твёрдо ответила Елена Сергеевна.
В голове пронеслась ясная мысль: то, что кажется сокрушительным провалом, зачастую является трамплином. Главное — вовремя поднять взгляд, перестать жалеть себя и увидеть новые горизонты.