За последние десять лет Нижний Новгород системно теряет историческую застройку. При этом речь не только о «старых аварийных домах», но и о полноценных объектах культурного наследия — от деревянных особняков XIX века до знаковых советских зданий. Формально почти в каждом случае находятся объяснения: аварийность, пожар, «реставрация» или развитие территорий. По факту город всё чаще получает вместо подлинной истории либо пустырь, либо новодел под старину. ИА "Открытый Нижний" решил напомнить, как это было.
Первые громкие утраты пришлись ещё на середину 2010-х. В 2015 году снесли усадьбу Бурмистровых на Новой, 46 — «дом с гранёным бельведером» 1850‑х годов, официально имевший статус объекта культурного наследия. Хозяйка до последнего боролась за дом, но усадьба всё равно ушла под снос.
Дальше темп только нарастал. К чемпионату мира 2018 года город лишился сразу нескольких значимых деревянных домов: модернового дома на Ильинской, 160 и дома на Малой Покровской, 16 — при том, что соседний дом‑близнец является ОКН. Градозащитники тогда говорили о «санитарной зачистке» центра под крупные проекты, власти — об «обновлении ветхого фонда».
В 2019 году под видом реставрации был фактически уничтожен дом Ассоновой‑Красильниковой на Грузинской, 31 — редкий пример деревянного модерна. Вместо него появился каменный новодел, несмотря на рекомендации научно‑методического совета использовать щадящие реставрационные технологии.
Отдельная история — дом причта Ягодинского монастыря на Варварской, 36. Здание 1880 года, построенное под надзором архитектора Кострюкова, снесли в 2021‑м после коммунальной аварии на сетях. Решение приняли на уровне районной администрации, без полноценного обсуждения с органами охраны наследия, что вызвало резкую реакцию градозащитников.
Самая громкая потеря последних месяцев — снос бывшего Дома культуры имени Ленина, открытого в 1928 году. Крупнейший советский ДК города десятилетиями пустовал, горел, но оставался важной доминантой. В 2025 году утвердили проект его сноса и застройки территории жильём. Инвестору предписали «воссоздать» ключевые фасады, но по сути Нижний лишился подлинного монумента эпохи индустриализации. К началу 2026 года здание снесено полностью.
Отдельный пласт утрат — так называемая «реставрация с разборкой», особенно в рамках подготовки к 800‑летию Нижнего Новгорода. В 2021 году сразу три объекта культурного наследия были фактически уничтожены подрядчиком ООО «Возрождение» и заменены новоделами.
Речь о доме князя Чегодаева на Семашко, 15, флигеле мещанина Васильченко на Шевченко, 17 и доме штабс‑капитана Войнич‑Сяноженцкого на Славянской, 2. Везде сценарий был похож: исторические срубы и стропильные системы разбирались и вывозились, на их месте возводились новые конструкции из современных материалов. Градозащитники направляли обращения министру культуры, губернатору и прокурору, указывая, что это подпадает под статью 243 УК РФ (уничтожение ОКН), но системного пересмотра практики не произошло.
Параллельно в городе шли и более «тихие» замены: при восстановлении ряда домов, по оценке экспертов, степень сохранности подлинной материи оказывалась минимальной, а фасады превращались в историзирующий декор. Фактически это создаёт опасный прецедент: статус памятника сохраняется на бумаге, но объект наследия как материальный носитель истории исчезает.
С 2020‑х годов Нижний Новгород оказался в центре тревожной статистики по пожарам в исторических зданиях. Только на перекрёстке Шевченко и Малой Ямской за два месяца 2020 года произошло три крупных возгорания. Пожарные публично говорили о признаках поджога в одном из случаев, а градозащитники увидели в серии пожаров «симптомы давления» на деревянное наследие.
В мае 2022 года загорелся дом крестьянина Чардымова на Большой Печёрской, 54 — один из самых известных деревянных домов модерна в городе. Пожар уничтожил значительную часть конструкций, объект разобрали с формулировкой «для воссоздания», а восстановление началось лишь спустя несколько лет.
В августе 2022‑го, прямо в День города, вспыхнула усадьба Тарасовых на Грузинской, 9 — выявленный ОКН середины XIX века. Формально объект передали под воссоздание НКО, но к 2024 году работы так и не стартовали, а руины продолжают разрушаться.
Параллельно горят и менее раскрученные объекты. В 2023‑м пожаром серьёзно повреждён дом крестьянина Шнырова на Грузинской, 11 — виной стала неосторожность бездомного, проникшего внутрь. В январе 2025 года в огне оказался старейший деревянный дом города — дом Мельникова‑Печерского на Ульянова, 42/16; предварительная причина — аварийная проводка во время ремонта. Материальные потери в каждом таком эпизоде ложатся на частных собственников, но в общественном сознании складывается устойчивая связка: «сначала дом горит, потом его разбирают или сносят».
На фоне пожаров и точечных сносов запускается и более крупная «перепаковка» кварталов через комплексное развитие территорий. В 2026 году под КРТ попадает, например, улица Гоголя: четыре здания там подлежат сносу, два — переносу, пять — реставрации, а участок площадью 1,23 га планируют выставить на торги.
Параллельно власти публикуют списки «20 аварийных домов» под снос в 2026 году. Формально речь идёт о расселённом фонде, но опыт прошлых лет показывает: под определением «аварийный» нередко скрываются и исторически ценные постройки, чья судьба решается без полноценной экспертной дискуссии.
Показательный эпизод — история дома купца Котельникова на Ильинке, 64. После пожара 2023 года здание несколько раз переходило из рук в руки, в конце концов его купил инвестор с обещаниями реставрации. Спустя полгода дом снесли «по аварийности», оставив на центральной улице строительный пустырь за забором.
На этом фоне в городе сформировалось мощное градозащитное движение. Активисты проводили «народную консервацию» пустующих домов, собирали пожертвования на заколачивание окон и дверей, добивались присвоения статуса ОКН целым кварталам. В результате ряда кампаний власти отменяли аукционы на застройку и вносили десятки домов в списки выявленных памятников.
Но главное противоречие десятилетия в том, что сам по себе охранный статус не гарантирует спасения. Памятники могут гореть, разрушаться и исчезать даже при наличии табличек и записей в реестре. Отсюда — главное напряжение между обществом и властью: речь уже не только о юридических статусах, а о том, будет ли у города живая историческая ткань или он окончательно превратится в набор новоделов и «аккуратных» многоэтажек.
Фото: открытые источники
Ранее мы писали о том, что Кинотеатр «Россия» под угрозой: горожане требуют сохранить здание