Многие французские офицеры прошли процедуру «усыновления» среди индейцев, процедура давала офицеру «родственников» среди усыновившего его племени, индейцы стремились «усыновлять» французских и английских офицеров с целью получения материальных выгод от нового родственника, взамен обещая своё покровительство и защиту. Офицеру, согласившемуся на «усыновление», наносили татуировку на открытые части тела (обычно бёдра или грудь) и с этого момента он мог полагаться на защиту и помощь со стороны тех, кто носит аналогичный знак тотема. Индейцы считали родственником любого человека, состоявшего в одном с ним клане, например, черепахи или волка, даже если он был членом совсем другого племени, всё равно они считались родственниками, и любые межплеменные браки людей, принадлежащих к одному тотему были запрещены. Таким образом французский офицер мог получить защиту от индейцев даже в глубине Североамериканского континента. Любой индеец мог совершенно свободно покинуть племя или клан, в котором он вырос, в таком случае его бывшие соплеменники сообщали ему, что они не будут мстить за его смерть, если с ним что-то случится. С этого момента жизнь человека была только в его собственных руках и, фактически, до тех пор, пока он не найдёт новых защитников, не стоила ничего. Французские колониальные офицеры, в отличие от своих британских противников, активно пользовались преимуществом «родства». Например, в 1720 году британцы планировали установить форт в стратегическом месте недалеко от Ниагарского водопада, тем самым отрезая французов от «верхних постов» на западе. Губернатор Канады поручил французскому офицеру Луи-Тома Шабер де Жонкьеру (LOUIS-THOMAS CHABERT DE JONCAIRE), ранее взятому в плен враждебным племенем сенеки и усыновлённого ими, дипломатическим образом урегулировать проблему и добиться установления на этом месте французского форта, при том, что местным индейцам было более выгоден именно английский форт. Жонкьер собрал вождей племени и обратился к ним с просьбой разрешить ему построить дом, совет вождей сообщил ему, что так как он является их сыном, то он может построить дом где пожелает на земле племени, Жонкьер немедленно отправился в форт Фронтенак, откуда вернулся с рабочими и солдатами, и построил большой укреплённый дом, в дальнейшем переросший в мощную французскую крепость Ниагара. В 1711 году в период войны с Англичанами Жонкьеру и другим офицерам удалось вовлечь индейцев в войну с британцами. В критический момент, до принятия решения советом вождей, они ворвались в центр круга размахивая топорами, танцуя и распевая военные песни, постепенно вовлекая остальных индейцев, и тем самым вынудив их начать войну с англичанами (4). В 1755 году в сражении на озере Джордж погибло два известных французских офицера, усыновлённых индейцами. Губернатор Канады немедленно использовал этот факт в переговорах с индейцами, вынудив их идти мстить за их смерть. Таким образом, используя личные контакты полученные от торговли с индейцами, психологии, а так же отличные знания языков и наречий индейских племён Северной Америки, офицерам французской колониальной морской пехоты удалось превратить войну Семилетнею войну в «войну с французами и индейцами» (French and Indian War) как она теперь известна В США.
Мушкеты, состоящие на вооружении колониальной морской пехоты, значительно отличались от мушкетов французской и британской регулярной армии. Они были значительно легче и короче, что позволяло лучше применять их в военных действиях в лесу. Аналогичным оружием французы снабжали своих союзников индейцев. Лёгкие французские мушкеты производства Тюля настолько высоко ценились Британцами, что они вооружали трофейными мушкетами специально созданные подразделения «лёгкой пехоты», в задачу которых входило ведение боевых действий в лесу, «глубинная разведка», диверсии в тылу врага, действия в авангарде основных войск. Трофейными французскими мушкетами британцы так же вооружали своих союзных индейцев, предпочитающих французское оружие.
Униформа в колониальной морской пехоты Канады значительно отличалась от аналогичных подразделений морской пехоты в Европе, занимающихся охраной побережья Франции. Дело в том, что частые перебои с поставками, а во время войны постоянные блокады колонии, создавали условия для большого разнообразия в униформе и отхода от официального стандарта. Например, морские пехотинцы Канады часто носили индейские мокасины, легины (кожаные чулки), кожаные куртки или даже набедренные повязки на индейский манер. Дополнительным стимулом для перехода одежды на индейский манер являлось, то что в лесу одежда из ткани очень быстро превращалась в лохмотья, поэтому французские морские пехотинцы предпочитали одежду из кожи на индейский манер или вовсе ходили обнажёнными. Во время вторжения французов в долину реки Огайо в 1753-1754 годы, местные индейцы, ранее не сталкивавшиеся с французскими войсками, увидев столь пёстрое сборище, прозвали их «оборванцами». Тесак (укороченная сабля) был заменён более удобным для леса топором, ещё одной особенностью, выявившейся при осаде французами крепости Освего в 1756 году, было полное отсутствие палаток в данном подразделении. Оказалось, что палатки никогда во Франции не заказывались и солдаты морской пехоты в походе спят под тентами из елового лапника. Обустройство лагеря так же было очень своеобразно. Стандартный военный лагерь того времени и до сегодняшних дней- это компактное размещение часто квадратной или прямоугольной формы, где все солдаты на виду у своих офицеров. Лагерь солдат морской пехоты, был на индейский манер, то есть хаотично расположенные хижины на значительном удалении друг от друга, при котором управление лагерем было минимально, а офицеры были вынуждены полагаться на инициативность своих подчинённых. Такое расположение лагеря не позволяло обеспечить его нормальной охраной, быстро собрать солдат в случае нападения на лагерь, и делало его крайне уязвимым при нападении противника. Косвенной причиной падения крепости Освего как раз-таки послужил лагерь канадцев, состоящий из индейцев, местного ополчения и колониальной морской пехоты. Разбросанные по всему лесу хижины создали видимость гораздо большего лагеря, чем он был на самом деле. Переоценка сил осаждающих привело к падению морального духа британцев и ускорило падение крепости.
Храбрость и высокая инициативность солдат и офицеров морской пехоты неоднократно подчёркивалась современникам той эпохи, та же осада крепости Освего французами прошла без какой-либо нормальной предварительной разведки, численность защитников крепости была установлена не верно и значительно занижена, и если бы не цепь случайных обстоятельств, французы могли бы понести поражение. Достаточно характерен бой сводного французского отряда из около 500 человек, состоящего из индейцев, ополченцев и морских пехотинцев, попытавшийся напасть на английский конвой, возвращающийся из Освего, численностью от 1500 до 2000 человек. Французы как всегда атаковали противника, не зная его численности и достаточно быстро разметали авангард англичан, медленно поднимающийся на лодках вверх по реке. Командир французского отряда капитан Луи Кулон де Вилье (Louis Coulon de Villiers) отдал приказ возвращаться в лагерь, но прибыв туда с пленными и захваченной добычей он установил, что часть его солдат и индейцы, увлечённые перспективой разграбить брошенные британцами лодки, его приказ проигнорировали и втянулись в перестрелку с англичанами, к слову сказать, у индейцев был дополнительный интерес остаться на месте боя- это сбор скальпов с убитого неприятеля. Капитану де Вилье пришлось вернуться на место боя, продолжавшегося свыше 6 часов до наступления темноты. С темнотой, разведя ложные костры, де Вилье отступил, с трудом собрав своих людей, разбрёдшихся и заблудившихся за время боя в лесу. В бою канадцы и индейцы показали себя инициативными, но недисциплинированными солдатами. Расстреляв первые лодки, де Вилье отступил, при этом часть его солдат и индейцев, и даже офицеров, разбившись на мелкие группы, продолжали бой с англичанами и грабёж оставленных лодок. В результате де Вилье пришлось вернуться, чтобы им помочь, сражение растянулось на несколько миль вдоль реки, что привело к тому, что часть его солдат, просто заблудилась в лесу. В своём отчёте де Вилье указал, что он потерял убитым своего лейтенанта Жана-Батиста де Ганн де Мондидье (Jean-Baptiste de Gannes de Mondidier) и четырёх солдат пленными из-за увлечения ими грабежом, что было далеко не лестно для французского офицера. Канадский исследователь Анри-Раймон Касгрейн (Henri-Raymond Casgrain) в своей книге «война в Канаде 1756-1760. Монкальм и Леви» (Guerre du Canada, 1756-1760. Montcalm et Lévis) считал, что де Ганн мог быть застрелен по ошибке огнём с противоположного берега своими собственными людьми, принявшими его за врага в то время, когда он перебрался на западный берег реки с целью ограбления брошенных врагом лодок. Нападение французов на столь большой конвой послужило причиной для отмены любых конвоев в Освего, в результате крепость не дополучила 24 орудия, задержанных в одном из фортов на пути к крепости, и жалование защитников крепости, что так же послужило причиной её капитуляции месяцем позже.