Эскалация конфликта на Ближнем Востоке многократно увеличила риски сбоев в работе Ормузского пролива — ключевой морской артерии, через которую проходит от 15% до 20% всей мировой торговли нефтью и значительные объемы сжиженного природного газа. Любая дестабилизация в этом регионе грозит серьезными последствиями для глобальной энергетической безопасности.
По словам Джейсона Дэвиса, аналитика исследовательской компании GlobalData, рынки уже реагируют на угрозу: мировые цены на нефть марок Brent и WTI подскочили на 10–13%. «Сейчас цены в большей степени определяются безопасностью судоходства и доступностью судов, а не поставками с месторождений, — отмечает эксперт. — Рынок рассматривает это как логистический шок, а не производственный». Даже при наличии свободных добывающих мощностей в странах Персидского залива, нефть становится «реальной» только тогда, когда ее можно безопасно отгрузить и доставить покупателю. Изменение маршрутов танкеров и очереди в портах могут быстро сократить доступные объемы, усиливая волатильность и толкая цены вверх.
Уязвимость стран региона к блокировке пролива неодинакова. Саудовская Аравия и ОАЭ имеют возможность перенаправить часть экспорта через трубопроводы и терминалы за пределами Ормузского пролива, однако их пропускная способность ограничена. В то же время Бахрейн, Кувейт и Катар критически зависят от этого морского пути и находятся в наиболее рискованном положении. Для них проблема заключается не только в цене, но и в физическом объеме поставок. Длительное и серьезное нарушение судоходства может увеличить дефицит бюджета этих стран на 1-3 процентных пункта ВВП.
Риски распространяются и на перерабатывающие отрасли. Ограничения на нефтеперерабатывающем заводе Sitra в Бахрейне или возможные сбои в работе нефтехимического хаба Shuaiba в Кувейте показывают, как быстро могут пострадать НПЗ и логистические цепочки. «Когда нефтеперерабатывающие и нефтехимические предприятия замедляют работу, экономический удар распространяется за пределы сырой нефти, затрагивая топливо, пластмассы и промышленные товары, создавая более широкое инфляционное давление», — поясняет Дэвис.
Особую озабоченность вызывает экспорт СПГ из Катара, поскольку все его поставки проходят через Ормузский пролив. Крупнейшие азиатские покупатели, такие как Япония, Южная Корея и Индия, полностью зависят от стабильности этих поставок. Длительная задержка или закрытие пролива, вероятно, вызовет резкий скачок спотовых цен на СПГ в Азии, что подстегнет глобальную энергетическую инфляцию и сделает цену на нефть выше 100 долларов за баррель вполне реальной.
Параллельно растут и страховые взносы за военные риски, которые сами по себе становятся ограничивающим фактором. По некоторым данным, премии выросли на 50%, что увеличивает стоимость каждого рейса для супертанкера водоизмещением 100 млн тонн с примерно 250 000 до почти 400 000 долларов. Это повышает конечную цену и отпугивает перевозчиков даже без формального закрытия пролива.
Дальнейшее развитие событий зависит от трех ключевых факторов: объявит ли Иран о блокаде, какой объем поставок удастся перенаправить по альтернативным маршрутам и какова будет продолжительность и интенсивность морских угроз. Если пролив останется открытым, но под угрозой, рынки ожидает постоянная волатильность и периодические перебои с поставками. В случае же его фактического закрытия мировую экономику ждет ценовой шок и серьезная дестабилизация энергетических рынков.