Глава 34
Дом нашёлся через две недели после возвращения Эндрю. Старинная вилла в пригороде Монако, с видом на море, с огромным садом и даже с конюшней, которая давно пустовала, но Анна уже планировала заселить её пони.
— Здесь будет жить мой пони, — заявила она, обводя рукой пустое помещение. — А здесь — его еда. А здесь — я буду приходить и гладить его.
— Дорогая, пони пока нет, — напомнила Настя.
— Но будет, — уверенно сказала Анна. — Папа обещал.
Эндрю развёл руками.
— Обещал. Значит, будет.
— Когда?
— Когда достроим дом.
— А когда достроим?
— Скоро.
— А скоро — это когда?
— Анна, перестань, — взмолилась Настя. — Дай папе подумать.
— Я думаю, — сказал Эндрю. — Я всё время думаю. Особенно ночью.
— А ночью надо спать, — наставительно заметила Анна. — Мама так говорит.
— Мама права.
— Я всегда права, — подтвердила Настя, поглаживая уже заметно округлившийся живот. — Иди лучше посмотри, какие там комнаты наверху.
Анна убежала, а Настя повернулась к Эндрю.
— Ты уверен, что мы справимся? Дом огромный, внутри ничего нет, а у меня через два месяца двойня.
— Справимся, — уверенно сказал Эндрю. — У нас есть бабушка, которая уже заказала билеты. Катя с Русланом обещали помочь. Алекс с Камиллой приедут, как только разберутся со своим бизнесом. Пьер пришлёт шоколад. А строители — лучшие в городе.
— Строители — это хорошо, — вздохнула Настя. — Но внутри столько работы...
— Мы сделаем всё постепенно. Главное — успеть к твоим родам обустроить спальню и детскую.
— А остальное?
— Остальное — потом. Мы никуда не спешим.
Строители оказались действительно лучшими. Но даже лучшие строители не могли работать быстрее, чем хотелось бы. Каждый день приносил новые проблемы: то трубы текли, то электрики путали провода, то плитка не того оттенка.
— Это просто дом, — успокаивала себя Настя. — Это просто дом. Мы справимся.
Но когда она увидела, что в детской вместо нежно-голубых стен получился ядовито-синий, она чуть не расплакалась.
— Я же просила небесный оттенок! — возмущалась она. — А это что? Это цвет формы моряков!
— Мадам, — оправдывался прораб, — это точь-в-точь по каталогу.
— В каталоге он был нежный! А на стенах он орёт!
— Может, перекрасим?
— Перекрасим! — решительно сказала Настя. — И никаких "небесных оттенков". Берите просто белый, а я потом сама решу.
— Слушаюсь.
Эндрю, пришедший на шум, обнял её.
— Ты устала. Поехали домой, отдохни.
— Не могу. Здесь ещё столько дел.
— Дела подождут. А ты у меня одна. И двойня внутри. Им нужна спокойная мама.
— Ты прав. — Настя выдохнула. — Ладно, едем.
Временное жильё — небольшая квартира, которую снял Руслан, — было тесновато для всей семьи, но уютно. Анна спала в одной комнате с родителями, и каждое утро начиналось с её вопросов:
— А когда мы переедем в новый дом?
— Скоро.
— А когда скоро?
— Через месяц.
— А это долго?
— Не очень.
— А пони уже будет?
— Пони — когда достроим конюшню.
— А когда достроим конюшню?
— Анна, — вздыхал Эндрю. — Ты будешь министром допросов, когда вырастешь.
— А что это?
— Это человек, который задаёт много вопросов.
— Я уже задаю много вопросов. Значит, я уже министр?
— Будущий, — улыбалась Настя.
Бабушка прилетела через неделю. С двумя чемоданами, Шариком и списком того, что обязательно должно быть в новом доме.
— Первое: русская печь, — зачитывала она. — Чтобы пирожки печь.
— Бабушка, здесь газ, электричество, духовки...
— Не то! В русской печи пирожки особенные! Я без печи не могу!
— Бабушка, мы не можем построить русскую печь в Монако.
— Почему? Я видела в интернете, можно. Есть мастера.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно. Я уже нашла фирму. Они приедут, сделают. И будет у нас настоящая русская печь.
— Бабушка, вы гений, — только и сказал Эндрю.
— Я знаю.
Катя с маленьким Антоном приезжала каждый день. Антон подрастал, и Анна с удовольствием играла с ним, показывая ему игрушки и рассказывая о будущем доме.
— Там будет твоя комната, — говорила она. — И моя комната. И комната моих двоюродных братьев или сестёр. Я ещё не знаю, кто там будет.
— Может, девочки, — предположила Катя.
— А может, мальчики, — ответила Анна. — Или один мальчик и одна девочка. Это было бы идеально.
— Почему?
— Потому что тогда у меня будет и брат, и сестра. Я всех научу.
— Ты у нас главный учитель.
— Я знаю.
Строительство продвигалось медленно, но верно. К концу второго месяца детская была готова — теперь уже в нежно-голубых тонах, как просила Настя. Спальня родителей тоже обрела уютный вид. Гостиная ещё стояла пустая, но бабушка уже заказала огромный диван, "чтобы все помещались".
И тут, на тридцать седьмой неделе беременности, Настя почувствовала первые схватки.
— Эндрю, — спокойно сказала она. — Кажется, пора.
— Что? — Эндрю подскочил с дивана. — Уже? Сейчас?
— Да, прямо сейчас. Звони в скорую.
— Я отвезу сам!
— Ты волнуешься. Лучше скорую.
— Я не волнуюсь! — заорал он, заметавшись по комнате. — Где ключи? Где сумка? Где Анна?
— Анна с бабушкой. Ключи в кармане. Сумка в прихожей. А ты дыши.
— Я дышу! Я нормально дышу! — Он дышал как паровоз.
— Эндрю, успокойся, — Настя говорила удивительно спокойно, хотя внутри у неё всё дрожало. — Ты же шпион. Ты должен быть хладнокровным.
— Я не шпион! Я папа! Папы имеют право волноваться!
Приехала скорая. Настю увезли, Эндрю поехал следом, бабушка осталась с Анной.
— Бабушка, а мама родит? — спросила Анна.
— Родит, милая. Скоро у тебя будут братик и сестричка.
— А вдруг два братика?
— Всё может быть, — улыбнулась бабушка. — Главное, чтобы здоровые.
— Я хочу сестричку, — заявила Анна. — Чтобы играть в куклы.
— У тебя будет кукла, даже если братик. Мальчики тоже любят играть.
— Правда?
— Правда. Я твоего папу в куклы играть учила.
— Папу? — удивилась Анна. — А он не рассказывал.
— Он стесняется. Но я помню.
В роддоме Настя пробыла шесть часов. Эндрю не отходил от неё ни на шаг, держал за руку, вытирал пот и говорил глупости, чтобы отвлечь.
— Помнишь, как мы встретились? — говорил он. — Твой чемодан... он пытался сбежать.
— Помню, — улыбалась Настя между схватками. — А ты его поймал.
— Я поймал не только чемодан. Я поймал тебя.
— Ты меня поймал, — соглашалась она. — И не отпускай.
— Никогда.
И вот, в три часа ночи, на свет появились двое. Сначала мальчик — с криком, с кулачками, с серыми глазами, как у Эндрю. Потом девочка — чуть тише, с тёмными волосиками, как у Насти.
— Двойня, — выдохнула акушерка. — Мальчик и девочка. Поздравляю.
Настя смотрела на них и плакала. Эндрю тоже плакал, не стесняясь.
— Они такие маленькие, — шептал он. — И такие красивые.
— Как ты, — сказала Настя.
— Как ты, — ответил он.
— Назовём? — спросила Настя.
— Давай.
— Мальчика — в честь твоего деда? Николай?
— Николай. Красиво. А девочку?
— Может, в честь бабушки? Элеонора?
— Бабушка будет счастлива.
— Но дома будем звать просто Нора.
— Нора и Коля, — улыбнулся Эндрю. — Звучит.
— Звучит.
Через два дня Настю с двойней выписали. Дом ещё не был полностью готов, но детская сияла чистотой, и бабушка уже напекла пирожков.
Анна встретила их на пороге с серьёзным видом.
— Показывайте, — потребовала она.
Настя показала. Анна заглянула в кроватки, где лежали двое, и замерла.
— Они настоящие? — спросила она шёпотом.
— Настоящие, — ответил Эндрю.
— Можно потрогать?
— Можно, только осторожно.
Анна протянула палец и осторожно погладила Нору по щёчке. Нора сморщилась, но не заплакала.
— Она мягкая, — удивилась Анна. — Как котёнок.
— Как котёнок, — согласилась Настя.
— А это Коля? — Анна перешла к другой кроватке. — Он на папу похож.
— Все говорят.
— А я на маму?
— Ты на нас обоих.
— Хорошо, — кивнула Анна. — Я буду их защищать. Я же старшая.
— Старшая, — подтвердил Эндрю. — И самая ответственная.
— Я знаю.
Вечером, когда малыши уснули, а Анна смотрела мультики с бабушкой, Настя и Эндрю вышли на террасу нового дома. Работы внутри ещё было много: гостиная стояла пустая, на кухне не хватало техники, в саду ещё не посадили цветы. Но море было рядом, звёзды сияли, и они были вместе.
— Мы справились, — сказала Настя.
— Мы справляемся, — поправил Эндрю. — Ещё много дел.
— Но главное — мы все здесь. Анна, Нора, Коля. Ты. Я.
— И бабушка.
— И бабушка обязательно.
— И пони, — добавил Эндрю. — Анна не даст забыть.
— Точно. Значит, завтра едем выбирать пони.
— Завтра? Сразу?
— Обещал — выполняй.
— Ладно, — вздохнул
--Эндрю. — Значит, пони.
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя.
Они поцеловались, и где-то в доме бабушка запела колыбельную, укачивая сразу троих — Анну, которая притворялась спящей, и малышей, которые и правда спали.
Всё было хорошо.
Очень хорошо.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал