— Что ты делал, пап? Моноколесо внуку подарил, которое теперь обратно забрал? Ты живешь в одном доме с внуком и не знаешь, в какой класс он ходит. Ты отказался довести его до клуба, когда он идти не мог. Ты от меня чего хочешь? Как у тебя вообще хватает совести после всего случившегося ко мне обращаться? Ты просишь меня бросить ребенка, чтобы жену твою до дома довезти? Извини, но мой приоритет — мой сын.
***
Дарья осторожно затягивала эластичный бинт на лодыжке сына. Кирилл морщился, закусывая губу, но не жаловался — в свои двенадцать он изо всех сил старался казаться взрослым.
— Сильно тяну? — тихо спросила Дарья, заглядывая сыну в глаза.
— Терпимо, мам. Просто печет немного.
— Это мазь, она должен печь. Зато связки быстрее в норму придут. Ты уверен, что доползешь до шахматного клуба? Может, пропустим сегодня?
Кирилл мотнул головой, его светлый вихор смешно качнулся.
— Нет, там сегодня турнир. Я не могу. И так уже такси заказал.
Дарья вздохнула, выпрямляясь. В пояснице что-то неприятно хрустнуло. Она подошла к окну и отодвинула занавеску. Внизу, прямо у их подъезда, стоял новенький «Ниссан» Сергея Петровича — ее свекра. Старик жил в этом же доме, двумя этажами выше, но за последние три месяца они видели его от силы пару раз, и то мельком в лифте.
Раздался резкий, дребезжащий звук домофона. Дарья вздрогнула. В груди мгновенно закипело раздражение, перемешанное с чувством обиды. Она знала, кто это. Знала еще до того, как рука потянулась к трубке.
— Кто там? — спросила она, стараясь придать голосу холодную вежливость.
— Даш, это я, — раздался бодрый, даже слишком жизнерадостный голос свекра. — Слушай, я тут за колесом заскочил. Владика сегодня привезли, он прямо загорелся покататься. Спустишь, или мне подняться?
Дарья на секунду прикрыла глаза. В голове пронеслось воспоминание двухнедельной давности: как она звонила ему, просила проводить Кирилла до занятий, потому что сама застряла на работе, а у сына нога тогда только-только начала болеть.
— Мне совсем не по пути, — ответил он тогда, хотя его работа находилась в трех минутах от шахматного клуба. — Я Зиночке обещал помочь с рассадой, она там на даче зашивается. Да и колено у меня что-то крутит на погоду... Вы уж там сами как-нибудь, ладно?
И вот теперь он стоит под дверью. Не ради внука. Ради Владика — внука своей новой жены, с которым он носился как с писаной торбой.
— Кирилл сейчас выходит, — коротко бросила Дарья в трубку домофона. — У него такси.
Она не открыла дверь в подъезд. Просто повесила трубку.
— Мам, это дед? — Кирилл уже натягивал кроссовок на здоровую ногу, опираясь на стену.
— Да. Опять за моноколесом.
Сын промолчал, но Дарья заметила, как потемнел его взгляд. Это колесо дед подарил ему на десятилетие — с помпой, с речами о том, что настоящий мужчина должен быть мобильным. Первое время он даже пару раз выходил с Кириллом во двор, придерживал за плечо, пока тот учился держать равновесие. Но потом в жизни Сергея Петровича появилась Зинаида, а вместе с ней — ее дочь, зять и двое шумных внуков. И родной внук как-то незаметно перешел в разряд «дальних родственников».
— Ты отдашь его? — спросил Кирилл, взяв рюкзак.
— А оно тебе нужно? Ты на нем последний раз в начале лета катался.
— Пусть берет, — Кирилл пожал плечами, стараясь скрыть обиду. — Мне все равно некогда.
Дарья проводила сына до лифта, помогая донести вещи. Сердце сжималось, когда она видела, как он припадает на правую ногу.
— Пять минут, — думала она. — Ему дойти до угла дома было пять минут. И он отказал.
Когда лифт уехал, она вернулась в квартиру и заперлась. Ей казалось, что если она сейчас увидит лицо свекра — это гладкое, довольное лицо человека, у которого «все схвачено», — она просто сорвется.
Через пять минут зазвонил ее мобильный.
— Даш, ну ты чего трубку-то бросила? — Сергей Петрович явно не чувствовал никакой неловкости. — Я Кирилла встретил, он сказал, что ты колесо отдашь. Владик там в машине изнылся весь. Можно я поднимусь, заберу?
Дарья стояла посреди кухни, сжимая в руке пустую кружку. Пальцы побелели.
— Знаете что, Сергей Петрович... — она замолчала, пытаясь справиться с комом в горле. — Забирайте вы это колесо совсем. Насовсем, понимаете?
На том конце возникла короткая пауза. Было слышно, как свекор причмокнул губами — его привычка, когда он обдумывал выгодное предложение.
— Да ладно тебе, Даш... Чего ты так сразу? Кирилл же еще катается, наверное...
— Не катается. Ему некогда. Он шахматами занимается, языками. У него нога растянута, если вы не заметили, когда он мимо вас в такси садился. Забирайте. Пусть Влад катается. Нам места в прихожей больше будет.
— Ну... — голос свекра потеплел, в нем появилось то самое «радостное согласие», от которого Дарье стало тошно. — Если вы так решили, то конечно. Чего вещи пропадать. Владке как раз по росту сейчас. Спасибо, Дашунь. Я тогда сейчас поднимусь?
— Нет. Я выставлю его в тамбур. Заберете сами. Я не одета, и... вообще, у меня мигрень начинается.
— А, ну ладно, ладно. Выздоравливай там! Мы тогда на выходных, может, заглянем? Зиночка пирогов напечет.
— Не надо пирогов, — отрезала Дарья. — Всего доброго.
Она выкатила тяжелое, пахнущее пылью и резиной устройство за дверь. Грохнула железная створка тамбура. Дарья вернулась в комнату и бессильно опустилась на диван. В голове гудело.
Вечером вернулся муж. Паша молча разулся, заглянул в комнату к сыну, который что-то увлеченно разбирал на компьютере, и прошел на кухню.
— Отец звонил, — сказал он, присаживаясь за стол. — Сказал, ты колесо отдала. Совсем.
Дарья поставила перед ним тарелку с ужином.
— Да. Совсем. Тебе жалко?
Павел вздохнул, ковыряя вилкой в тарелке.
— Да не в колесе дело, Даш. Ты же знаешь. Просто... он как будто откупается. Или мы для него — как склад бесплатных вещей. Я не понимаю, что с ним случилось. После смерти мамы он как будто память стер.
— Он не память стер, Паш. Он просто нашел место, где ему легче. Там дети Зинаиды на него смотрят как на благодетеля, заглядывают в рот. А мы... мы напоминаем ему о том, кем он был раньше. О твоей маме. О том, что у него есть обязательства.
Дарья присела напротив мужа, подперев щеку рукой.
— Помнишь, как мы мечтали переехать в его квартиру?
Павел горько усмехнулся.
— Ну да. Мечтатели. Квартира на набережной, высокие потолки. Своя-то у нас однушка, которую мы сдаем, чтобы эту трешку снимать. А он дом достраивает. Говорил же: «Вот дострою, съеду в тишину, а вы в старое гнездо заезжайте».
— Он это говорил до Зинаиды, — напомнила Дарья. — А теперь он там дом для ее внуков строит. Ты видел, какой там забор? Трехметровый. Я недавно проезжала мимо — там детская площадка такая, что в нашем дворе позавидуют.
— И что ты предлагаешь? — Павел поднял на нее глаза. — Пойти и потребовать? «Пап, отдай квартиру, нам тут тесно»?
— Нет. Я просто хочу, чтобы ты перестал надеяться. Чтобы мы перестали ждать его милости. Он живет в пяти минутах от нас. Сегодня он видел, как Кирилл ковыляет к машине. И знаешь, что он спросил? «Где колесо?». Он даже не спросил, что с ногой.
Павел замолчал. В кухне тикали часы, мерно и равнодушно.
— Я сегодня не открыла ему дверь, — тихо добавила Дарья. — Просто физически не смогла. Поняла, что если увижу его улыбочку, то выскажу все. И про маму его, и про Зинаиду, и про то, какой он дед.
— Может, и стоило высказать? — Павел наконец начал есть, но без всякого аппетита.
— А смысл? Он же не поймет. Скажет: «Ой, Дашка, ну ты чего такая нервная, ПМС, что ли? Я же как лучше хотел, освободил вас от хлама». Он всегда так делает. Переворачивает все так, будто он — жертва обстоятельств.
***
Следующие несколько дней прошли в каком-то странном оцепенении. Сергей Петрович больше не звонил. Вероятно, был слишком занят, обучая Владку кататься на подарке. Дарья старалась не думать об этом, сосредоточившись на работе и лечении Кирилла.
В субботу Павел затеял генеральную уборку. Он вытаскивал вещи из кладовки, что-то ворчал себе под нос, а потом вдруг позвал жену.
— Даш, глянь-ка.
На полу лежала старая коробка с детскими игрушками Кирилла. Сверху — потертый футбольный мяч.
— Помнишь? — Павел покрутил мяч в руках. — Это папа купил ему на пять лет. Они тогда все выходные на стадионе пропадали. Отец тогда еще... ну, другим был. Смеялся, подначивал его.
— Паш, не надо. Это было в другой жизни.
— Да я понимаю. Просто странно это. Человек же не может просто так... выключить чувства? Как тумблером. Чик — и родной внук тебе больше не интересен.
— Может, если этот человек — эгоист, — Дарья начала складывать вещи обратно в коробку. — Он всегда любил быть в центре внимания. Твоя мама это внимание ему давала. Потом ее не стало, образовалась пустота. Он испугался одиночества и прыгнул в первые попавшиеся руки, которые пообещали ему праздник каждый день. А в новой семье праздник поддерживать легче, если ты там — «добрый волшебник» с деньгами и подарками. А мы — мы реальность. С нами надо решать проблемы, слушать про растяжение связок, сопереживать. Это скучно, Паш. Это требует усилий.
Раздался звонок телефона. Павел глянул на экран.
— О, легок на помине. Отец.
Дарья замерла. Павел включил громкую связь.
— Паш, привет! — голос Сергея Петровича звучал натужно, без привычной бодрости. — Ты дома?
— Привет, пап. Дома. Что-то случилось?
— Да тут такое дело... Владка упал с этого колеса. Руку сломал, в двух местах. Зина в истерике, я в травмпункте сижу. Ты не мог бы подъехать? Надо ее отвезти домой, а то у меня машина что-то барахлить начала, боюсь, заглохну по дороге.
Дарья почувствовала, как внутри все заледенело. Нет, она не радовалась чужому горю — мальчишку было жалко. Но ситуация была настолько абсурдной, что хотелось рассмеяться в голос.
— Пап, — голос Павла стал на удивление твердым. — Ты же знаешь, у Кирилла нога. Я обещал его сегодня к врачу отвезти на перевязку и контрольный снимок.
— Ой, да подождет ваш снимок! Тут ребенок со спицами, может быть, лежать будет! Паш, ну ты чего, родные же люди... Зинаиде совсем плохо, у нее давление подскочило.
Павел посмотрел на Дарью. Она молча покачала головой, глядя на него в упор. В ее глазах была такая решимость, которой он не видел уже давно.
— Нет, пап, — спокойно ответил Павел. — Не подождет. Мы уже выходим. Вызови такси, сейчас это быстро.
— Такси? В такой момент? Ты... ты серьезно? Сынок, я от тебя такого не ожидал. Столько для вас делал...
На том конце раздались короткие гудки. Павел медленно положил телефон на стол.
— Ну вот и все, — тихо сказал он. — Кажется, про квартиру на набережной можно забыть навсегда.
Дарья подошла к нему и положила руки на плечи.
— Знаешь... а мне даже легче стало. Мы найдем способ. Возьмем ипотеку, расширим нашу однушку. Зато это будет наше. Без всяких «но» и вечного чувства, что мы должны кланяться за каждый жест.
***
Вечер того дня прошел удивительно тихо. Они втроем заказали пиццу, смотрели какой-то старый фильм. Кирилл чувствовал, что атмосфера в доме изменилась — ушло то тягостное ожидание, которое висело в воздухе последние годы.
Около десяти вечера в дверь позвонили. Не в домофон, а именно в дверь квартиры. Павел пошел открывать. На пороге стоял Сергей Петрович. Он выглядел постаревшим сразу на десять лет. Плечи осунулись, лицо серое.
— Пришел сказать... — он запнулся, глядя на сына. — Колесо это... на лестнице стоит. Заберите. Не нужно оно нам.
— Как Влад? — спросил Павел, не делая попытки впустить отца.
— В гипсе. Домой отвезли. Зина со мной не разговаривает. Говорит, это я виноват, не усмотрел. Колесо это проклятое подсунул...
Дарья стояла в глубине прихожей. Она видела, как старик ждет приглашения войти. Ждет, что его сейчас пожалеют, нальют чаю, скажут, что Зинаида неправа. Но в квартире стояла тишина.
— Хорошо, отец. Мы заберем, — сказал Павел. — Тебе вызвать такси до дома?
— Да я... я же в этом доме живу, Паш. Ты чего?
— Ах да. Забыл. Просто мы тебя так редко видим, что я уже начал забывать, где ты живешь.
Сергей Петрович постоял еще немного, переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд метался по знакомым вещам в прихожей, по лицу сына, по фигуре Дарьи. Он явно хотел что-то сказать — может быть, про ту самую квартиру, или про дом, или просто извиниться. Но слова не шли. Слишком много тишины накопилось между ними за эти годы.
— Ладно. Пойду я.
Он развернулся и побрел к лифту. Павел закрыл дверь на оба оборота.
— Будем забирать? — спросила Дарья, указывая на дверь.
— Нет. Пусть стоит. Завтра выставлю на продажу. Деньги Кириллу на новый велосипед пойдут. Хороший, горный. Чтобы сам мог ездить, куда захочет.
***
Отношения со свекром не прервались совсем, но стали формальными: поздравления с днем рождения в мессенджерах и сухие вопросы о здоровье. Сергей Петрович окончательно переехал в свой загородный дом, а квартиру на набережной выставил на продажу — Зинаида настояла, что им нужны деньги на «обучение внуков за границей». Ее внуков, конечно.
Павел и Дарья, вместо того чтобы расстраиваться, неожиданно для самих себя решились на сложный шаг: продали свою однушку, добавили накопления и взяли квартиру в строящемся доме в совершенно другом районе, подальше от «семейного гнезда». Там, из окна двенадцатого этажа, был виден парк, по которому Кирилл — теперь уже совершенно здоровый — гонял на новом велосипеде.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.