Глава 42
Октябрь в Лейпциге выдался на удивление тёплым. Листья на деревьях уже пожелтели, но солнце всё ещё грело по-летнему, и город казался золотым.
Ника вышла из мастерской и остановилась на ступеньках, подставив лицо лучам. Работа над манускриптом подходила к концу, Ханс Мюллер сегодня впервые за всё время похвалил её вслух, сказав: "Фрау Соколова, вы справились блестяще". Это было почти неприлично — столько эмоций от немца.
— Ника.
Она обернулась. Маркус стоял рядом, в своём неизменном тёмно-синем пальто, с лёгкой улыбкой.
— Вы сегодня рано, — заметила она.
— Я специально, — ответил он. — Хотел пригласить вас на прогулку. Погода такая, что грех сидеть в мастерской.
Она колебалась секунду. Потом кивнула.
— Хорошо. Я только сумку оставлю.
Они шли по набережной, вдоль канала, где медленно плыли утки и редкие прогулочные лодки. Город шумел где-то вдалеке, а здесь было тихо, почти по-деревенски уютно.
— Вы стали другой, — вдруг сказал Маркус.
— В каком смысле?
— Спокойнее. Раньше в вас была... боль. А теперь — тишина. Как будто вы что-то отпустили.
Ника молчала, глядя на воду. Она не рассказывала ему о разрыве с Саней, но Маркус, кажется, чувствовал всё без слов.
— Я отпустила, — тихо сказала она. — Пришлось.
— Это больно, — кивнул он. — Но иногда необходимо.
Они прошли ещё немного. Потом Маркус остановился и повернулся к ней.
— Ника, я хочу сказать вам одну вещь. Просто чтобы вы знали.
Она подняла на него глаза.
— Я понимаю, что сейчас не время. Что вы ещё не оправились, что ваше сердце занято — даже если его там больше нет. — Он говорил спокойно, без нажима. — Но я хочу, чтобы вы знали: я здесь. Я никуда не тороплюсь. И если когда-нибудь вы захотите попробовать что-то другое — не вместо, а просто другое — я буду ждать.
Ника смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается тёплая волна. Не страсть, не безумное влечение — благодарность. Чистая, светлая благодарность к человеку, который не требовал, не давил, не обесценивал её боль.
— Маркус, — начала она.
— Не надо ничего отвечать, — перебил он мягко. — Просто знайте. А теперь давайте выпьем кофе. Вон там, кажется, открылась новая кондитерская.
Он улыбнулся и указал на маленькое кафе через дорогу. Ника улыбнулась в ответ и пошла за ним.
В кафе пахло корицей и ванилью. Они сидели у окна, пили обжигающий кофе, ели штрудель (совсем не такой, как у тёти Людмилы, но тоже вкусный) и говорили о книгах, о путешествиях, о жизни. Маркус рассказывал про свою поездку в Тоскану, где он реставрировал старинные фрески в маленькой церкви.
— Представляете, — смеялся он, — я, лютеранин, реставрирую католическую церковь. Местный священник сначала смотрел на меня волком, а потом мы подружились и теперь переписываемся.
Ника слушала и ловила себя на мысли, что ей легко. Спокойно. Хорошо.
Впервые за долгое время хорошо.
Вечером, вернувшись в общежитие, она достала телефон. Привычным движением открыла диалог с Саней. Последнее сообщение — то самое, трёхнедельной давности: "Я рад, что у тебя всё хорошо".
Она смотрела на экран и не чувствовала ничего. Пустота, о которой говорил Маркус. Тишина.
— Ты чего застыла? — Джованна заглянула в комнату. — Иди ужинать, я пасту сделала!
Ника убрала телефон, встала и пошла на кухню.
Жизнь продолжалась. С пастой, с кофе, с прогулками, с Маркусом, который не требовал, а просто был рядом. И, может быть, этого было достаточно.
Может быть, это и есть счастье — не то, о котором мечтаешь, а то, которое находишь, когда перестаёшь ждать.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал