Знаете, есть фильмы, которые после просмотра оставляют легкое послевкусие, а есть те, которые заходят в гости и селится где-то под ребрами. «Мальчик в полосатой пижаме» — как раз такой. Его не пересматривают каждый год, потому что это слишком больно. Но забыть его — невозможно.
Давайте честно: это не просто история о Холокосте. Это история о детстве, которое по глупой случайности заперли по разные стороны колючей проволоки.
Мир глазами того, кто еще не научился ненавидеть
Главный герой — Бруно. Ему восемь лет. В этом возрасте война — это что-то далекое и непонятное, взрослые разговоры, которые доносятся из-за двери, и скука. Бруно не знает, что такое политика, нация или «окончательное решение вопроса». Он знает, что такое друзья, приключения и тоска по дому, когда тебя вырывают из уютного Берлина и везут куда-то в глушь, где пахнет гарью и тоскливо кричат трубы.
Именно его наивность — самый страшный контраст фильма. Мы, зрители, понимаем всё. Мы знаем, что за этим забором, почему у людей на головах странные цифры вместо имен и откуда берется тот самый «неприятный запах», который раздражает маму Бруно. А он — нет. Он просто видит мальчика. Такого же, как он. Только очень худого и грустного.
Дружба, которой не должно было случиться
Шмуль. Мальчик по ту сторону. Когда Бруно впервые видит его сидящим на земле среди кучи мусора, он не видит врага. Он не видит «еврея», «паразита» или «крысу» — как учил его болтливый учитель и как шепчутся солдаты. Он видит странного мальчика в пижаме, с которым, оказывается, можно поговорить, когда скучно.
Их разговоры — это горькая ирония.
— У тебя есть друзья? — спрашивает Бруно.
— Нет, — отвечает Шмуль.
— А почему у вас во дворе так много народу?
— Мы все здесь живем.
Они говорят на разных языках жизни. Для одного «двор» — место для игр, для другого — тюрьма. Для одного «пижама» — странная одежда, для другого — униформа смерти. Но дети находят общий язык там, где взрослые возвели стены. Им плевать на разницу в происхождении. Им важно, что у них обоих нет друзей и что у обоих есть папы.
Роковая ошибка чистого сердца
Финал этого фильма не просто трагичный — он какой-то неправильный, выворачивающий душу наизнанку.
Когда Бруно решает перелезть под забор, чтобы помочь Шмулю найти отца, он не идет на подвиг. Он идет играть. Для него это — последнее и самое большое приключение. Он надевает «полосатую пижаму», которую ему принес друг, и становится «своим». В тот момент, когда его ведут в толпе других людей, закутанных в робы, он еще не боится. Он думает, что это игра. Он ищет глазами Шмуля, чтобы вместе поесть и пойти домой.
И вот тут случается самое страшное. Мы смотрим на экран и видим этих двоих мальчишек, которые держатся за руки в темной толпе, идущей в газовую камеру. Мы кричим про себя: «Остановитесь! Снимите его! Он не отсюда!» Но никто не слышит. Для системы они — просто номера. Для нас — дети, которые так и не поняли, что случилось.
Бруно до последнего держит Шмуля за руку. Он, наверное, боится, но не понимает, что происходит. Он просто думал, что сейчас польет дождик, и они пойдут домой.
О чем это кино на самом деле?
«Мальчик в полосатой пижаме» — это не фильм о войне. Это фильм о том, как глупы и жестоки границы, которые мы, взрослые, рисуем на картах и в головах. О том, что самое человечное в этой истории — у восьмилетних детей, а самое звериное — у тех, кто по долгу службы обязан быть рассудительным.
Это история о том, что настоящая трагедия не в том, что погиб немецкий мальчик, а в том, что погибли дети. Все дети. И те, кто по «нужную» сторону забора, и те, кто по «неправильную».
Режиссер не показывает нам ужасов концлагеря. Он показывает нам закат, пустую одежду, оставленную у входа, и запертую дверь. И это страшнее любых спецэффектов. Потому что наше воображение дорисовывает самое страшное — тишину.
И когда отец Бруно, офицер, который отдавал приказы, находит гору одежды и видит знакомую куртку сына... в этот момент до него доходит вся чудовищность машины, которую он обслуживал. Но, как это часто бывает в жизни, понимание приходит слишком поздно. Когда поезд уже ушел. В прямом и переносном смысле.