В ту ночь я не могла уснуть. Серёжка лежала под подушкой, и мне казалось, я чувствую её даже сквозь перья. Холодный металл, прикасавшийся когда-то к маминой коже. Последний след. Или первая улика?
За стеной шумели сёстры. У них была привычка собираться по ночам в комнате Лизы, включать музыку, красить ногти и болтать без умолку. Обычно меня это бесило — мешало спать. Но сегодня я прислушалась.
Музыка играла тихо, и сквозь неё пробивались голоса.
— ...дурацкий этот тип приехал, — говорила Катерина. — Я его утром видела в окно. Страшный, как смертный грех. Зачем он папе сдался?
— А я знаю, — ответила Лиза тоном всезнайки. — Мне Надежда сказала. Он про маму спрашивал.
Я замерла, прижавшись к стене.
— Про маму? — Катерина понизила голос. — Ту, которая...
— Тише ты! — шикнула Лиза. — Стены тонкие. Услышит ещё.
— Да спит она, — отмахнулась Катерина. — Это же чучело. Они спят, как сурки. Ну и что там про маму?
— Не знаю точно, — голос Лизы стал заговорщицким. — Но Надежда сказала, что этот тип знает что-то про те годы. Про то, как она исчезла. И папа его чуть не убил, представляешь? Стоял в холле белый, как стена. Я в щёлочку видела.
— А мне всегда казалось, — задумчиво протянула Катерина, — что папа знает больше, чем говорит.
— Конечно знает, — фыркнула Лиза. — Он всё знает. Просто молчит.
— А куда она всё-таки делась? — спросила Катерина. — Ну правда, Лиз? Ты была старше, ты должна помнить.
Наступила пауза. Я затаила дыхание.
— Я помню, — медленно сказала Лиза. — Но не всё. Мне шесть лет было. Я помню, что она ушла вечером. Сказала, что в сад, нарвать цветов к ужину. И не вернулась. Папа искал, полиция искала, всю деревню на уши подняли. А её как корова языком слизала.
— Думаешь, её... убили? — Катерина произнесла это шёпотом.
— Не знаю, Кать. Иногда мне кажется, что она просто не захотела возвращаться. Что ей было с нами плохо. С папой этим вечно угрюмым, с домом разваливающимся, с нами...
— А Софка? Она же совсем маленькая была. Неужели и её бросила?
— Софка... — Лиза вздохнула. — Знаешь, мама её больше всех любила. Я помню. Носилась с ней, как с писаной торбой. А нас с тобой вроде как и не замечала. Может, поэтому Софка такая странная и выросла. Без материнской любви дети всегда странными растут.
— Или с ней что-то случилось, — твёрдо сказала Катерина. — Я не верю, что она сама ушла. У неё же вещи остались. Все до одной. Женщина, которая уходит, хоть чемодан соберёт. А тут — платья в шкафу, духи на туалетном столике, даже зубная щётка в стакане. Как будто она вышла на минуту и не вернулась.
— Не пугай меня, — нервно хихикнула Лиза. — У меня мурашки по коже.
— А вот тот тип, что приехал, — продолжала Катерина, — он, говорят, в девяностых здесь работал. У папы. Помогал ему бизнес начинать. А потом уехал, и как раз после этого мама пропала. Совпадение?
— Думаешь, он причастен?
— Я думаю, он что-то знает. И приехал не просто так. Либо денег просить, либо... либо шантажировать папу.
— Чем?
— Тем, что знает правду.
Я сидела на своей кровати, прижимая к груди подушку, и сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть. Сёстры говорили о маме. О том, что она не уезжала. О том, что её исчезновение связано с тем странным гостем.
И о том, что мама любила меня. Больше всех.
На глазах выступили слёзы. Я так давно не плакала, что забыла, каково это. Но сейчас слёзы текли сами, горячие и солёные, и я не могла их остановить.
— Софка-то, — снова заговорила Катерина, — на неё похожа. Как две капли. Я иногда смотрю на неё и вздрагиваю. Особенно когда она в саду сидит, с цветами разговаривает. Мама тоже так сидела. Помнишь?
— Помню, — тихо ответила Лиза. — Она с розами говорила. Шептала что-то. Я думала — с ума сошла. А это, наверное, просто... любовь.
— Может, нам с ней помягче надо? — неуверенно предложила Катерина. — А то мы всё чучело да чучело. Она же не виновата, что такая родилась.
— Поздно, — отрезала Лиза. — Характер уже сломан. Да и нам с тобой какая разница? Вырастем, уедем отсюда, и забудем эту дыру вместе со всеми её тайнами. И Софку забудем. Она нам не сестра. Она другое.
— Что другое?
— Не знаю. Она как будто не отсюда. Из другого мира. Из того, где мама жива и розы цветут вечно.
Я уткнулась лицом в подушку, чтобы они не услышали моих рыданий. Лиза была права. Я действительно была не отсюда. Я была из того мира, где мама жива. И я найду способ туда вернуться. Чего бы мне это ни стоило.
За стеной погас свет. Сёстры угомонились. А я лежала и смотрела в потолок, сжимая в руке мамину серёжку.
Тот гость. Игорь. Он знает правду. Он сам сказал отцу: «Я знаю, где она».
Значит, завтра я пойду в тот домик у леса. Пойду и узнаю всё. Даже если отец запретил. Даже если это опасно.
Потому что правда о маме стоит любой опасности.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91