Утром меня разбудили яркие солнечные лучи, по случаю заглянувшие в нашу комнату и настойчиво разогревшие заспанное лицо. Сияние светила, пробивалось даже через закрытые веки. Я отворил глаза и потянулся за телефоном. Набрал номер. Несколько секунд вслушивался в гудки и после щелчка услышал Санин голос.
- Ну что, проснулся? Тогда встречаемся через полчаса около машины. Сегодня едим на ЮБК.
- Договорились, ответил я и нажал на отбой.
Дорожка серой лентой бежала нам на встречу. Мы выскочили из Евпатории и двинулись в сторону Сак. До Ялты почти сто пятьдесят километров пилить. Саша расположился на пассажирском сидении около меня и не спеша попивал свой оболонь, наслаждаясь пробегающим ландшафтом. Чтобы не дать скучать мальчишкам, я рассказал им легенду о горе Аюдаг. О девочке, которую подобрали медведи на берегу после шторма, в обломках разбитого корабля и вырастили. О её любви к юноше и их побеге. И конечно о пьющем таптыгине, который стремился выпить море, лишь бы девушка которую мишки полюбили, не уплыла с красавцем юношей, которого полюбила она.
Ребята слушали не перебивая. Потом Андрюшка спросил: - Пап, а что, он действительно мог выпить море?
- Наверное, нет, но очень хотел, - ответил я.
Сашкино лицо расплылось в улыбке.
- Наивный чукотский юноша, - произнёс приятель.
- Ну, ребёнок, что ты хочешь, - парировал я.
Ваня только ухмыльнулся.
Мы уже двигались по серпантину от Алушты к Ялте. Обогнали рейсовый троллейбус и пристроились к автомобилю с шашечками на борту. Нам оставалось тридцать шесть километров. Ландшафт был необычный для наших глаз. Буйная зелень по обеим сторонам дороги закрывала обширную видимость, а справа она забиралась на невысокие крымские, скалистые горы. Над головой тянулась полоска небесной синевы. Солнце палило нещадно, но настежь открытые окна давали немного прохлады. Местами в тени скал, дарили глотки свежего воздуха.
Через некоторое время мы подъезжали к Никитскому ботаническому саду, к кульминационной точке нашего путешествия. Я не удержался и стал рассказывать, о том, что знал сам из путеводителя.
- Никитский ботанический сад - это один из старейших ботанических садов мира, основанный в начале 19-ого века. Точно год не помню. Он расположен в окрестностях Ялты, в поселке Никита, на живописном черноморском побережье. Его площадь одиннадцать квадратных километров. От города примерно километров семь, восемь.
Через некоторое время мы уже вальяжно прогуливались по крымскому оазису, наслаждаясь диковинными видами лесопарка. По асфальтированной дорожке мы вышли к ослепительно белому комплексу с колоннадой. На площади, перед которой разлёгся фонтан. Как мне показалось, с голубой, искрящейся на солнце водой. С лева от фонтана, стояли два белых пластиковых кресла, а за ними прохаживался местный фотограф. Около портретиста, чинно прогуливались два белых павлина с длинными хвостами.
- Добрый день, - начал фотохудожник, подойдя к нам. Не желаете ли молодые люди, запечатлеть себя на долгую память? На фоне нашего великолепного дворца.
- А что, давай Санёк, оживился Душман. Он, не дожидаясь моего согласия, тут же уселся в кресло и налил себе пива в пластиковый стаканчик. Потом вопросительно взглянул на меня. Я откусил мороженое, купленное мной неподалёку у миловидной девушки с холодильником на колёсах. Мы уселись и стали ждать.
Сначала фотомастер заранее извинился за наглость его питомцев. Объяснил, что дрессуре они не поддаются. Потом посадил одного павлина мне на руку, а второго водрузил, на руку приятеля. Птицы вели себя абсолютно бесцеремонно. Павлин, сидевший на Саниной руке, тут же пристроился к пластиковому стаканчику и стал глотать пенный напиток. Я немного обалдел от такой наглости, и удивился, что птице непротивно шипучее и горьковатое на вкус питьё. Даже не сразу заметил, что мороженое в моей руке уже с удовольствием поглощается вторым пернатым. Мне подумалось, что не все динозавры вымерли. Сашка же оставался совершенно невозмутим. Как будто он всю жизнь работает орнитологом и прикармливает птиц уже много лет и знает в этом толк.
- Приготовились, - начал портретист. – Скажите чиз. Сейчас вылетит птичка.
Из меня вырвался невольный смешок.
- Очередной павлин что ли?
Мы заулыбались. Раздался щелчок, после второй. Фотомастер сделал своё дело. Я расплатился, достав из кармана купюру, с каким-то зверьком на лицевой стороне. Фотограф записал наши координаты, куда прислать снимки, пожелал нам приятного времяпрепровождения в их замечательном парке. Мы, оставили недопитое пиво и остатки мороженного наглым троглодитам в качестве трофея, и двинулись на экскурсию. А павлины, нам на прощание, раскрыли свои великолепные хвосты и с пафосом пошли встречать очередных ротозеев.
Прогулка удалась на славу. Побродив по парку и отловив сыновей где-то около огромных зарослей кактусов, мы отправились в Ялту. Прокатились на малой канатной дороге над крышами домов, как главные герои в фильме Асса. Я всю дорогу мурчал себе под нос песню Гребенщикова.
Под небом голубым, есть город золотой
С прозрачными воротами и яркою звездой
А в городе том сад, всё травы да цветы
Гуляют там животные невиданной красы…
В глазах промелькнули прожорливые белые крокодилы в перьях.
После канатки мы прогулялись по набережной. Посидели в местной кафешке, накормили мальчишей. Полюбовались на огромные магнолии. Нам надоело слушать завывание пацанов об усталости. Решили отправиться обратно в Евпаторию.
Дорога весело бежала под колёса нашего буцефала. Теперь справа раскинулось море и мальчишки с восторгом смотрели на огромного медведя пьющего солёную прохладу безбрежного водоёма.