Посмотрите на эту фигурку. У неё неправдоподобно длинная, как у жирафа, шея, крошечная головка и полное отсутствие черт лица. Кажется, что её лепил ребёнок, который ещё не умеет соблюдать пропорции. Но почему же эта «нескладная» игрушка вот уже несколько столетий считается одним из символов русского народного искусства и хранится в лучших музеях мира?
В чём тут секрет? Почему филимоновские барыни, всадники и звери такие вытянутые? И какая магическая сила скрыта в их простых, почти первобытных формах? Чтобы узнать ответ, нам придётся спуститься в глубокий овраг за особой глиной, заглянуть в жерло раскалённой печи и расшифровать древний узор, который тоньше всяких слов говорит о самом главном — о солнце, земле и вечной жизни.
Легенда о беглом каторжнике и глина, пахнущая морем
В Тульской области, там, где река Упа делает задумчивый поворот, стоит посёлок Одоев. А в нескольких километрах от него — деревня с простым названием Филимоново . По преданию, имя ей дал беглый каторжник Филимон. Говорят, был он не просто мастеровым, а иконописцем и гончаром, бежал от тяжёлой доли и нашёл приют в этих глухих краях. Здесь он обнаружил удивительные залежи глины, которая оказалась необычайно жирной и пластичной. И начал лепить из неё не только горшки, но и забавные свистульки для местной детворы .
Но легенда легендой, а наука говорит о том, что этим местам не меньше тысячи лет. Археологи, раскапывая курганы в окрестностях Одоева, находили черепки посуды IX—XI веков. И самое удивительное — узоры на тех древних сосудах были точно такими же, как те, что сегодня украшают филимоновские игрушки: полоски, ёлочки, круги . Выходит, что мастерицы наших дней, сами того не ведая, хранят традицию, уходящую корнями во времена первых славянских поселений.
Глина эта местная, особенная. Её называют «синика», потому что в сыром виде она имеет густой тёмно-синий или чернильный оттенок, жирная и вязкая на ощупь . Такое ощущение, что держишь в руках кусочек доисторического дна океана. И именно в её свойствах и кроется разгадка главной загадки филимоновской игрушки.
Тайна длинной шеи: как характер глины диктует форму
А теперь — главный секрет. Почему же у всех филимоновских барышень, всадников и даже животных такие непропорционально длинные, вытянутые шеи? Ответ прост до гениальности: так велит глина .
Дело в том, что «синика» невероятно пластична. Она легко мнётся и тянется, как хороший сыр. Но у неё есть одна хитрость: при высыхании она даёт сильную усадку и неизбежно покрывается мелкими трещинками .
Филимоновские мастерицы (а игрушками здесь испокон веков занимались исключительно женщины, за что их даже прозвали «свистуличницами») веками учились «договариваться» с этим капризным материалом. Лепили они всегда не по частям, а из целого куска, вытягивая всю фигурку из одного глиняного жгута . Когда появлялась трещина, её нужно было загладить мокрой рукой. При заглаживании фигурка невольно вытягивалась, становилась тоньше и длиннее. Мастерица проводила рукой раз, другой, третий — и вот уже обычная шея превращается в ту самую, знаменитую, лебединую. Это не художественный замысел, это технологическая необходимость, возведённая в ранг искусства .
После такой «коррекции» игрушку отправляли сушиться, а затем — в печь. Обжиг — это второе рождение. Из печи «синика» выходила неузнаваемой: вместо тёмно-синей, почти чёрной, она становилась ослепительно белой или слегка розоватой, твёрдой, как камень, и звонкой . Грунтовка была не нужна — сама природа подготовила идеальный холст для росписи.
Барыни, всадники и звери-оборотни: кто есть кто
Филимоновские фигурки — это не просто игрушки. Это целый мир, где каждое существо занимает своё место.
Посмотрите на барыню. Юбка-колокол, тонкая талия, короткое туловище и длинная шея, переходящая в маленькую головку. В руках она часто держит младенца или птичку-свистульку . Свисток у неё спрятан под мышкой, в фигурке утки. Это не просто украшение, а важная деталь — ведь почти все филимоновские игрушки являются свистульками .
Кавалеры похожи на барынь, только вместо пышной юбки у них толстые, устойчивые ноги, обутые в неуклюжие сапоги, и забавная шляпка на голове .
А вот животные — это особая песня. У них тоже длинные, изящно изогнутые шеи и маленькие головки. Но как понять, кто перед тобой: конь, баран, корова или олень? Очень просто — по рогам или ушам .
· У коня — небольшие торчащие ушки.
· У барана — круглые рога-завитки, похожие на бублики.
· У коровы — рога полумесяцем, задорно торчащие вверх.
· У оленя — ветвистые, как дерево, рога .
Есть здесь и загадочные персонажи. Например, медведь с зеркалом. Сидит зверь на задних лапах, а в передних держит овальный предмет. Учёные до сих пор спорят, что это значит. Может быть, отражение древнего культа предков, а может — просто забавная сказка, перешедшая в глину . Встречаются и целые композиции: «Солдат кормит курицу», «Чаепитие», «Любота» (свидание влюблённых) .
Трёхцветная вселенная: язык узоров на белом поле
Но самое интересное начинается тогда, когда обожжённая белая фигурка попадает в руки мастерицы с кистью. Роспись филимоновской игрушки — это древний магический код, понятный каждому, кто знает его символы.
Цветов здесь всего три (иногда четыре): жёлтый, малиновый (или фуксиновый) и зелёный . И строгая очерёдность нанесения: сначала жёлтый, потом малиновый, а в самом конце — зелёный .
· Жёлтый — это цвет солнца, света, тепла. Им покрывали большие поверхности, закрашивали фон. Дети начинали учиться ремеслу именно с «желчения» игрушек .
· Малиновый (красный) — цвет огня, красоты, жизненной силы, крови. Им рисовали основные узоры поверх жёлтого.
· Зелёный — цвет весны, пробуждения, травы, молодой листвы. Его наносили последним, как финальный аккорд.
Анилиновые краски раньше разводили на яичном желтке или уксусе, а наносили их не кисточкой, а куриным или гусиным пером . Это позволяло проводить идеально ровные линии.
Но главное — это сами узоры. Это не просто чёрточки и полоски, это зашифрованное послание .
· Полоски — основа основ. Они могли быть широкими и узкими, жёлтыми, малиновыми, зелёными. Простая полоса вдоль спины животного могла означать дорогу, а могла — границу между мирами.
· Ёлочки — это символ древа жизни, всего растущего на земле. Прообраз леса, поля, вечного обновления природы .
· Круги и розетки — это солнце. Несколько концентрических кругов с точкой в центре — это уже оберег, пожелание света и добра .
· Треугольники и ромбы — знак земли, плодородия, вспаханного поля .
· Волнистые линии — вода, дающая жизнь, дождь, реки .
Лица фигурок почти не прорабатывали. Глаза, нос, рот могли быть просто намечены точками или отсутствовать вовсе . Считается, что древние люди боялись «оживить» фигурку слишком сильно, придать ей черты конкретного человека — это могло навлечь беду. Безликость делала игрушку оберегом, а не куклой.
«Свистуличницы» и забытое ремесло: как выжил промысел
История филимоновской игрушки в XX веке — это настоящий детектив с почти печальным концом и счастливым спасением.
До революции промысел процветал. В деревне Филимоново, где насчитывалось около 75 домов, игрушку лепили почти в каждой семье . Мужчины делали горшки на гончарном круге, а женщины по вечерам, управившись с хозяйством, садились лепить свистульки. Весной, на ярмарках в Козельске или Калуге, эти игрушки улетали с прилавков мгновенно. Как вспоминают старожилы, посуду покупали неохотно — у каждого города была своя гончарка, а вот за филимоновской свистулькой охотились специально .
После революции и коллективизации гончарное ремесло стало угасать. Посуда была никому не нужна, наступил век фабричной штамповки. Казалось, игрушка исчезнет навсегда.
Но в деревне оставалось несколько старух, которые по привычке, для души, продолжали лепить своих барынь и коней. Их имена мы должны знать: Александра Гавриловна Карпова, Елена Кузьминична Евдокимова, Евдокия Ильинична Лукьянова, Анна Иосифовна Дербенева . Они жили в ветхих избах, но хранили в руках тысячелетнюю традицию.
В 1960-е годы искусствоведы и энтузиасты, словно археологи, отправились в этнографические экспедиции и нашли этих мастериц . Они записывали их рассказы, зарисовывали узоры, учились сами. Это был подвижнический труд. Благодаря им промысел удалось не просто сохранить, а буквально вытащить из небытия. Молодые художники переняли секреты, и к 1980-м годам филимоновская игрушка зажила новой жизнью .
Филимоново сегодня: глина, которая не терпит суеты
Сегодня в Одоеве работает музей филимоновской игрушки, а мастерицы живут и творят как в самой деревне, так и в Туле .
Одна из самых известных продолжательниц династии — Алла Гончарова, потомственный мастер, член Союза художников России. Её прабабушка, бабушка и мама тоже были знаменитыми «свистуличницами» . Алла Ивановна вспоминает, как в 13 лет помогала бабушке расписывать партию игрушек: за три дня они втроём расписали 670 фигурок! Начинали в 8 утра и заканчивали в 8 вечера .
Этот факт лучше всего говорит о природе промысла. Филимоновская игрушка — это не музейная редкость, это живой, почти конвейерный труд. Только конвейер этот — ручной, а изделия — штучные.
Современные мастера, как и сто лет назад, используют ту же «синику», копают её в тех же оврагах. Готовят глину, долго вымешивают, удаляют пузырьки воздуха. Лепят по старинке, без формочек и штампов. Сушат неделями, а потом обжигают в муфельных печах при температуре до 950 градусов .
Изменилась только роспись. Вместо анилиновых красок на яйце теперь используют акрил или нитрокраски, чтобы цвет был ярче и держался дольше . Но цвета остались те же: жёлтый, малиновый, зелёный.
Свист, который лечит душу
Зачем же нужна эта игрушка сегодня? В век пластика и интерактивных роботов, зачем ребёнку простая глиняная свистулька?
Наши предки верили, что свист отгоняет злых духов. Но есть и другое, более простое объяснение. Свист — это первый музыкальный инструмент, который доступен человеку. Это радость, это игра, это дыхание, превращённое в звук. Алла Гончарова рассказывает, что на ярмарках филимоновскую игрушку брали не только дети, но и взрослые мужики. Купят свистульку и тут же, прямо на площади, начинают наигрывать незамысловатые мелодии, плясовые, протяжные . Потому что игрушка эта — маленькое солнце, которое зажигает огонь внутри.
Филимоновская барышня с длинной шеей не говорит, не поёт — она свистит на разные лады. И в этом свисте слышится что-то очень древнее, напоминающее о том, что мы — часть этой земли, этого неба, этого бесконечного круговорота солнца, которое желтым кругом нарисовано на её глиняном боку.
Так что, глядя на вытянутую фигурку, не думайте, что мастер просто не умел лепить. Просто глина была слишком жирной, а руки — слишком тёплыми, чтобы не вытянуть её в струнку, в песню, в свист, улетающий в самое небо.