Прямо скажу - они важнейший элемент репертуарной политики. Во-первых, зрители должны, как говориться переварить и обсудить впечатления от первого отделения.
Во-вторых, нужно отдохнуть и музыкантам, а если кому приспичило, посетить туалет, а он единственный во Дворце Алфераки.
Есть и уличный во дворе тоже одноместный, но без удобств и даже без лампочки освещения. А зимой сами понимаете, как это по темнотище. Это проблема для любого и каждого.
Так вот, восприятие музыки с переполненным мочевым пузырем совсем не то, что с опустошенным. Антракт в этом концерте не был предусмотрен.
У музыкантов, с этим делом, может быть, все было нормально. Они играли с упоением, но возможно, и самоотверженно.
Как публика? Не знаю!
Концерт был построен так, что перед каждым произведением или его частью выступал ведущий, прекрасно знающий репертуар и исполнителей. Делал интересные комментарии. И довольный дирижер каждый раз с улыбкой отходил в сторону, давая тому свое место.
И вдруг дирижер быстро пошел из зала. Я решил воспользоваться ситуацией и поспешил за ним. Тот стоял за дверью. Первая мысль была, а вдруг ему тоже нужно? Предложил ему отметиться первым, но он отказался, и я ворвался в оговоренное место.
Я был счастлив и снова натолкнулся на все еще стоявшего за дверью зала дирижера. Он ждал окончания комментариев. Я решил войти в зал за ним и стал рядом.
Мы хорошо знали друг друга и перекинулись несколькими фразами по поводу концерта и антракта. Через приоткрытую дверь было слышно, что происходило в зале.
Неожиданно дирижер вытолкнул меня раньше себя, и как раз, в этот момент ведущий протянул руку в мою сторону и громко позвал, «Маэстро!».
Но, им оказался я. Все смотрели на меня и радостно захлопали. Что было делать? Я решил подыграть, аплодируя над головой и раскланиваясь, солидно приветствовал публику.
Дирижер с весёлым видом вышел за мной и быстренько направился к своему месту перед оркестром. Также аплодируя и кланяясь, я прошел к своему месту и, когда садился, увидел, что у меня не застегнута ширинка брюк и оттуда торчит огромный подол белой рубахи.
Я показал всем своим видом и особенно руками, что в курсе, запихнул рубаху, куда надо и застегнул молнию. Музыканты, включая дирижера, и публика аплодировали мне и были явно в восторге.
Концерт продолжился при всеобщем удовольствии. Никто не спал и даже не дремал. А когда завершился, под аплодисменты и крики «браво», дирижер протянул в мою сторону руку и пригласил, как соучастника действа на сцену.
Я не стал ломаться, а с бравым видом вышел, подошел к дирижеру и мы под всеобщие вопли одобрения и даже свист поклонились публике и музыкантам.
Заметьте, я нигде не упомянул произведений, композиторов, исполнителей и впечатлений от них. Только занятные события. Но готов отстаивать свое мнение, что первые и не важны, их бы, в основном, быстро забыли, включая музыкантов.
А вот происшествия помнятся долго.
Я произвёл впечатления на исполнителей, как в отдельности на каждого, так и на оркестр в целом. То есть, как бы стал соучастником и примазывался к их славе.
Это отметил мой приятель, человек удивительного юмора, Володя Глушенко, родной брат известной актрисы Жени Глушенко, когда ему рассказывал эту историю.
Смеясь, он по нескольку раз поворачивал мою голову то в фас, то в профиль, пытаясь определить, достойно ли я прошел испытания славой?