Его голос — это тот самый случай, когда большинство узнает исполнителя буквально по первым нотам мелодии, звучащей в наушниках или по радио. Песни Улугбека Рахматуллаева давно стали тем самым саундтреком, который одинаково уместно звучит и на шумной свадьбе в Ташкенте, и в такси где-нибудь в Москве или Нью-Йорке.
Говорят, если в доме много детей, там всегда шумно и весело. В семье Рахматуллаевых их было пятеро, а Улугбек был третьим. Он вспоминает, что музыка тогда буквально витала в воздухе. А еще в детском саду будущий певец не просто выступал на утренниках, а умудрился собрать собственный «женский ансамбль» из сверстниц.
В школе будущая звезда, по собственному признанию, не был пай-мальчиком. Оценки по общеобразовательным предметам хромали, зато по музыке всегда была твердая пятерка. Уже тогда Улугбек знал, к чему ему нужно стремиться.
Занятно, что несмотря на это, после школы он поступил не в музыкальное училище, а в Институт востоковедения. Студент-историк, который должен был корпеть над древними манускриптами, знакомится со своим будущим наставником и учителем Фаррухом Бадалбаевым. Уже в 2000 году он записывает свою первую песню «Bu alam» на студии «Tarona Records».
Соединяя несоединимое
В 2006 году вышел его дебютный сольный альбом «Sevma», и Узбекистан начал слушать его уже как состоявшегося артиста. При этом Рахматуллаев не стал идти по стопам многих коллег, и замыкаться в рамках только национальной музыки. Он словно помнил то самое время, когда культурные границы внутри большого государства были прозрачными, что давало мощный толчок творческому развитию. Его песни зазвучали на русском — «Яблоко любви», «Скучаю», «Душа больна», а позже — на английском и арабском. И это не была уступкой моде или попытка завоевать дополнительную аудиторию. Это было естественным продолжением той самой ташкентской интеллигентности, где разные языки всегда были частью собственного культурного кода.
Улугбек Рахматуллаев никогда не боялся объединять несоединимое. Он спел в дуэте с Фаррухом Закировым – легендой, которая когда-то гремела на весь Союз. Его «Bemor» вместе с казахстанским певцом Терланом Новхани, и клип с национальными танцовщицами собирал миллионы просмотров потому, что в нем чувствовалась связь корней и современности.
К слову, о миллионах. Просмотры клипа на песню Ona превысили 16 миллионов. Казалось бы, просто песня о матери, снятая без привычной яркой и динамичной клиповой картинки. Но именно в этой простоте и кроется сила: Рахматуллаев умеет говорить о вечном так, что это цепляет и 20-летнего парня в чайхане, и пожилую женщину, давно уехавшую из Самарканда и скучающую по дому.
Испытание медными трубами и тишина в интернете
Парадоксально, но несмотря на популярность в оф-лайне и в сети, в одном из редких откровенных постов он написал, что наконец понял, что такое счастье. Знаете, каким был его ответ?
«Счастье — это просто не заходить в интернет». Позже он добавил, что видел много богатых людей, которые не были счастливы по-настоящему.
В мире, где артисты меряются лайками и количеством машин, такое признание стоит многого. Это говорит о человеке, который прошел огонь, воду и медные трубы и понял главное: семья, дом, возможность не стремиться по-максимуму влезть в этот бесконечный инфопоток. Он женился в 2010 году на девушке по имени Ирада, и с тех пор личная жизнь надежно закрыта от чужих глаз. У них двое детей, в соцсетях появляются их редкие совместные фото. Это простое и понятное желание быть с родными, а не на виду у публики в режиме 24/7.
Музыка вне границ
Последние работы артиста — Kuylagim keldi, Dunyo chiroyli с Зиёдой — звучат свежо, но в них чувствуется тот самый стержень. Он продолжает петь на разных языках, потому что на них говорят те, кто его слушает. В Ташкенте - на узбекском, в Дубае — на арабском, в России и Европе — на русском.
Улугбек Рахматуллаев — это не просто история успеха отдельно взятого певца. Это история про то, как парень из Ташкента, который когда-то стал организатором небольшого ансамбля в детском саду, стал артистом, который может собирать огромные залы и объединяет людей из разных стран. Его творчество доказывает, что настоящая культура живет там, где есть место искренности, уважению к своим корням и открытости миру.