Большое интервью с бронзовым призером Олимпиады-2000 Адамом Барахоевым — Бувайсар Сайтиев в Атланте и Сиднее, Брэндон Слэй, турецкий соцпакет.
Прошел год, как ушел из жизни величайший борец вольного стиля Бувайсар Сайтиев. На днях мы связались с человеком, который рос как борец вместе с Бувайсаром. Это Адам Барахоев. Он стал бронзовым призером сиднейской Олимпиады, выступая за Турцию под именем Адем Берекет, шесть лет был главным тренером турецкой команды (2005-2011).
Адам — ингуш, родился в Северной Осетии в 1973-м, занимался там вольной борьбой, а в 89-м перебрался в Красноярск — чтобы продолжить тренировки в школе Дмитрия Миндиашвили. В 92-м же в Красноярск приехали 17-летние борцы из Хасавюрта — Бувайсар Сайтиев и Ислам Матиев. Ребята сдружились сразу.
Барахоев рассказал «СЭ» об их с Сайтиевым жизни в Красноярске, схватках с Брэндоном Слэем на сиднейской Олимпиаде — и что им предшествовало, тренерских качествах Дмитрия Миндиашвили, прогрессе Адама Сайтиева под руководством Виктора Алексеева, как турки вздумали устроить протест из-за появления в сборной Рамазана Ирбайханова и многом-многом другом.
— У нас большая семья была, даже огромная. 11 детей, я — 10-й. Братья весной уезжали на заработки, строили они — в Красноярске, в Сибири очень много чего построили. Дома оставались мои старшие сестры и младший брат. И когда я на зарядку утром не вставал, сестры меня с койки выкидывали. Говорили: «Иди бегай, иди тренируйся, а то будешь как братья — строить. Лучше тебе тренироваться, быть чемпионом. И в армии тебе легче будет, и в институте, везде». Они как бы подбадривали меня, чтобы я занимался. В то время не было богатых семей, и чего-то всегда не хватало. Все мы в одном доме жили, и когда я уезжал, хлопали, что минус один (смеется). И всегда сестры говорили: «Если проиграешь, не приезжай». Вот так они меня настраивали.
Я в Красноярск в 89-м переехал. Я был на сборах — на Северном Кавказе — и там познакомился с Дмитрием Георгиевичем Миндиашвили. Он заехал туда переговорить со своими коллегами, с тренерами. Он спросил, откуда я, в каком весе борюсь. И оставил свою визитку. «Если будет желание, можешь приехать, мы приглашаем ребят». Тогда его школа называлась ШВСМ — Школа высшего спортивного мастерства, сейчас же это Академия. Плюс у меня тогда там братья работали — строителями. Не в самом Красноярске, но в Красноярском крае. Все это сыграло роль — и что родственники там, и что хорошая школа борьбы. Я собрал сумку и через Минеральные Воды прилетел в Красноярск.
Я был там один молодой с Северного Кавказа. А в начале 92-го туда приехали Бувайсар и его одноклассник, близкий друг Ислам Матиев. Техничные они были, любили работать на ковре, видно было, что заборются. Честно говоря, до их приезда я о них ничего не слышал. Мне о них первым сказал Ахмед Атавов, наш старший брат, первый и единственный абсолютный чемпион мира. Сказал: «Приедут ребята, мастера спорта, тебе не будет скучно, будете вместе тренироваться».
В 93-м был взрослый Кубок России — в Улан-Удэ. Я в 74 боролся, Бувайсар — в 68, Ислам Матиев — в 62, Гарри Модосян — в 82. Такая команда у нас была — у Красноярского края, хорошая команда. Мы выиграли Кубок. Бувайсар тогда в последний раз гонял в 68. Он подошел ко мне, сказал: «Адам, я, наверное, больше не буду в 68, пора переходить в 74». А у меня вес маленький был — 75-76, у меня не было шансов уйти в вес выше, недовес был. Бусик набрал, стал крепче, 77-78 килограммов. Единственное, мне было не так тяжело с ним бороться, так как я знал его очень хорошо. Я знал, какие приемы он делает, где атакует. Мы с ним провели две схватки: в финале Ярыгинского в 97-м — это были его первые соревнования после Олимпиады в Атланте, я ему проиграл по баллам (0:5. - Прим. «СЭ»). И потом мы встретились на чемпионате Европы в 2000-м, когда я уже стал бороться за Турцию. Там я ему тоже проиграл по баллам — 2:4.
— Бувайсар в юности вообще был похож на борца?
— Видя его телосложение, все думали: «Сейчас выйду, сломаю». Один турок мне рассказывал... Нури Зенгин его зовут, он потом с Бувайсаром еще несколько раз встречался. В 1995-м в Иране был молодежное первенство мира. Зенгин говорит: когда все выстроились на взвешивание, я стал искать россиянина, мы же знаем, что в России сильная школа, что из России будет основной соперник. Смотрю, говорит, написано «RUS», а стоит худощавый парень какой-то. Ох, как я обрадовался! Наконец-то слабого из России прислали, худого! — говорит. Они встретились в первой же схватке, и Бувайсар, конечно, 15:0 его обкатал. Я, говорит, даже не понял, что он мне сделал! Бувайсар выиграл то первенство мира, в том же году поехал на взрослый чемпионат мира в Атланту — и его тоже выиграл. Арсен Сулейманович Фадзаев тогда был главным тренером. Оттуда и началась большая карьера Бувайсара.
Бувайсар очень неудобный, очень атакующий борец. Самый неудобный борец в мире, с кем бы не хотелось встречаться! Все говорят, что такой борец рождается раз в сто лет. Я считаю, что сто лет — это мало. Раз в тысячу лет! Бувайсар выиграл Олимпиаду в самой сложной весовой категории — 74, королевский вес. На сегодня в этом весе не просто еще одного трехкратного олимпийского чемпиона нет, даже двукратного нет! Не думаю, что в ближайшее время мы увидим в этом весе даже двукратного олимпийского чемпиона, не говоря уж о трехкратном.
— Дмитрию Миндиашвили пришлось сильно переучивать Бувайсара?
— То, что Бувайсар делал в стойке, — Иван Сергеевич Ярыгин боролся с такими же захватами. Когда я переехал в Красноярск, меня тоже переучивали, что нужно снимать руку, что нужно с этой руки бороться... Когда сверху борются ребята (имеет в виду тип захватом. - Прим. «СЭ») — это в основном красноярские борцы. Иван Ярыгин очень хорошо руку снимал, оттуда бросал, зацепы делал. Виктор Алексеев, двукратный чемпион мира, тоже очень сильно бросал из этих захватов. Это все передал Дмитрий Миндиашвили, это его школа, наша красноярская школа. Да, могу сказать, что Дмитрий Георгиевич перестроил Бувайсара.
Бувайсар постоянно завязывал руки сверху в стойке.
У Бувайсара было очень много приемов. На одних соревнованиях он мог делать одни, на других — другие. Такого не было, чтобы у Бувайсара был один коронный прием. Он как автомат Калашникова, у него по ходу все получалось. Он был очень разнообразным борцом, на ходу придумывал, что делать, сильно чувствовал борьбу. А коронные приемы... Борцы же обычно катят, а он не старался катить в партере, все, что он забирал, — со стойки забирал, любил зарабатывать баллы со стойки. Снимал руку, «мельницу» делал — вот это ему нравится. Наверняка вы видели ролики с его мастер-классов, где он показывает, как снимать руку и потом делать «мельницу».
«Из нас главным фанатиком борьбы был Ислам Матиев. Но после поражения от Азизова в 95-м он не смог психологически себя перебороть...»
— Где вы тогда жили в Красноярске?
— Остров Отдыха, где дворец Ивана Ярыгина, где стадион. На этом стадионе есть гостиница «Спорт». Ребят, юношей, которые приезжали из регионов, первоначально заселяли туда. Лет 10 мы с Бувайсаром там жили. После того как показывал результат, тебе, конечно, государство, город выделяли квартиру. Но многие переезжать не хотели, потому что в гостинице была очень хорошая атмосфера, дружная. И так было легко тренироваться. Оделся, спустился — можешь побегать. И спарринг-партнеры есть. Все собирались в гостинице «Спорт» и уже оттуда ездили на тренировки. Игры там устраивали. До школы высшего спортивного мастерства оттуда было 10-15 минут езды.
Там были и двухместные номера, и трехместные, и четырехместные. Четырехместные обычно давали зеленым ребятам, а кто уже показывал результаты — двухместные. Бывало, месяц поживешь с Бувайсаром, через полгода переедешь к другому борцу... Бувайсар был очень дисциплинированным, соблюдал режим, читал много книг — это я запомнил. Он мог за несколько дней большую книгу прочитать. Художественную литературу читал, спортивную, стихи любил — и нам их читал. Память у него железная была. Вообще, золотой души человек. В компании с ним находиться было очень интересно, компанейский был парень, в его компании у всех было хорошее настроение.
— Бывало, что прямо в комнате отрабатывали приемы?
— Бывало (улыбается). В коридоре у нас стоял телевизор, и там мы смотрели чемпионаты мира и Европы, Олимпийские игры. И после просмотра в гостинице целая тренировка была — как тот взял балл или как тот отдал два балла... Показывали это друг на друге, показывали, как можно было по-другому все это сделать. И в номере, и в коридоре — везде у нас была борьба.
На самом деле эти ребята [Бувайсар Сайтиев и Ислам Матиев]... Может быть, я бы не так относился к спорту, если бы Бувайсар с Исламом не приехали. Они были на пару лет младше меня, но они мне показали, что без режима и дисциплины борец состояться не может. Ислам среди нас был самым фанатом, тренировался больше всех. Бувайсар всегда говорил: «Смотри, сколько он тренируется!» Учеба и спорт. Никаких дискотек, гуляний — ничего этого не было. Да и физически уставали ребята: в день три тренировки — куда ты потом еще пойдешь? Единственное, кто-то в гости их земляков позовет, вкусный ужин приготовит — туда мы, конечно, с удовольствием ходили, покушать.
Утром, в 7 часов, у нас была зарядка — минимум час. С 11 до 13 — обеденная тренировка. И вечерняя тренировка — с 17 до 19 часов. В 19 мы в душевую уходили, а Бувайсар с Исламом еще минимум 40 минут дополнительно тренировались. Бувайсар за одну тренировку мог поменять пять-шесть спарринг-партнеров. Рядовые ребята, мастера спорта, не выдерживали его темпа. Он заганивал. Бувайсар же в основном выносливостью забирал, он ни секунды не стоял. В первые две минуты он заганивал, а потом уже начинал делать приемы, таким был его стиль борьбы.
— А каким был стиль борьбы у Ислама Матиева?
— Я его сравнивал с иранской борьбой. Да, он очень классно бедрил со стойки, чего иранцы делать не умеют. Но проходы... Стойка низкая была у Ислама, он аккуратно боролся, технично. А Бусик открыто шел, сверху, с ним можно было завязаться в стойке, бросить друг друга. Ислам же такие вещи не прощал — он сразу проходил в ноги, сбивал.
— Почему Ислам не пришел к большим победам? Он же отлично выступал по юношам.
— Переломный момент — не смог он себя психологически перебороть после поражения на Ярыгинском в 95-м. В финале он 8-0 выигрывал у Магомеда Азизова, чемпиона мира. А у Азизова был коронный прием — скрестный захват. И он поймал Ислама. 8:12 или 9:12 Ислам ему проиграл. А тогда еще в этом весе установили приз «Вольво 850», очень крутая машина тогда была, в Красноярске таких мало было. Красная. До сих пор помню, как она стояла. И Ислам после поражения замкнулся на этой схватке — почему так получилось. Не пошло потом у него. Ну и травмы, конечно, у него очень сильно болела спина, грыжа была, после той схватки все вылезло.
С ним должен был работать психолог. Сейчас со сборной и психолог работает, и врач, и массажисты, а тогда не было психолога. Думаю, самая большая ошибка наших тренеров — что они не закрепили за ним психолога, спортивного психолога. Он бы смог его вытащить. Я до сих пор удивляюсь — такой техничный, физически сильный парень, он, по моему мнению, должен был стать олимпийским чемпионом.
«В нашу гостиницу заселялись дальнобойщики. Бухали там, орали, кричали. Приходилось успокаивать...»
— У Бувайсара какая была первая машина?
— Это я запомнил на всю жизнь! К нам приехал бизнесмен, чеченец... Кстати, ездить на машине и Бувайсара, и Ислама я научил! У меня опыт был, я еще дома умел. И в 92-м к нам приехал этот бизнесмен, Бислан. У него был «Форд Мустанг». Бувайсар мне говорит: «Давай попросим его, и ты меня научишь ездить». Я попросил ключи: «Кружочек один сделаем». Бувайсар сел за руль, мы заехали в парк на острове Отдыха — и застряли там! Мы еще выехали легко одетыми, а февраль был, холодно! Бувайсар: «Кто побежит за помощью в гостиницу?» Я: «Надо кидать монету!» Монету кинули, я проиграл и в сланцах, футболке туда побежал. Ребята пришли, помогли вытащить машину.
Потом, в 94-м, Бувайсар выиграл Ярыгинский турнир — и ему дали «Ниву». Длинную «Ниву», четырехдверную. От дворца до гостиницы ехать две минуты. Приехали на «Ниве». Бувайсар говорит: «Адам, останься. Помнишь, как мы с тобой тут застряли в одном месте?» «Да». «Давай посмотрим, можно ли там на этой «Ниве» застрять!» Он поехал туда, а у «Нивы» проходимость сильная, не застряла. «Видишь, какая у нее проходимость!» — говорит. А после победы на чемпионате мира в Атланте он купил джип «Ленд Крузер» зеленого цвета. Из Германии пригнал.
— Но хоть какие-то приключения бывали у вас тогда в Красноярске? Начало 90-х...
— Бывало, конечно... Бывало, поедешь на рынок орехи, мед купить. Кто-то что-то скажет, слово за слово, ты молодой, энергии много, кровь кипит... По мелочи очень много было, не без этого, тем более 90-е годы. А к нам в гостиницу заселялись дальнобойщики. С ними очень тяжело было. Нам спать нужно, а они там бухали, орали, кричали. Их приходилось успокаивать, просить. Кто не прислушивался — тем приходилось уже по другому объяснять. Все номера в гостинице «Спорт» были на втором этаже. И через стенку все слышно было.
— То есть иногда приходилось приемы на дальнобойщиках отрабатывать.
— Приходилось, да (улыбается). Некоторые старались и нас успокоить... Не всегда получалось у них (улыбается).
— Бувайсар соблюдал обычаи, традиции своего народа?
— 100 процентов. С первого дня [как приехал в Красноярск]. Он был воспитанным парнем. У кавказцев так принято, что, когда старший заходит в комнату, младший обязательно должен привстать. У него всегда это присутствовало, уважение к старшим было особенно заметно, семья ему дала хорошее воспитание. Они были ребятами богобоязненными. У нас же молятся пять раз в день. Когда я жил на Северном Кавказе, так делать не всегда получалось. И молодой я еще был, не совсем понимал эти вещи. А после переезда в Красноярск я стал молиться. Бувайсар и Ислам, как приехали, всегда молились по пять раз в день — и я начал.
«После Атланты Сайтиева стали называть Бувайсаром. А до этого — Бусиком и Бу»
— Вы в 1996-м выиграли чемпионат России. А у вас с Сайтиевым не было прикидочной схватки — за участие в Олимпиаде?
— Бувайсар был освобожден от чемпионата России, так как был чемпионом мира 95-го. Кто выиграет Россию, должен был поехать с ним на прикидку — по-моему, турнир был в Польше. На меня не ставили, специалисты не думали, что я выиграю у Насыра Гаджиханова. Уже ждали прикидку Бувайсара с Насыром. Тогда Дмитрий Георгиевич Миндиашвили сказал: вы оба молодые, сегодня Бувайсар — чемпион мира, пусть Бусик отборется на Олимпийских играх без всяких прикидок, пусть он психологически будет спокоен. Так и получилось. Никакой прикидки не было. Бусик говорил, что с Насыром ему тяжело бороться, неудобный был Насыр, опытный такой.
Пару лет назад мы с Бусиком были на турнире в Красноярске, на банкете сидели — там вице-губернатор, мэр города, гости — и Бусик говорит: «Я в 1996-м был освобожден от чемпионата России. Тут сидит мой брат Адам. Он выиграл Россию и открыл мне прямую дорогу на Олимпийские игры — без прикидок, без ничего. Мне легче было готовиться к Олимпийским играм».
— Когда у Бувайсара была наилучшая форма?
— Олимпийские игры в Атланте. Он там со всеми поборолся. Мандей был олимпийским чемпионом, соперник по финалу Пак — тоже. Салам Гаджиев был чемпионом Европы. Такая сетка, что простых схваток у него там не было. Но Бусика в Атланте никто не смог бы остановить.
— А когда его стали называть Бусиком?
— А он уже с этой кличкой, как говорится, пришел — из Хасавюрта. Так его дома называли. Еще его называли Бу, коротко. Бу и Бусик. Бувайсаром его стали называть, когда он стал олимпийским чемпионом. А до этого — Бусик, Бу.
«Делаю прием, делаю, никак не получается. Подходит Дмитрий Георгиевич, говорит: «Руку сверху возьми» и за 5 секунд все исправляет»
— В интернете завирусилось видео — с финала Ярыгинского-97, — где вы взяли ногу Бувайсара, он пропрыгал минуту на одной ноге, но устоял. Объясните, почему тогда вы не смогли его перевести.
— Бусик растянутый, он в этих моментах очень хорошо себя чувствовал. Но я расслабился — не думал, что с этого положения не смогу взять у него балл. В какой-то момент он взял кисть и как-то соскользнула его нога с моего плеча. Это он умел делать. В этих завязках он забирал. После этого тяжело психологически — когда ты поднял ногу, на второй этаж ее вытащил, но не смог взять балл.
Кто с ним выходил бороться, то должен был быть готовым выдержать функционально эти шесть. Потому что он ни на секунду не останавливался. Атакующая борьба была у Бувайсара. Завязывал, не давал момента, чтобы его атаковали. Он двигался. Из него не только борец, из него хороший боксер тоже вышел бы. Руки длинные, очень выносливый, двигался хорошо — а в боксе это очень важно. Это природные данные. Мы тренировались в одном зале у одного тренера. Он физиологически был чуть другим. Может, легкие какие-то другие. Это семейное. Его младший брат Адам тоже был выносливым. Старший брат Абдулла тоже очень хорошо боролся. К сожалению, он рано ушел из борьбы. Отца не было, кому-то надо было работать, зарабатывать деньги для семьи. И он тоже был выносливым. Это у них семейное, дар от Всевышнего.
Адам был недовеском, весил 78-79 килограммов, а выиграл Олимпийские игры в 85. Другого такого борца нет. Техничный был Адам, смело боролся, делал зацепы, у него получилось это.
— А у Адама уже был этот зацеп, когда он приехал в Красноярск?
— Нет. Когда он приехал в Красноярск, он уже был победителем первенства мира по юношам, но у него борьба была такая — сбросы, проходы в ноги. Но зацепов не было. Он был очень гибким — как и Бувайсар. Подхваты, отхваты, зацепы со стойки — это уже работа личного тренера Адама, Виктора Петровича Алексеева, который днем и ночью работал с ним на ковре. Кто с Адамом в захват входил — тот проигрывал в основном. Не скажу, что он был таким трудягой, как Бувайсар. Это Бувайсар до потери сознания тренировался. Но у Адама получилось.
Мы бегали на Красноярские Столбы. Туда-обратно получалось где-то 17 километров. Любили там бегать, единственное, боялись клещей. Там очень много ядовитых клещей. Одевались так, чтобы ни один клещ не проскочил. Адам кроссы не любил — это точно: бежал спокойно, медленно. Кросс был один раз минимум, а иногда и два — в среду и в субботу. Бежали два — два с половиной часа. Был подъем, обратно уже как мячик катился, легко было. Бувайсар у нас в беге никому не уступал. К нам приезжали якуты, буряты, хакасы из маленьких весов, но Бувайсар им не уступал. В Кисловодске бегали на Большое Седло, на Малое Седло, и у Бусика там время одно из лучших было. Нам Дмитрий Георгиевич на сборах всегда говорил: «В субботу-воскресенье давайте на дискотеку! Чтобы в голове не всегда борьба была! Идите танцуйте, идите!»
— Насколько Дмитрий Георгиевич был силен как тренер на ковре? Чтобы прием показать, объяснить.
— До нас он же многих воспитал — олимпийских чемпионов, чемпионов мира. У него опыт был уже огромным. Мы его называли Дедушка Мито. Он со стороны ходил, смотрел, кто как руку берет, где голова, и эти моменты сразу исправлял. Я делаю прием — не получается, делаю — не получается. И он подходил, говорил: «Возьми отсюда, Адам. Руку не оттуда, а сверху возьми». За пять секунд исправлял. Это у него идеально получалось.
Знаете... Дмитрий Георгиевич взглядом определял, у него была чуйка. У него конкретная чуйка была на спортсменов! В Бувайсаре он сразу [увидел большой потенциал]... Наверное, от Дмитрия Георгиевича мне это чуть-чуть передалось. Парень, которого я взял в сборную Турции из Хасавюрта, Рамазан Ирбайханов, стал олимпийским чемпионом. Я вспоминал тогда про Дмитрия Георгиевича. Мне повезло, если честно, с этим парнем.
— А как вы приметили Рамазана?
— Я ездил по сборам — был и в Хасавюрте, и в Махачкале. Со сборной Турции много где был на Северном Кавказе. Знал, где нужно ребятам расти. В Якутию мы тоже ездили, в Красноярск, даже в Подольске были со сборной России. Мы так планировали время, чтобы не просто на сбор приехать, но еще и выступить на турнире. Или до сбора, или после. И так приметили Рамазана. Очень техничный борец, не уступал Махачу Муртазалиеву, они тогда в одном весе боролись, это уже потом Махач перешел в 74. Было видно, что этот парень стрельнет. Мы приехали на Ярыгинский турнир, он уже был там, но не стал там бороться, у него был перелом челюсти, спицы там стояли. Там мы переговорили. У него дядя — тренер Бувайсара Исхак Ирбайханов, с ним мы тоже переговорили. И Исхака Абдурахмановича забрали как тренера, а Рамазана — как легионера.
Уже через месяц они приехали в Турцию. В 2006-м он не отобрался на чемпионат мира в Гуанчжоу, не смог пройти турецкий отбор, потому что в Турции тоже было очень много хороших борцов, конкуренция была сильная. А в 2007-м Рамазан стал призером чемпионата Европы в Болгарии — он там проиграл Альберту Батырову, правила другие были, до балла боролись. Альберт выиграл Европу, а Рамазан занял третье место. Помню, ко мне тогда подошел Михаил Мамиашвили — он тоже заметил, что парень растет, как красиво борется, и предложил нам вернуться в Россию. Но уже не получилось бы: лицензия, Рамазан получил гражданство. И отобраться на Олимпийские игры от России намного тяжелее, чем от Турции. В этом же году, 2007-м, он выиграл чемпионат мира в Баку, завоевал путевку на Олимпиаду, в 2008-м выиграл чемпионат Европы и Олимпиаду в Пекине. Такая история получилась с этим парнем.
«Бувайсар сказал про Слэя: «Дубовый. Хорошо у меня на кочергу улетит!» Больше он так не шутил»
— Расскажите, какие цели юный Бувайсар ставил перед собой.
— Меня тогда удивило... После тренировки пришли мы уставшие (это было в феврале 1992 года. - Прим. «СЭ»). Перекусили, сели, стали разговаривать о легендах — о братьях Белоглазовых, Арсене Фадзаеве, братьях Хадарцевых — как можно столько лет быть первыми номерами СССР, добиться таких больших результатов? А Бувайсар как раз готовился к первенству Европы, которое должно было состояться в Австрии, в Вене. Он тогда выиграл первенство России. Они с Исламом вместе поехали — и выиграли эту Европу. И Бувайсар мне говорит: «Адам, знаешь, что я думаю... Надо выиграть три-четыре Олимпиады, шесть-семь чемпионатов мира, а потом уже уйти, хватит». Я про себя подумал: «Вот молодец. Ты сейчас на Европу поедешь, там сперва медаль возьми». И ему головой кивнул. А после того как он выиграл вторую Олимпиаду, я назад открутил кассету... Что он задумал, он к этому идет! К сожалению, в 2000-м в Сиднее он не настроился на этого Брэндона Слэя, американца...
Такой случай еще расскажу. Когда мы на Олимпийских играх вместе стояли на взвешивании... Путевку на сиднейскую Олимпиаду для США взял Джо Уильямс. Он стал четвертым на мире. Его освободили от чемпионата страны в Америке, а Брэндон Слэй выиграл этот чемпионат. Тренерский состав объявил, что включил Уильямса в состав сборной. Слэй подал в суд и как-то попал в команду. Так он приехал в Сидней. Мы его нигде и никогда на соревнованиях не видели. Как можно приехать и не знать первого номера Америки? Слэй стоял, физически здоровый парень, с опущенным трико. И Бувайсар у меня спрашивает: «Адам, кто это?» Других мы знаем — а этого нет. Я говорю: «Я не знаю. Какая разница». И тут Слэй надевает трико, а там написано — «USA». Бувайсар: «Ага, американец. А где Джо Уильямс?» «Не знаю. Значит, травмировался». А у Слэя руки здоровые такие. И Бувайсар говорит: «Адам, он физически сильный, дубовый, хорошо мне на кочергу улетит!»
Они попали в одну группу. Там группы были по три человека, и выходил [в плей-офф] из них только один. Все трое боролись между собой. Если бы все было нормально, мы бы с Бувайсаром встретились в схватке за выход в финал. К сожалению, Бувайсар проиграл Слэю в группе. Через несколько лет я ему говорю: «Бусик, помнишь, он стоял в строю и ты у меня спросил, кто это?» «Конечно, помню...»
В 2008-м я приехал в Пекин как главный тренер сборной Турции, а для Бувайсара это была последняя Олимпиада, четвертая. Он вес согнал, и мы с ним на ковре лежали, ждали, когда судья свистнет и начнется взвешивание. И кто-то перешагнул через нас. И ушел. У него тоже трико было опущенное. Я спрашиваю: «Это кто, Бувайсар?» Он вспомнил, что было восемь лет назад, и говорит: «Больше я шутить не буду!» А тем парнем, кто через нас перешагнул, был американец. Он даже по боям без правил чего-то добился. Кучерявый такой.
— Бен Аскрен?
— Да! Но он на тех Олимпийских играх ничего не сделал, проиграл.
«Мне не хватило двух секунд...»
— Значит, Бувайсар недооценил Слэя...
— 100 процентов. Брэндон Слэй еле-еле выиграл у болгарина. А Бусик этого болгарина вообще убил в одни ворота. Пламен Паскалев был такой. И Бусик перед схваткой с американцем даже не размялся. Так, чуть растянулся. Думаю, если бы Бусику в тот же день дали второй шанс, он бы Слэя схавал.
— Видите, у Слэя хороший проход в две ноги и накат хороший.
— Да, Бусик пропустил... Накат у Слэя, потому что у него фундамент — греко-римская борьба. Кажется, он юношеский мир или что-то такое выиграл по греко-римской борьбе, а потом перешел на вольную. Поставленный у него был накат. И меня он накатил, и Бусика. Он всех накатил. Крепкий он такой был. Как Бусик сказал — деревянный, но умел бороться, хорошо защищался.
— Вы вели в счете в схватке со Слэем...
— Я — да. 1:0 вел. Хотел быстро закончить схватку. Потом ему еще предупреждение дали, в партер поставили. А у меня была коронка — обратный захват. Я, как греко-римляне, из партера вытаскивал — и бросал. И думал: надо быстро закончить — и готовиться к финальной схватке с Лайпольдом. У американцев давно это есть — они просматривают соперников на видео. И он очень четко ноги сомкнул. Я когда поднимал, а соперник не давал бросать, то на ножницы — и оттуда ложил. А он свои ноги плотно закрепил, не дал мне сделать прием, и я накрылся. Он вышел наверх — 1:1, а потом сразу же накатил — и 3:1. Я его гонял, гонял... Когда до окончания матча оставалось 12 секунд, ему еще раз дали предупреждение, но мне не хватило времени. Я его поднял... Мне не хватило двух секунд, их бы мне хватило, чтобы бросить его.
— Вы его буквально на последней секунде подняли — и сирена раздалась...
— Да. Да. К сожалению, да...
— Как вы верно сказали, этот ваш прием — из греко-римской борьбы. В вольной он редко встречается.
— Да, это прием греко-римского стиля, очень мало его в вольной борьбе. Я его делал, и после меня — Заур Батаев. Он чуть по-другому поднимал. Чисто физически у меня это получалось, я его хорошо прочувствовал. Даже говорил, что буду поднимать 100 процентов, говорил: «Защищайся!», и все равно этот прием у меня получался. Много над ним работал. Одним этим приемом на многих соревнованиях выигрывал.
«У Лайпольда нашли допинг, и американцы уже через неделю после окончания Олимпиады устроили церемонию награждения на Манхэттене»
— С Бувайсаром после Олимпиады обсуждали турнир?
— Сидели, обсуждали, конечно, что могли спокойно выиграть. Я допустил ошибку, мне не надо было с партера вытаскивать. Вел 1:0, надо было дальше в стойке бороться. Я просто рискнул, хотел быстрее закончить встречу, взять свои три-четыре балла. 5:0 он никогда в жизни не отыграл бы. Значит, не судьба мне была стать олимпийским чемпионом. У меня плечо... Я с корейцем... Мун у него фамилия, да... Я с ним до этого боролся пять раз. В 2000-м на Ярыгинском я у него выиграл 14:4. И в Корее я у него выиграл. Пять встреч у нас было — и пять раз я у него выиграл. А на Олимпийских играх, когда мы с ним за бронзовую медаль боролись, у меня плечо выскочило. И вот так он стал третьим, Брэндон Слэй — вторым, а Лайпольд — первым.
Когда я в Турцию вернулся, сказали, что чемпион-вольник — неизвестно в каком весе — попался на допинге. Говорили про Алирезу Дабира, иранца, который выиграл Олимпиаду в 58 килограммов. А через два дня сказали, что это немец, Александр Лайпольд. Если бы я стал вторым, а Лайпольда бы поймали и была бы эта небольшая, как они говорят, зацепка с этим лекарством, думаю, турки не смогли бы добить это дело. Потому что Америка — она и сильная страна, и она считает вольную борьбу своим видом спорта, и они в вольной без золота шли. Зацепка у них была, и они добились своего сразу, без разговоров.
Представляете, уже через неделю после Олимпийских игр меня пригласили на награждение в Нью-Йорк. Я на черном лимузине подъехал, кореец Мун на белом, Брэндон Слэй уже был на месте, канал NBC вел прямую трансляцию. И провели наше награждение. Брюс Баумгартнер нас награждал. Я, если честно, не хотел лететь, просил прислать медаль, у меня рассечение было, девять швов наложили — перед схваткой с Брэндоном Слэем я боролся с Русланом Хинчаговым, тяжелая схватка была, и он локтем случайно задел. А в схватке за бронзу у меня плечо выскочило. Поэтому не хотел я в Америку лететь. Но американцы настояли. Даже предложили операцию в Америке сделать.
— Вам же та травма плеча карьеру испортила.
— Да. После этого я уже не смог вернуться. Прооперировали мне плечо, но не было уверенности, что, если я его выставлю, оно не выскочит. Сейчас оно вроде крепкое. В 2004-м я еще мог побороться за олимпийские медали, я был в очень хорошей форме, но эта операция помешала. Я туда поехал уже как тренер. Как я завершил карьеру, мне предложили должность главного тренера сборной Турции.
«Турецкие борцы хотели бойкотировать тренировки, так как мы привезли на сбор Рамазана»
— Как вы за Турцию стали бороться? У вас же и другие предложения были.
— Да. Я в Киргизию уезжал — до чемпионата России 1996 года. Когда Бусик мир выиграл, мы с ним общались, я ему сказал: «Бусик, ты уже чемпион мира, сборная России будет готовить тебя на Олимпийские игры, и я постараюсь через другую страну пробиться на Олимпиаду». И в 95-м я уехал в Киргизию. Так получилось, что мне предложили, чтобы я готовился на Олимпийские игры для категории 82 килограмма. Я сказал, что в 82 выступать не хочу, что не хочу быть просто участником Олимпийских игр, ездить туда как турист. А в 74 мне не дали такого шанса, у них там был свой борец. Я вернулся, стал чемпионом России, остался в России.
В 99-м я уже немолодым был, 26 лет. Думал, что это мой последний шанс. И мне предложили контракт из Австралии. Олимпийские игры как раз были в Австралии. Также были предложения из Казахстана, еще из нескольких государств. Всерьез я рассматривал только Австралию, потому что не нужно было добывать путевку на Олимпиаду, так как считался бы местным борцом. Сборная России в это время готовилась к международному турниру в Турции — Яшар Догу. Тогда главным тренером был Юрий Аванесович Шахмурадов, и он сказал, что включил меня в список на этот турнир — в 74 килограмма. Я решил поехать, побороться. Что терять? Двигаться нужно. Я выиграл этот турнир, в хорошей форме был, первого и второго номеров Турции победил с явным преимуществом, меня признали лучшим борцом турнира.
И там ко мне с переводчиком подошли брат нынешнего президента Турции и президент федерации, олимпийский чемпион Ахмет Айык. Они предложили мне бороться за Турцию на чемпионате мира 1999 года — в Анкаре. Я ответил, что у меня есть несколько предложений из других стран, что мне нужно подумать, посоветоваться. Мы тогда с Алиханом Анатольевичем Харсиевым выбирали место, куда мне поехать. И Алихан Анатольевич уговорил меня, что выступать лучше не за Австралию, куда лететь 23 часа, а за Турцию, до которой можно долететь за 2 часа, можно на машине приехать, куда виза не нужна. Через месяц я улетел в Анкару. Они не успели сделать мне паспорт, чтобы я отборолся на чемпионате Европы в Минске, а к чемпионату мира уже все сделали.
— А почему вас назвали Адемом Берекетом? Почему в Турции всех иностранцев переименовывают на свой лад?
— Адем, Адам — это одно и то же. Имена оставляют. Вот эти фамилии, которые они дают, это фамилии людей, которые заинтересованы в нас. Это могут быть адвокаты, юристы, спонсоры какие-то, президенты федераций, другие люди — они свои фамилии нам давали. Мне принесли бумагу подписать, а там уже было написано Адем Берекет. Я говорю: «Почему я за него должен подписывать?» Они мне: это ты, это твое новое имя, фамилия. Не спрашивали, а так делали.
— Это чья фамилия была?
— Это руководитель телевидения был такой — Берекет, его фамилию мне дали. Он всегда рекламировал борьбу, рассказывал про спорт. Не знаю, как это получилось, но его фамилию мне дали. У Рамазана была фамилия тогдашнего министра спорта. Мехмет Али Шахин был такой, его фамилию ему дали.
— Насколько менталитет турок отличается от кавказского?
— Ну разница большая. Это другой народ, другие люди. Это Восток, я бы сказал. Турки тяжело принимают легионеров. Очень тяжело. Особенно спортсмены. Государству без разницы — главное, чтобы медали были. А спортсмены там настроены очень против легионеров, против не турок, которые приезжают. У меня много-много раз были проблемы с этим. И даже когда Рамазана мы привозили и других спортсменов. Ну, может, это нормально. Может, [если] к нам приедут так же другие иностранцы, мы тоже были бы такими. Как-то так получалось, что нужно было на голову выше быть, чтобы попасть в команду, утверждаться. Такие моменты были.
С Рамазаном был такой случай... Мы были в Минске на сборах, в Стайках, и когда пришли на тренировку... Там много сборных было из других стран, а команды Турции не было. Я у турецких тренеров спрашиваю: «А где наши ребята?» Тренеры ответили, что те протестуют — мы Рамазана привезли, и поэтому они не вышли на тренировку. После этого я связался с министерством спорта, и оно предупредило их, что если на вечерней тренировке их не будет, то их пожизненно дисквалифицируют. И они после этого уже начали тренироваться, им уже ничего не оставалось — на самом деле министерство хотело их дисквалифицировать пожизненно.
Государство же относилось ко всем одинаково — и с премиями, и когда дарило квартиры, у них все это справедливо было. У них все расписано — сколько за Олимпийские игры, за чемпионат мира, за чемпионат Европы. Начиная с юношей, у них все премиальные расписаны. Когда ты летишь на какие-то соревнования, ты уже знаешь, что ты получишь, какие деньги. Они их переводят на золотые монеты: 100 золотых монет, 50 золотых монет. С этими монетами ты можешь пойти в обменник, разменять их и забрать деньги.
«В Турции олимпийским чемпионам платят пенсию 5 тысяч долларов — пожизненно. Всем призерам Игр выдают дипломатические паспорта, можно без виз по миру летать»
— А тогда премии были сравнимы с теми, что давали в России, или лучше даже?
— Я думаю, что в Турции больше. В России, наверное, намного больше медалей привозят, и если за все медали распределить такие же премиальные, как в Турции, то на это очень большие деньги уйдут. А у Турции-то немного медалей бывает, я имею в виду на Олимпийских играх. Если сравнить с Олимпийскими играми, Турция дает больше [премии]. Смотрите, турки — плюс-минус 500 тысяч долларов олимпийский чемпион сразу получает. Ну у нас [в России] Сулейман Керимов давал от себя, спонсор. Там таких спонсоров нет. Там то, что дают, — это государство дает. 500 тысяч долларов, квартира и пожизненная пенсия тебе в Турции обеспечены.
Если ты в тройку залез на Олимпийских играх, то ты уже считай, что обеспечен. Медицина тебе и твоей семье обеспечивается. Очень много вот этих социальных — бесплатные музеи, транспорт весь бесплатный, кроме такси и самолетов. Поезд, трамвай, троллейбус, корабль — везде [в Турции] это бесплатно [для призеров Олимпийских игр]. Есть такие места, где ты можешь бесплатно жить, кушать, которые относятся к министерству спорта. В любом городе Турции ты можешь спокойно показать эту карточку, что ты числишься как призер Олимпийских игр, и все это будет бесплатно предоставляться. На стоянке, если машина оформлена на тебя, ты можешь на 14-15 дней оставить машину и ни копейки за это не заплатить. Даже в аэропорту. Можешь выгнать эту машину и обратно загнать, и еще 14-15 дней. Еще дают такой дипломатический паспорт, и ты практически без визы можешь летать по всему миру. Это дают тебе и твоей семье.
— А конкретно за золото Олимпиады сколько в Турции платят?
— На сегодняшний день они дают две зарплаты: от министерства спорта плюс в 40 лет ты уходишь на пенсию. Олимпийский чемпион плюс-минус 5000 долларов получает пожизненно.
«Судьбу ученика нужно брать на себя». Памяти великого Дмитрия Миндиашвили
Генри Сехудо: «Сайтиев мог бы стать тройным чемпионом UFC. Это лучший спортсмен в истории»
«Я обычный и абсолютно счастливый человек». Бувайсар Сайтиев — большое интервью в кругу семьи
Бувайсар Сайтиев: «Братство поломанных ушей»
Дагестан и Осетия — великие школы вольной борьбы. Но у кого золотых медалей больше?
Илья Андреев, «Спорт-Экспресс»