― Э-э-э-й! Открывайте, мама пришла! ― полная, неопрятная женщина в возрасте со всей силы колотила в дверь дома. Внутри ей явно не были рады. В форточку показалась молодка с недовольным лицом и крикнула:
― Зинаида Кондратьевна, уходите, мы вас не впустим. Вы себя вести не умеете. Сколько раз просила, хотя бы перестаньте всех обижать и ругаться, у меня ребёнок! ― настойчиво просила хозяйка дома.
― И чо-о-о? Ребёнок твой не на облаке живёт. ― продолжала биться кулаками и коленками баба. Ещё минут пять лупила в дверное полотно, пока кулак не покраснел. Плюнула, развернулась и, оставив сумки, поковыляла восвояси.
Зинаида Кондратьевна, что еженедельно заходит с непрошеным визитом к молодой семье, приходится родственницей им, а точнее ― она мать Валеры и свекровь Кати. Молодые женаты два года. Для обоих это второй брак: Валерик в разводе стараниями маменьки, бездетный; Катерину муж бросил с ребёнком. Поженились, отношения в новой семье душевные, ровные, если бы не набеги беспардонной мамы Зины. Валера стеснялся матери, был противоположностью ей. Умный, начитанный, с образованием. Работал экспедитором. Живя с супругой в селе, вывозил «своих» на выставки, в театры. Но, только мать… а родителей не выбирают.
Катерина с педагогическим образованием. В селе школы нет, и девушка пошла работать в библиотеку при сельском доме культуры.
Свекровь, Зинаида Кондратьевна, была невоспитанной, несдержанной, грубоватой женщиной. Работала на частной ферме дояркой. Она, и все её «коллеги» по доильным аппаратам, на «службе» по привычке бранились. У Зинаиды Кондратьевны в обычай вошло выражаться. Если бы коровы понимали человеческий язык, у них молоко скисало, ещё в вымени. Валерка женился, она поспешила в гости уже через неделю. Без предупреждения, с утра пораньше, купила тульских пряников, карамелек. Пришла, уселась и поучает:
― Кать, чо малый у тебя кашу не ест? Наверное, каша ― дрянь. Га-га-га! ― нахамила свекровь. И спокойно продолжала громко отхлёбывать чай и чавкать пряниками.
― Ну, нельзя же так откровенно говорить грубости! — чуть не плача, возмущалась Катюша.
— И ч-о-о-о! — апеллировала мама Зина. Она «чокала» постоянно, это был универсальный выверт из любой затруднительной ситуации.
Свекровь пускали в дом с большой неохотой. Придёт, приволочёт кошёлки с едой. Наестся, надуется чаю, обидит и отчалит. Катюша после её визитов всегда плакала. Потом невестка решила не пускать Зинаиду Кондратьевну. Валера сам навещал мать, но это не мешало маме Зине приходить по-прежнему воскресным утром с сумками, колотить в дверь, с криком впустить. Катя, принципиально не открывала.
Соседи, глядя из-за заборов на этот спектакль, подбадривали неумную женщину:
— Давай, Кондратьевна, сильнее бей, должны открыть! — и тут же языкастые соседки пускались в смех. А вспотевшая свекровь, отбарабанив положенное, оставляла сумки с продуктами на крыльце и уходила.
Вдруг настало воскресенье, когда мама Зина перестала прорываться к сыну в дом. Но сумки с продуктами регулярно приносила, ставила поклажу, молча вздыхала и топала домой. Валера с Катей продукты не возвращали, неудобно: человек от души приносит. Сын любил мать, обижать не хотел. Катина зарплата — слёзы, с сыном Артёмкой постоянно на больничных. Валера один добытчик, мать это понимает.
«Выходит, не такая она глупая, бесчувственная женщина!» — как-то задумалась Катюша. Но запрет на штурмы мамы Зины не сняла. Уж очень пугали Катю свекровины бестактные замечания, сования носа в личную жизнь. И зычный голос с вечным «чоканьем». Ну, нет! Без неё лучше.
И всё же Катя судила о свекрови поспешно. И настоящую Зинаиду Кондратьевну так бы не узнала, если бы не горе.
Оно случилось с маленьким Артёмкой. Ребёнок заболел. Сильно, серьёзно. Стал часто жаловаться на боль в груди, ослабел, всё время лежал и плакал. Когда ночью мать услышала его дыхание, она испугалась и разбудила мужа. Всё как в тумане: скорая, детская больница, приёмное отделение, ординаторская… Врач — пожилой, опытный, посадил перед собой взволнованных родителей и произнёс:
— У мальчика врождённое заболевание сердца. Название вам ничего не скажет. Необходима немедленная операция. Вы согласны? Всё осложняется тем, что пока вы собираете документы для операции по квоте, время будет упущено. Да и квоты на бесплатные операции ограничены. Очередь на месяцы. Вы понимаете, о чём я говорю?
Катя завыла. Нет, это невозможно, чтобы её мальчик умер в больнице без помощи! Она сделает всё невозможное.
— А платно, сколько будет стоить эта операция? — прямо спросила отчаявшаяся женщина.
Супруги ехали домой, Валерий в машине пытался тактично поговорить с женой:
— Катюш, понимаю тебя, но где мы возьмём такую сумму? Ты возьмёшь кредит, я возьму. Здесь надо продумать ещё вариант. Подожди, может, на работе мне ребята помогут. Ну, не плачь, пожалуйста.
Катя лила слёзы всю дорогу.
Прошло несколько дней. Потом было воскресенье. Пришла Зинаида Кондратьевна. Тихо постучала в дверь, и Катерина открыла. Не до скандалов как-то, не до выяснения отношений, когда беда в доме. И стук в дверь был каким-то порядочным.
Вошла, по обычаю, с сумками: авоська с продуктами, и пакет. Села на диван в комнате, даже чаю не потребовала с пряниками. Потом начала рыться в пакете, с которым пришла. Из пакета на стол полетели стопки денег, перевязанные канцелярскими резинками. В пакете доверху лежали деньги! Потом маме Зине надоело пачками вытаскивать, она просто вытряхнула содержимое.
У Валеры и Кати от удивления вытянулись лица. Валера спросил:
— Мам, это что?
— А чо? Лечите малого. Помните, я год назад дом продала, от мамки с папкой остался? Каменный, с фруктовым садом. Деньги на вкладе лежали, вот пригодились. — Кондратьевна хотела помочь мальчику и надеялась, что её не выгонят. Она захлюпала носом, заревела, зарыдала, трясясь полным телом. Душа у неё была живая и любящая…Катюшка поняла, какая она слепая была! Подскочила к маме Зине, прижалась к её мягкому плечу. Постояли, поплакали по-бабьи, поняли всё без слов.
Артёмке сделали срочную операцию. Мальчишка быстро пошёл на поправку. Врач сказал: «Вовремя успели».
Через год в семье родился ещё один ребёнок: дочь Даша. Свекровь приходила к сыну, когда хотела, ей всегда были рады. Другая она стала: «чокать», конечно, не перестала, да это не важно. Обидных слов от неё теперь не услышишь. В дела семьи не вмешивается, даже чай хлебать старается тише.
Внуки в бабушке души не чают, бегают и ползают за ней, не отрываясь от юбки. От такой отрываться нельзя. За такого человека держаться надо крепко, потому что на него можно положиться. Пусть и покажется негодящим. Просто надо приглядеться внимательно.
