Глава 39
После пяти дней тюремной эпопеи Эндрю нуждался в отдыхе. Настя — в том, чтобы побыть с ним наедине. Анна — в том, чтобы командовать бабушкой. А бабушка — в том, чтобы командовать всеми.
— Мы уезжаем на ночь, — объявила Настя за завтраком. — В пустыню. Только вдвоём.
— В пустыню? — переспросила Анна с набитым ртом. — А можно с вами?
— Нельзя, — твёрдо сказал Эндрю.
— Почему?
— Потому что в пустыне ночью холодно и страшно.
— А вы не замёрзнете?
— Мы будем греться, — уклончиво ответила Настя и покраснела.
— Чем греться? — не унималась Анна.
— Костром, — быстро сказал Эндрю. — Разведём костёр.
— А можно мне с вами костёр?
— Анна, — вмешалась бабушка, — оставь родителей в покое. У них свидание.
— Что такое свидание?
— Это когда взрослые целуются и смотрят друг на друга глупыми глазами.
— А, — понимающе кивнула Анна. — Как вы с дедушкой?
— Мы с дедушкой уже старые для этого.
— А почему тогда вы на него так смотрите, когда он звонит?
— Я смотрю, потому что он глупости говорит, — отрезала бабушка. — Ешь давай.
— Ладно, — вздохнула Анна. — Поезжайте целоваться. Я останусь с бабушкой. Но привезите мне камушек из пустыни.
— Какой камушек?
— Красивый. Чтобы помнить.
— Хорошо, — пообещала Настя. — Привезём.
Через час они уже сидели в джипе, который вёз их вглубь пустыни. Эндрю за рулём, Настя рядом, закатное солнце золотило барханы.
— Ты как? — спросила она.
— Свободен, — улыбнулся он. — Наконец-то.
— Соскучился по мне?
— Каждый день. Особенно в тюрьме.
— О чём ты там думал?
— О тебе. О детях. О том, что надо было брать бабушкины пирожки с собой.
— Они бы тебя с пирожками быстрее отпустили?
— Точно. Подкупил бы охрану.
Она засмеялась.
— Ты неисправим.
— Я влюблён. Это одно и то же.
Лагерь встретил их шатром из плотной ткани, коврами на песке и приготовленным ужином. Верблюды лениво жевали жвачку неподалёку, а проводник, молодой бербер с хитрой улыбкой, показал им всё и исчез, пообещав вернуться утром.
— Мы одни, — сказала Настя, оглядываясь. — Совсем одни.
— Впервые за... сколько? — Эндрю обнял её. — Год? Два?
— С тех пор как родилась Анна, мы ни разу не были вдвоём. Потом Нора и Коля...
— И коты, собаки, бабушка...
— И бабушка, — улыбнулась она. — Но мы их всех любим.
— Любим, — согласился он. — Но сейчас...
— Сейчас только ты и я.
Они поцеловались — долго, нежно, как в первый раз.
Закат догорал, окрашивая песок в розовый цвет. Они сидели на ковре, пили сладкий чай и молчали. Слова были не нужны.
— Эндрю, — сказала наконец Настя. — Я так благодарна тебе.
— За что?
— За всё. За то, что ты есть. За то, что мы вместе. За то, что ты поймал мой чемодан.
— А я благодарен твоему чемодану. Если бы он не сбежал, я бы прошёл мимо.
— Судьба.
— Или чемоданное провидение.
Они рассмеялись.
— Пойдём гулять? — предложила Настя.
— По песку? В темноте?
— У нас есть фонарики.
— А если заблудимся?
— Тогда будем ночевать под звёздами.
— Звучит как план.
Они ушли недалеко от лагеря. Фонарики выключили, потому что луна светила так ярко, что песок искрился.
— Смотри, — Настя показала на небо. — Сколько звёзд.
— В городе таких не видно, — согласился Эндрю.
— А знаешь, что я загадала, когда увидела первую звезду?
— Что?
— Чтобы ты всегда был рядом.
— Я и так рядом. И никуда не денусь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они остановились посреди пустыни, в полной тишине, нарушаемой только лёгким шелестом песка. Эндрю обнял её, и они долго стояли так, глядя на бесконечное небо.
— Эндрю, — прошептала она.
— Ммм?
— Я хочу тебя.
Он посмотрел на неё. В лунном свете её глаза блестели, как два драгоценных камня.
— Здесь? — удивился он.
— Здесь. Никого же нет.
— А если верблюды увидят?
— Пусть завидуют.
Он рассмеялся и поцеловал её.
Они вернулись в шатёр, когда луна уже поднялась высоко. Ночь была тёплой, но в пустыне всегда прохладно, поэтому они забрались под толстое одеяло.
— Ты дрожишь, — заметил Эндрю.
— От холода. И от волнения.
— Я согрею.
Он прижал её к себе, и они долго лежали, слушая дыхание друг друга. А потом ночь взорвалась страстью — долгой, нежной, жадной.
Они любили друг друга так, будто это было в первый раз. И в то же время так, как умеют только те, кто прошёл через многое вместе.
— Я люблю тебя, — шептал он.
— Я люблю тебя, — отвечала она.
И пустыня молчала, уважая их счастье.
Утром их разбудил свет. Не просто свет — море света, золотого, розового, оранжевого, заливающего горизонт.
— Рассвет, — прошептала Настя.
— Самый красивый в моей жизни, — сказал Эндрю.
— Почему?
— Потому что я встречаю его с тобой.
Она улыбнулась и поцеловала его.
Они вышли из шатра, закутавшись в пледы, и сели на песок. Солнце медленно выползало из-за барханов, окрашивая всё вокруг в сказочные цвета.
— Это как наша любовь, — сказала Настя. — Сначала темно, а потом свет.
— И никогда не кончается.
— Никогда.
Где-то за их спинами заурчали верблюды, просыпаясь. Проводник ещё не вернулся, и они были одни в целом мире.
— Эндрю?
— Да?
— Давай останемся здесь навсегда?
— А дети?
— Дети с бабушкой. Они справятся.
— А бабушка?
— Бабушка будет рада покомандовать.
— А пони?
— Пони подождёт.
Он засмеялся.
— Ты неисправима.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
Они смотрели на рассвет, и им казалось, что время остановилось.
Но оно не остановилось. Где-то в отеле бабушка уже кормила Нору и Колю кашей, а Анна требовала везти её на верблюдах. Жизнь продолжалась.
Но этот рассвет они запомнят навсегда.
Как и эту ночь.
Как и всю их жизнь.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал