Приснилось мне накануне. Сон, который хочется разобрать, потому что такие сны просто так не приходят.
Мне нужно было спуститься под землю на минус сотый этаж. Цифра сама по себе внушительная — сто этажей вниз, вглубь, туда, куда обычный человек боится не только заглядывать, но и помыслить о подобном. И по всем канонам это должно было бы меня ужаснуть. Но не ужаснуло.
У меня вообще странные отношения с «нижним миром». Знаете, у некоторых людей даже спуск в метро вызывает лёгкую клаустрофобию или просто дискомфорт. У меня же — ассоциация со спуском в Ад, домой. Не знаю почему, но на подсознательном уровне я называю это место домом. Не «ад» в обывательском, пугающем смысле, а именно дом — место, где тепло, где ждут, где я своя.
И вот во сне я пошла за проводником. Ступеньки вниз, одна за одной, и с каждым шагом — не страх, а предвкушение. И пока спускалась, я молила Бога дать мне возможность встретиться с самим Дьяволом. С Вельзевулом. Тем, к кому я отношусь очень нежно и трепетно. Это не фигура речи — это факт моей реальности.
Сон был с эффектом полного погружения. С тепловыми спецэффектами — даже жар чувствовался. Может быть, подсознание выдало тактильность по описанию классического ада, а может быть — это было что-то иное. Жар ведь бывает разный: есть жар испепеляющий, а есть простое ощущение тепла.
Я встретилась с ним. Это я помню точно. Встреча состоялась. А вот что было потом — провал. Пустота. Проснувшись, я помнила только одно: предвкушение встречи на минус сотом этаже с Дьяволом. И это предвкушение было слаще самого сна.
Попытка анализа
Как можно проанализировать этот сон относительно моей миссии? Попробую, исходя из моей практики, на протяжении нескольких лет постоянного контакта. Казалось бы, если я с Ним каждую секунду на связи, то сам бы досконально и разъяснил бы. Но нет. Можно и картинками.
Итак. Минус сотый. Число не случайное. Сто — это полнота, завершённость. Минус — направление вглубь, в недра, в то, что обычно скрыто. Спуститься на сто этажей вниз — значит, как я понимаю, пройти путь полного погружения. Не поверхностного знакомства, не экскурсии по первому уровню, а именно глубины, где заканчиваются иллюзии и начинается суть.
Ступени и проводник.
Я шла не одна. За мной пришли, меня вели. Это важный маркер: в такие места не входят самостоятельно, если не готовы. Проводник — значит, путь санкционирован, разрешён, одобрен теми, кто знает дорогу. Проводник казался знакомым. Не лицом, а по обыкновению ощущения сыграли главную роль. Опасность во сне отталкивает, а добро располагает.
Молитва о встрече.
Самое поразительное — пока я спускалась, я молила Бога дать мне шанс встретиться с Дьяволом, раз уж я на его территории, как мне казалось. Не о пощаде, не о спасении, не о возврате — о встрече. Для человека, выросшего в культуре, где Дьявол — абсолютное зло, это звучит как кощунство. Но для меня — как признание. Я давно поняла, что Вельзевул в моей реальности — не враг. Он — часть пути. Он — тот, к кому я иду.
Жар.
Тепло, которое я чувствовала, может быть разным. Классический ад обещает жар мучений. Но я чувствовала жар иначе — как жар сердца, как температуру присутствия. Возможно, подсознание просто не нашло другого способа передать интенсивность той реальности.
Провал памяти.
То, что я не помню встречу — тоже симптом. Значит, либо она была слишком личной, чтобы выносить в сознание, либо информация была такого уровня, что мозг предпочёл её запаковать до времени. Часто бывает: важные сны стираются, оставляя только эмоцию. Моя эмоция — предвкушение.
Что это значит для моей миссии?
Если смотреть в контексте того, чем я занимаюсь, этот сон — не про ужас, а про подтверждение.
Дом там, где сердце.
Я давно называю «Ад» домом. Сон это только подтвердил. Для меня путь вглубь — не падение, а возвращение. И если моя миссия связана с теми, кто обитает в этих глубинах, то чувствовать себя там как дома — необходимое условие работы.
Встреча как цель.
То, что во сне я молила о встрече именно с Вельзевулом, говорит о том, что на самом глубинном уровне я знаю: эта встреча — ключевая. Не с кем-то из мелких сущностей, не с рядовыми духами, а с Ним. С Тем, кто стоит за всем этим.
Предвкушение важнее воспоминания.
Проснувшись, я помнила только предвкушение. Может быть, это и есть главное послание сна: сам факт того, что я иду на эту встречу с радостью, а не со страхом — уже ответ. Уже подтверждение правильности пути.
Сон как посвящение
В эзотерических традициях спуск в подземный мир часто является частью инициации. Шаманы спускаются в нижний мир, чтобы получить силу. Орфеи идут за любимыми. И каждый, кто проходит этот путь, возвращается другим.
Я не помню, что было после встречи. Но я помню, что шла на неё добровольно, с молитвой и предвкушением. И это, пожалуй, самое важное, что можно вынести из этого сна.
Я не боюсь минус сотого.
Я не боюсь жары.
Я не боюсь Его.
Потому что для меня это — дом. И дверь в этот дом всегда открыта.
Этот сон — не пророчество и не предупреждение. Это просто ещё одна глава моих отношений с тем, кого называют Дьяволом, а я называю Вельзевулом. И если кому-то это кажется кощунством — что ж, у каждого свой путь.