Из пяти кораблей вернулся один. Из 265 моряков – восемнадцать. Капитан погиб на полпути. И всё равно это плавание считается величайшим в истории человечества.
Сентябрь 1519 года. Испанский порт Санлукар-де-Баррамеда. Пять потрёпанных кораблей медленно выходят в открытый океан. На борту – горстка авантюристов, должников, беглых каторжников и несколько дворян с амбициями. Командует ими португалец на испанской службе с именем, которое войдёт в учебники: Фернан Магеллан. Куда они плывут – толком не знает никто, включая самого командира. Зато все знают зачем: за специями. За гвоздикой и мускатным орехом, которые в Европе стоили дороже золота.
Часть 1. Человек, которого ненавидели свои же
Магеллан был неудобным человеком. Это нужно понять с самого начала, иначе вся история не складывается.
Португалец по рождению, он долго служил португальской короне – воевал в Индии, участвовал в захвате Малакки, вернулся домой с боевыми ранениями и просьбой повысить жалование. Король Мануэл I отказал. Причём, по некоторым источникам, демонстративно отвернулся во время аудиенции. Это было оскорбление, которое Магеллан не простил.
Он переехал в Испанию, сменил гражданство и предложил молодому королю Карлу I (будущему императору Карлу V) то, от чего тот не смог отказаться: западный маршрут к Молуккским островам – так называемым Островам Пряностей. По договоренности, восточный путь принадлежал Португалии. Западный, теоретически, должен был достаться Испании. Вопрос был только в том, существует ли он вообще.
Магеллан утверждал, что существует. Его главным аргументом была карта, которую он якобы видел в личном архиве немецкого картографа Мартина Бехайма. На ней в Южной Америке был обозначен пролив. Никто этого пролива не видел. Но Магеллан верил.
Малоизвестный факт: испанские капитаны, назначенные в его экспедицию, с первого дня готовили против него заговор. Они считали командира самозванцем и иностранцем, не имеющим права ими командовать. Письма с планами мятежа были написаны ещё до выхода из порта и дошли до наших дней в испанских архивах.
Флотилия вышла 20 сентября 1519 года. На борту пяти кораблей («Тринидад», «Сан-Антонио», «Консепсьон», «Виктория» и «Сантьяго») находились 265 человек, пушки, сухари на два года, 58 арбалетов, 7 бочонков с изюмом и переводчик-малаец по имени Энрике, которого Магеллан купил в Малакке ещё в 1511 году. Роль Энрике в этой истории окажется неожиданно большой, но об этом позже.
Часть 2. Южная Америка, зима и бунт
Первые месяцы плавания были относительно спокойными. Атлантику пересекли без особых приключений. Но когда флотилия добралась до берегов Южной Америки и начала двигаться на юг вдоль побережья в поисках пролива – начался кошмар.
Бухта Сан-Хулиан, Патагония. Апрель 1520 года. Южное полушарие, осень, дикий холод. Магеллан принял решение зимовать, и это стало последней каплей для недовольных капитанов. Три из пяти кораблей подняли мятеж. Капитаны Картахена, Кесада и Мендоса потребовали повернуть обратно.
То, что произошло дальше – маленький шедевр психологической войны. Магеллан не стал штурмовать мятежные суда. Он отправил на один из них небольшую шлюпку с письмом, якобы для переговоров. Внутри шлюпки сидел убийца с кинжалом. Главарь одного из мятежей был зарезан прямо на палубе. Остальные сдались.
Расправа была жёсткой даже по меркам XVI века. Одного капитана четвертовали и посадили на кол. Другого высадили на необитаемый берег – по сути, обрекли на смерть. Третьего заковали в кандалы, но потом помиловали, потому что нужен был опытный штурман.
Зимовка затянулась на пять месяцев. Именно здесь впервые в европейских источниках появились описания патагонцев – местных жителей гигантского, по меркам испанцев, роста. Хронист экспедиции Антонио Пигафетта написал, что они были «настолько высоки, что мы едва доставали им до пояса». Скорее всего, он преувеличил. Но образ «патагонских великанов» на двести лет прочно вошёл в европейскую мифологию.
В мае того же года во время разведки погиб корабль «Сантьяго» – сел на мель во время шторма. Экипаж уцелел, но флотилия лишилась одного из пяти судов.
Часть 3. Пролив, который существовал
Октябрь 1520 года. Флотилия снова движется на юг. И вот, 21 октября, впередсмотрящий замечает у берега нечто похожее на устье реки. Магеллан приказывает двум кораблям зайти и проверить.
Они вошли и не пропали на несколько дней. Когда вернулись, матросы стреляли из пушек и кричали от радости: впереди был не залив, а пролив. Узкий, извилистый, продуваемый насквозь, но настоящий. Тот самый, который сегодня носит имя Магелланов пролив.
Переход занял 38 дней. Это был ад: скалы, туманы, непредсказуемые течения, глубина, которую невозможно было измерить тогдашними методами. Вдоль берегов по ночам горели огни – то ли костры, то ли что-то другое. Магеллан назвал эту землю Огненной. Так она и называется по сей день – Tierra del Fuego.
В середине перехода случилось ещё одно предательство. «Сан-Антонио», самый большой корабль флотилии с большей частью продовольствия, тайно повернул назад и ушёл в Испанию. Его капитан потом наговорил на Магеллана бог знает что – что тот безумец, что всё погибнет, что нужно спасаться. Часть этих доносов сохранилась в испанских архивах.
Когда 28 ноября 1520 года три оставшихся корабля вышли в неизвестный океан, Магеллан заплакал. Это зафиксировал Пигафетта, человек, чей дневник стал главным источником по этой экспедиции. Командир плакал от облегчения. Океан он назвал Тихим, потому что после пролива море казалось зеркальным.
Малоизвестный факт: Магеллан был первым европейцем, прошедшим этим маршрутом, но, возможно, не первым человеком, знавшим о проливе. Некоторые историки полагают, что португальцы могли открыть его ещё в 1510-х годах, засекретив информацию. Именно это и могло быть источником той самой карты, которую видел Магеллан.
Часть 4. Тихий океан, смерть командира и финиш без героя
Тихий океан оказался чудовищно большим. Этого не ожидал никто, включая Магеллана. По его расчётам, Острова Пряностей должны были находиться в нескольких неделях пути. В реальности флотилия шла через пустой океан почти четыре месяца.
Цинга, голод, жажда. Пигафетта описывает, как матросы ели кожаные нашивки с рей, предварительно замочив их в морской воде на несколько дней. Пили что попало. Умирали. За всё время перехода встретили только два крошечных необитаемых атолла – ни пресной воды, ни еды.
В марте 1521 года флотилия добралась до Марианских островов, потом – до Филиппин. Здесь Магеллан совершил роковую ошибку: вмешался в местный политический конфликт. Один из островных вождей Хумабон попросил его помочь разобраться с непокорным соседом, вождём Лапу-Лапу с острова Мактан. Магеллан согласился.
27 апреля 1521 года испанский отряд вошёл в воды у берегов Мактана. Их было около 60 человек. Воинов Лапу-Лапу – более тысячи. Магеллан получил копьё в ногу, потом – удар по голове. Отступить ему не дали.
Смерть командира перевернула всё. Часть экипажа была убита на пиру, который устроил якобы союзный вождь Хумабон – тоже предал. «Консепсьон» сожгли сами – слишком мало осталось людей, чтобы управлять тремя кораблями. Оставшиеся два судна с трудом добрались до Молуккских островов, загрузили пряности.
«Тринидад» попытался вернуться через Тихий океан на восток, потерпел неудачу и был захвачен португальцами. «Виктория» под командованием испанца Хуана Себастьяна Элькано пошла на запад, вокруг Африки и 6 сентября 1522 года вошла в тот самый порт Санлукар-де-Баррамеда, из которого три года назад вышла флотилия.
На борту было 18 человек. Истощённых до предела. Но с трюмом, полным гвоздики.
Малоизвестный факт: тот самый малаец Энрике, купленный Магелланом ещё в Малакке, был первым человеком, совершившим кругосветное путешествие – раньше всего экипажа «Виктории». Когда корабли добрались до Филиппин, Энрике заговорил с местными жителями и те его поняли. Это означало, что он вернулся в родную языковую среду, обогнув земной шар. Магеллан обещал дать ему свободу после возвращения. Новый командир Энрике обещания не выполнил. Судьба Энрике после гибели Магеллана неизвестна – он просто исчезает из хроник.
Что это плавание изменило на самом деле
Пять тезисов, без которых картина неполна.
Земля стала меньше и больше одновременно. До 1522 года карты врали. Тихий океан занимал треть земного шара, а европейцы этого не знали. Экспедиция Магеллана и Элькано дала первые реальные представления о пропорциях планеты.
Специи потеряли в цене. Не сразу, но торговая монополия была подорвана. Западный маршрут к Молуккам стал реальным, пусть и безумно сложным. Рынок начал меняться.
Появилась «потерянная дата». Когда экипаж «Виктории» вернулся, они обнаружили, что потеряли ровно один день по сравнению с теми, кто оставался в Испании. Они двигались на запад, против солнца, и время незаметно сместилось. Это наблюдение легло в основу понятия о линии перемены дат – той самой, которую мы используем по сей день.
Магеллан не получил никакого памятника на родине. Ни в Португалии, ни в Испании его долго не считали героем. Официальным триумфатором стал Элькано – он довёл корабль. В истории командир и финишёр делят славу не слишком по-братски до сих пор.
Авантюра как двигатель прогресса. Экспедиция была плохо спланирована, финансово рискованна, политически сомнительна и держалась на личном упрямстве одного человека. Именно поэтому она получилась.
А вот вам вопрос, который стоит задать: если бы испанский король Карл I знал, что из пяти кораблей вернётся один, а сам командир погибнет, он бы всё равно дал добро на экспедицию? И что это говорит о том, как на самом деле принимаются великие решения?
Пишу об истории так, как её не преподавали в школе. На канале таких историй много. Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующую.