- А мелкий твой где? Что-то не слышно и не видно его…
Пьяненький голос сестры донесся до Ольги будто сквозь вату. Ей было сейчас хорошо и спокойно, а Светлана пыталась разбередить то, о чем Оля предпочитала не вспоминать лишний раз.
- Прячется где-то, паразит этакий! Надоел – сил нет! Только и делает, что ноет! Зачем ты о нем, Свет?
Сестра упрек пропустила мимо ушей. Просто подвинула ближе к Оле бутылку и усмехнулась:
- Ты его хоть кормила сегодня? Если бы не твой зайка, мы бы здесь сейчас не сидели! Это же его лужайка! – Света широким жестом обвела стол с изрядно поредевшей уже «поляной». – Хоть морковкой-то его угости!
- Обойдется! Это вы с матерью уговорили меня рожать. Вот теперь и мучаюсь! А зачем мне все это надо было, Свет?! Была я молодая и красивая, а теперь… Эх!
Ольга потянулась было за бутылкой, но Светлана схватила ее за руку.
- Э, нет! Ты не ври! Сама хотела ребенка! Уговаривала Сашку своего, умоляла даже! Я же все слышала!
Светлана была права.
Первая любовь Ольги стала для семейства Королевых настоящим бедствием. Мало того, что Оле на тот момент, когда она по уши втрескалась в своего Сашку, было всего-то пятнадцать, так еще и слушать она никого не желала.
- Доченька, рано! Это не любовь. Это влюбленность! Вам кажется, что вы дышать друг без друга не можете, но на самом деле – это не так!
- Ты ничего не понимаешь!
- Возможно. Но я тебя прошу – подожди немного! Проверите свои чувства, погуляете пока, а дальше – видно будет! Куда и зачем вам спешить?
- Я его люблю! Если вы этого не понимаете, то мне вас жаль! Я уйду из дома, если вы будете мне говорить, что это не любовь!
- Оля, дочка…
- Нет! Я ничего не хочу слушать! Оставь меня в покое! – затыкала пальцами уши Ольга, а Светлана хохотала, глядя, как плачет мать.
- Что ты рыдаешь, мам? Просто Оленька твоя выросла! Ты же этого хотела? Все твердила нам, что мечтаешь о том моменте, когда мы станем взрослыми и начнем сами решать, что нам делать и как. Вот! Стали! А ты все равно недовольна. Почему, мама?
Светлане было нисколько не жаль матери. Она считала, как и сестра, что мама ничего не понимает.
Да и что она, прожившая с мужем, колотившим ее по праздникам и выходным, вообще понять могла?! Любовь?! Да откуда ей было знать, что это такое?! Жила по инерции, твердя девчонкам, которые ненавидели отца за его равнодушие и пьянство, что семья – это главное, хотя никакой семьи у них и в помине не было.
Даже когда мать все-таки собралась с силами и ушла от отца, менять что-то в отношениях с детьми для нее было уже поздно. Девочки давно превратились из милых крох в розовых платьицах с оборками, во вполне взрослых девиц, у которых был свой круг общения, свои интересы, и мать никак не вписывалась в их новую жизнь. С этим пришлось смириться.
Лишь раз, когда семнадцатилетняя Ольга пришла к ней и заявила, что хочет ребенка, она всплеснула руками и в слезах просила дочь одуматься:
- Оленька, рано! Зачем это все? Дети – это ответственность! Это сложно и муторно, уж поверь мне!
- Тебе-то, мам? Тебе – верю! Мы всегда были для тебя обузой! И ты этого никогда не скрывала! С моим ребенком все будет иначе!
А Света, подслушивая под дверью, как милуются Сашка с Олей, хихикала втихомолку.
Залетит ведь Ольга! Как пить дать – залетит! И тогда она вмиг перестанет быть красивой и сильной, уступив, наконец, свое место младшей сестре, которая всегда оставалась в тени. Не потому, что так хотела, а потому, что не могла поспорить со старшей ни внешностью, ни умом, ни хваткой. Звездой была Ольга. Света всегда стояла рядом, но ни разу не сделала хотя бы шаг вперед, чтобы ее заметили. Не хотела. Ждала своего часа.
И дождалась.
Обнимающую по утрам раковину в ванной Ольгу Светлана уговаривала оставить ребенка, попутно наставляя, что и как делать.
- Сашку не записывай в отцы! Будешь матерью-одиночкой.
- Зачем?
- Как зачем?! Пособия будешь получать! И вообще – даст Бог зайку, даст и на лужайку! Чего ты боишься?! А Сашка пусть так с тобой живет. Разве для вашей любви нужны какие-то формальности?
- А ребенок?
- А что ребенок? Ты же хотела? Вот и рожай! А мать поможет. Куда денется?! Да и я на подхвате.
- Тебе-то это зачем?
- Ты мне сестра или кто?
- Сестра…
- Вот и не задавай глупых вопросов!
Света помогала. Активно. Как могла.
После того, как Сашка, через несколько месяцев после рождения сына, ушел, громко хлопнув дверью и объявив Ольге, что вовсе не готов пока стать ни мужем, ни отцом, первое, что сделала Светлана – принесла бутылку и, гордо водрузив ее на стол, сказала:
- Ну, вот ты и стала совсем взрослой, Олька! Давай, сестра, выпьем за это!
- Мне нельзя! Я же кормлю! – попыталась было возразить Ольга, оглянувшись на кроватку, в которой посапывал сын.
- Ой, брось! Крепче спать будет! – хохотнула Светлана. – И вообще! В каком веке ты застряла? Все давно смесями кормят. Так же удобнее! Не выпендривайся! Я к тебе по-хорошему пришла, а за крестника выпить – святое дело. Ты же меня в матери крестные позовешь?
- А кого еще-то? – вздохнула Ольга, принимая из рук сестры первую стопку. – Ближе тебя у меня никого нет…
Сначала пили за маленького Саньку, названного в честь «отца-паразита». Потом поминали мать, которая сгорела буквально за пару месяцев, отказавшись идти к врачу. Она просто боялась выпустить из рук внука, терпя и боль, и страх, и все, что было ей отмерено в последние дни судьбой-злодейкой. Та, качнув колыбель, призадумалась о чем-то своем, и решительным жестом оборвала нить жизни Санькиной бабушки, решив, видимо, что ее воспитание на пользу «зайке» не пойдет.
Так Санька остался один на один с мамой и судьбой своей незавидной. Хотя, строго говоря, матерей у Саньки было две, считая крестную, но по факту и одной-то не было.
Мать Саньку не любила. Тяготилась им, его вечно сопливым носом, и тихим, вынимающим душу, плачем по ночам.
Отчего Санька ревел – никто не знал. Врачи разводили руками, говоря, что болеть у такого здорового ребенка попросту нечему, и Санькина мама решила, что нечего его тогда таскать по поликлинике туда-сюда, а можно просто закрыть дверь в детскую и включить музыку погромче. В полный голос Санька никогда не ревел, словно оберегая и без того не слишком крепкие нервы своей мамы.
Мать Саньку кормила, одевала, вытирала ему нос и учила пользоваться горшком, считая, что этого вполне достаточно для того, чтобы рассказывать всем и каждому о том, как сложно воспитывать детей в одиночку.
Счастье к Саньке пришло, когда его оформили в детский сад. Там было не скучно, тепло и сытно. С воспитателями Саньке везло и ни разу он в детском саду не услышал в свой адрес ничего такого, что регулярно слышал дома от матери и тетки.
- Как ты надоел! Уйди с глаз моих долой и займись чем-нибудь! Сделай так, чтобы я тебя долго искала и не нашла! Понял?!
Санька понимал. Когда он видел свою маму такой, он уже знал, что нужно просто залезть под стол и не отсвечивать.
Взрослые довольно быстро забывали про него. И тогда можно было тихонько выглянуть из-под стола, ухватить с тарелки, стоявшей ближе всего к краю, бутерброд, кусок колбасы, сыра или еще что-нибудь, и снова спрятаться. Под столом было тихо и не так скверно пахло. Мать Саньки, его тетка и их многочисленные друзья курили, а он этот запах не любил.
Игрушками Саньке служили пустые бутылки, перочинный нож, забытый кем-то из маминых собутыльников, и маленькая красная машинка без колесиков.
Последнюю Саньке подарила мама, расщедрившись по неизвестной никому причине в день его именин.
Они шли домой из детского сада, хлюпая по холодным лужам, и вдруг мама Санька свернула в сторону со знакомой дорожки.
- Мам… - решился выдать Санек, но его не услышали.
Большой магазин с игрушками, на который Санька раньше только любовался издалека, поразил его изобилием. Замерев от восторга на пороге, Санька чуть было все не испортил, но мама быстро привела его в чувства:
- Что встал? Пойдем! Или ты не хочешь новую игрушку, горе мое?
Санька хотел. Еще как хотел! Но трогать что-то без разрешения мамы не решался. Переминался с ноги на ногу у полок с машинками, мычал что-то, не находя в своем скудном словарном запасе достаточно выразительных форм для выражения своего восторга, и испуганно поглядывал на начинающую терять терпение маму.
- Ну?! Что встал?! Выбирай быстрее, и пойдем уже! Меня Света ждет!
Именно в этот момент Санька понял, что если не сделает немедленно хоть что-то, то так и останется без игрушки, а потом будет долго оплакивать свою глупость. И он схватил с полки ту машинку, которая ему понравилась, и так крепко прижал к себе нарядную коробку, в которую она была упакована, что кассир не сразу смогла уговорить его разжать пальцы.
- Малыш, я не смогу чек твоей маме дать. А ты не сможешь забрать из магазина свою игрушку. Давай, договоримся? – улыбчивая девушка в униформе магазина присела на корточки и протянула Саньку конфетку. – Я сразу тебе отдам твою машинку. И разрешу нажать на большую кнопку. Договорились? Только, чур, по моей команде!
Санька очень хорошо понимал, когда взрослые врут. Девушка говорила правду. А потому, он доверчиво протянул ей коробку с игрушкой и дождался, пока ему разрешат нажать на кнопку.
- Молодец! Получай свою машинку! С днем рождения тебя, малыш! – снова улыбнулась девушка, отдавая Саньке коробочку.
Говорить от нахлынувших чувств Санька не мог, а потому, просто обнял за ногу кассира и сияя, повернулся к маме, чтобы показать ей, какой он молодец. И тут же испуганно ойкнул.
Мама была недовольна. Более того, она злилась! Санька понял это сразу, как только посмотрел ей в глаза. Они были похожи сейчас на маленькие темные дырочки, из которых на Саньку смотрел страх.
Страх этот был весьма вредным товарищем. Он сопровождал Саньку на протяжении всей его жизни, но подружиться с собой никак не давал. Трогал липкой холодной ладошкой Саньку по ночам, когда мама, разгулявшись, кричала особенно громко, споря о чем-то с тетей Светой. Хихикал гаденько, когда кто-нибудь выволакивал Саньку из-под стола и давал пинка, прогоняя из комнаты. И сидел тихо-тихо в углу, таращась на Саньку, когда мама уходила надолго.
Тогда Саньке становилось совсем не по себе. Ему казалось, что мама больше никогда не вернется. Санька тихо плакал, уткнувшись в подушку, и звал ее, хотя точно знал, что она не услышит.
Машинку, подаренную мамой, Санька взял с собой в детский сад и тут же пожалел об этом. Его дружок Валерка, попросив поиграть Санькино сокровище, отломал машинке все четыре колесика. И как Санька ни пытался, вернуть обратно он их не смог.
С Валеркой они, конечно, подрались, за что получили по первое число от воспитательницы. А вот мама, которой было вечером доложено и о драке, и о последствиях в виде фингалов и у Саньки, и у Валерки, на новость никак не отреагировала.
- Да-да, я разберусь, - рассеянно кивнула она в ответ и натянула Саньке шапку задом наперед.
- Поговорите с сыном. Такое поведение недопустимо.
И снова кивок, а потом тычок Саньке, чтобы собирался поскорее.
Тот, конечно, послушно натянул ботинки и вприпрыжку дунул на улицу, поминутно оглядываясь на мать, но ей было не до него. Она думала о чем-то своем по дороге домой, подталкивая идущего перед нею Саньку в спину всякий раз, когда он замедлял шаг.
- Топай! Некогда мне!
В тот вечер Санька узнал, что у него будет отец.
Строго говоря, это был вовсе не отец, а отчим, но Санька, в силу своего возраста, не особо понимал разницу и даже обрадовался, когда чуть пьяненький мужчина, на коленях у которого сидела мама, потрепал его по макушке и спросил:
- Рыбалку любишь? Пойдем с тобой летом! Я места хорошие знаю. Удочку тебе справим, и пойдем.
Санька аж рот открыл. На рыбалку?! И ему можно тоже?!
Валерка все уши прожужжал и воспитательнице, и девчонкам, что ездит с отцом на рыбалку, совсем как взрослый. А Саньке даже возразить было нечего. Он-то о рыбалке только слышал, но удочку никогда в руках не держал.
Несколько месяцев после этого разговора Санька ждал.
Ждал так, как ждут другие дети Деда Мороза, в мешок которого заботливые родители упрятали целую гору подарков, или приезда бабушки, в сумке которой всегда есть любимые конфеты и какой-нибудь сюрприз из тех, которые нужны больше всего на свете. Бабушка-то уж точно знает, какой именно нужен!
У Саньки бабушки больше не было, а Дед Мороз к нему никогда не приходил. Под Новый год тетя Света, посмеиваясь, вручала ему небольшой пакет с конфетами и мандаринкой:
- Все! Был бы хорошим мальчиком – был бы тебе подарок! Дед Мороз просто так ничего никому не дарит!
Санька, конечно, поначалу возмущался, ведь точно знал за собой, что никакой он не плохой, а вовсе даже хороший. А потом перестал. Понял, что никому и ничего не докажет, а, значит, и пытаться не стоит.
Но рыбалку-то ему пообещал вовсе не Дед Мороз! А вполне реальный дядя Коля, с которым мама то обнималась, то ругалась почем зря, но из дома не прогоняла, причитая по пьяной лавочке:
- Может, что и сложится… Должен же быть отец у пацана!
Прошло лето, минула осень, и началась зима, а на рыбалку Саньку никто так и не взял с собой.
Дядя Коля куда-то пропал, а мама стала выпивать чаще, жалуясь сестре, что молодость проходит, красота вот-вот тоже уйдет, а счастья так и нет. То ли заблудилось где-то, то ли вовсе знать ее не хочет…
Тетя Света сочувственно кивала, соглашаясь с матерью Саньки, но не упускала случая отвесить сестрице на орехи, то пеняя старые грехи, то пророчествуя о новых.
Конечно, матери Саньки такое не нравилось. Она злилась, пила больше обычного, а потом искала Саньку, чтобы выместить на нем свою злость на этот мир и судьбу, не давшую ей ничего, кроме бутылки и слез.
Санька в такие вечера от матери прятался, а когда она засыпала, приходил в ее комнату и долго стоял у кровати, тихонько гладя по грязным волосам.
Жалел…
В тот вечер, когда тетя Света напомнила матери Санька, что рождение ребенка было ее затеей, все почему-то пошло не так, как обычно.
Мать Санька почему-то взбеленилась, обиженно надув губу и всхлипывая:
- Ты мне не сестра больше! Другая бы помогала, а ты… Только вред от тебя, и никакой пользы!
Светлана, разобидевшись на сестру, стукнула кулачком по столу:
- Ах, так?! Правильно Коля сделал, что бросил тебя! Зачем ты ему нужна?! В зеркало на себя смотреть, небось, и то страшно, а, Оль?! Ты на сына бы глянула лучше! Вон он стоит в дверях! Есть хочет! Хочешь, Санька?
И вот тут все и случилось…
Мать вскочила, метнулась к Саньке и, ухватив его за шкирку, затрясла:
- Это все ты! Ты! Все из-за тебя! Не было бы тебя, и все у меня по-другому пошло бы! Сгинь с глаз моих долой! Вон отсюда!
Она подтащила Саньку к входной двери и вытолкнула из квартиры:
- Иди, куда хочешь! Видеть тебя не могу!
Дверь захлопнулась перед носом удивленного Саньки, и он остался стоять на лестничной клетке в чем был – босиком и в тонкой футболке.
Сначала он просто стоял, не в силах поверить в то, что его выгнали. Потом осторожно поскребся в дверь, надеясь, что мама уже успокоилась и пустит его обратно.
Но дверь так и осталась закрытой.
Санька заколотил в дверь кулаком, уже не боясь того, что скажет или сделает мама, ведь стоять босиком в подъезде было очень холодно.
Но и тут ему не ответили и дверь не открыли.
И тогда Санька решил, что надо идти. Куда и зачем – он не знал. Но ему было очень холодно, хотелось есть и пить, а единственная его радость в этой жизни – красненькая машинка, осталась там, за закрытой дверью, где была мама, которая Саньку не слишком-то и любила, как он теперь понял.
Сосед, дядя Костя, которого Санька немножко знал, так как часто видел во дворе, где тот возился со своей машиной, припозднился в тот день на работе. И Санька, миновав пахнущую котами лестницу, выкатился прямо ему под ноги.
- Санька! Ты, что ли?! А почему в таком виде?! – ахнул дядя Костя и тут же подхватил на руки мальчишку, сжав в теплой ладони его холодные пятки. – Ледяные! Куда мать твоя смотрит?! Или она опять?!
- Опять… - шепнул Санька, прижимаясь к холодной дубленке дяди Кости.
А тот больше не стал задавать вопросов. Только шагу прибавил, перепрыгивая через ступеньки:
- Потерпи, малой! Сейчас дома будем!
Конечно, Санька тогда и подумать не мог, что дом дяди Кости и его жены, тети Веры, станет для него родным. Пусть и не сразу. Ведь пройдет немало времени, прежде, чем мать Саньки лишат родительских прав. Он даже в детском доме побывать успеет.
Но Саньку оттуда заберут.
И у него появится отец. И другая мама. А в придачу еще старшие брат и сестра.
А вот родную мать и тетку он больше не увидит. Ведь они сначала разругаются в пух и прах, деля материнскую квартиру, а потом разбегутся в разные стороны, покинув родной город и надеясь на то, что где-то в другом месте их ждет любовь и счастье.
И только Санька будет знать, что искать и то, и другое совершенно бесполезно, если сам ты не хочешь никого любить. А счастье не живет там, где нет любви.
Спустя три года…
- Санька, где твоя удочка?! Нам выезжать пора, а ты, наверное, совсем забыл, что щука у тебя в прошлый раз крючок увела! Так?
- Так, пап! Ничего! Мы новый приладим! А щуку эту я все-таки поймаю! Мама говорила, такую уху нам сварит, что мы пальчики оближем!
- Только помойте сначала руки-то! – строго оглядит своих рыбаков с ног до головы Вера. – И куртки берите с собой, охламоны! Холодно!
- Взяли уж! Не ругайся, мать! Жди с уловом! А то, хочешь, поехали с нами? – обнимет жену Константин.
- А пирожки? А компот? А горячее? – поправляя шапку на голове Саньки, фыркнет в ответ Вера, подставляя мужу щеку. – Нет уж! У вас свои дела, а у меня свои! Шуруйте! И к обеду не опаздывайте!
Она закроет дверь за рыбаками и улыбнется, убирая с тумбочки маленькую красную машинку, все колесики которой будут теперь на своем месте.©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2026
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
Поддержать автора и канал можно здесь. Спасибо!😊