Глава 25
Восьмой месяц беременности Настя встречала в Москве. Решение переехать на родину приняли единогласно: бабушка сказала, что "в Италии врачи, конечно, хорошие, но наши роддомы лучше", Катя пообещала круглосуточную поддержку, а Эндрю... Эндрю нужно было уладить дела в Касабланке.
— Ты точно успеешь? — в сотый раз спросила Настя, стоя в аэропорту.
— Точно, — пообещал он, обнимая её огромный живот. — Я уволюсь, подпишу все бумаги и через неделю буду здесь.
— Через неделю у меня ещё две по плану, — напомнила Настя. — Так что не опаздывай.
— Не опаздаю. Я буду мчаться быстрее ветра.
— Смотри у меня. — Она погрозила пальцем. — Если пропустишь роды, бабушка тебя убьёт.
— Бабушка меня убьёт, даже если я опоздаю на пять минут, — усмехнулся Эндрю. — Я в курсе.
— Вот именно.
Катя, стоявшая рядом, закатила глаза:
— Вы как старые супруги! Давай уже, целуйся и лети. У нас тут дела: Насте надо питаться за двоих, а мне — контролировать, чтобы она не съела всё сразу.
— Катя, я беременна, а не голодна!
— Голодна, голодна. Я вижу.
Эндрю рассмеялся, поцеловал Настю, потом её живот, и ушёл на посадку.
Настя смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри всё переворачивается — то ли от гормонов, то ли от любви, то ли от страха.
— Всё будет хорошо, — сказала Катя, обнимая её. — Он успеет. А если нет — мы справимся. У нас есть бабушка, у которой уже список советов на сто страниц.
— О боже, бабушка...
— Да, она вчера звонила и говорила, что надо рожать только на спине, потому что "так все нормальные женщины рожали".
— А на боку?
— На боку только ленивые, по её мнению.
Настя засмеялась, и страх немного отпустил.
Москва встретила их холодом и суетой. Квартира, которую сняла Катя (за счёт Руслана, конечно), была огромной, светлой и с видом на Москву-реку.
— Здесь будем рожать, — объявила Катя, обводя рукой пространство. — Тут спальня, тут детская, тут зал для приёма гостей.
— Кать, у нас гостей не так много.
— Будут, — уверенно сказала Катя. — Когда ребёнок родится, все прибегут. Бабушка, Алекс, Пьер, даже Шарик, наверное, прилетит.
— Шарик — собака.
— И что? Руслан оплатит чартер.
— Руслан вообще-то работает.
— Работает, но для нас — всё.
Настя обняла подругу.
— Спасибо, Кать. Ты лучшая.
— Я знаю. — Катя шмыгнула носом. — Но от твоих гормонов я тоже сейчас расплачусь. Давай лучше есть. Я заказала суши.
— Беременным нельзя суши!
— Это роллы с термообработкой. Я проверяла.
— Ты гений.
— Я заботливая подруга.
Дни тянулись медленно. Настя каждый час проверяла телефон — Эндрю писал регулярно: "Уволился, подписываю бумаги", "Встреча с начальством", "Ещё одна подпись, и я свободен". Но чувствовалось, что процесс затягивается.
— Он там что, всю контору распускает? — ворчала бабушка по видеосвязи. — Скажи ему, чтобы бросал всё и летел. Роды не ждут!
— Бабушка, он старается.
— Старается он! Я тоже старалась, когда твоего отца рожала, но отец твой всё равно на рыбалку уехал.
— Бабушка, это было пятьдесят лет назад.
— И что? Мужчины не меняются!
— Эндрю другой.
— Посмотрим.
Настя вздыхала и снова смотрела на телефон.
Катя развлекала её как могла: водила в кино (специальные сеансы для беременных), кормила полезными вкусностями и заставляла гулять в парке.
— Тебе надо двигаться, — говорила она. — Чтобы роды прошли легко.
— Откуда ты знаешь?
— Я в интернете прочитала. Там всё написано.
— Интернет — зло.
— Интернет — кладезь знаний. Особенно для будущих тёть.
— Ты уже тётя?
— А кто? Твой ребёнок будет мне кем? Племянником или племянницей. Значит, я тётя.
— Логично.
— То-то же.
На тридцать девятой неделе Настя начала нервничать всерьёз. Эндрю прислал сообщение: "Бумаги подписаны, завтра вылетаю".
— Завтра! — кричала она Кате. — Он вылетает завтра! А у меня тут живот уже, кажется, сам дышит!
— Спокойно, — Катя наливала чай. — Завтра — это завтра. Успеет.
— А если сегодня?
— Сегодня не надо. Договорись с ребёнком.
— С ребёнком нельзя договориться!
— Можно. Поговори с ним. Скажи: "Малыш, подожди папу".
— Катя, ты сошла с ума.
— Попробуй.
Настя посмотрела на живот, погладила его и прошептала:
— Малыш, подожди папу, пожалуйста. Он очень хочет тебя увидеть.
Живот молчал.
— Не отвечает, — пожаловалась Настя.
— Значит, согласен.
Ночью Настя проснулась от странного ощущения. Сначала она подумала, что просто хочет в туалет. Но когда встала, поняла — воды.
— Катя! — заорала она. — Катя, просыпайся!
Катя влетела в комнату через три секунды, с растрёпанными волосами и в пижаме с единорогами.
— Что? Что случилось? Пожар? Грек?
— Воды отошли! — закричала Настя. — Я рожаю!
— О боже! — Катя заметалась по комнате. — Что делать? Куда звонить? Где сумка?
— Сумка в прихожей. Звони в скорую.
— В скорую! Точно!
Через десять минут они уже сидели в машине скорой, и Настя набирала Эндрю.
— Алло? — сонный голос.
— Эндрю! Я рожаю!
— Что?! — Он проснулся мгновенно. — Я в аэропорту! У меня через час вылет!
— Не успеешь! — зарыдала Настя.
— Успею! Я успею! Только держись! Я люблю тебя!
— И я тебя!
Связь прервалась.
— Он сказал, что успеет, — прошептала Настя.
— Успеет, — уверенно сказала Катя, хотя сама тряслась как осиновый лист. — Он же шпион. Они всё успевают.
— Он не шпион.
— Сегодня шпион. Ради такого случая.
В роддоме всё закрутилось. Схватки, врачи, Катя с телефоном в руках, которая снимала всё на видео "для истории".
— Катя, убери телефон! — кричала Настя.
— Не могу! Это будет бестселлер на YouTube!
— Я тебя убью!
— Потом, сначала роди!
Через четыре часа Настя была уже без сил. Врачи говорили, что всё идёт хорошо, но она ждала только одного — его.
— Где Эндрю? — спрашивала она каждые пять минут.
— Летит, — отвечала Катя, сверяясь с телефоном. — Уже в воздухе. Через три часа будет.
— Я не выдержу три часа!
— Выдержишь. Ты сильная. Ты русская.
— Это не помогает!
— А что помогает?
— Чтобы он был рядом!
В этот момент дверь палаты распахнулась. На пороге стоял Эндрю — взлохмаченный, в мятой рубашке, с безумными глазами.
— Я успел? — выдохнул он.
— Успел! — закричала Настя и разрыдалась.
Он подбежал, схватил её за руку.
— Я с тобой. Я здесь.
— Как ты?..
— Выпрыгнул из самолёта с парашютом. Шучу. Просто попросил пилота сесть пораньше.
— Ты сумасшедший.
— Ради тебя — да.
Через два часа, под его неотступным взглядом и с его рукой в своей, Настя родила девочку. Крошечную, красную, орущую во всё горло.
— Девочка, — прошептал Эндрю, когда ему дали подержать дочь. — Наша девочка.
— Какая она? — спросила Настя слабым голосом.
— Самая красивая. Как ты.
— Она орёт, как я?
— Как ты, когда злишься. — Он улыбнулся. — Идеально.
Катя, которая всё это время сидела в углу и рыдала в три ручья, наконец подошла.
— Можно я тоже подержу? — всхлипнула она.
— Тётя Катя, — представил Эндрю, передавая ребёнка.
— Я тётя! — заорала Катя. — Я настоящая тётя! Настя, ты слышишь? Я тётя!
— Слышу, — улыбнулась Настя. — Весь роддом слышит.
Через час пришло сообщение от бабушки: "Ну? Кто родился? Я тут вся извелась! Если не ответите, звоню в роддом!"
Настя набрала видеозвонок.
— Бабушка, знакомьтесь, это ваша правнучка.
Бабушка смотрела на экран, и по её щекам текли слёзы.
— Красавица, — прошептала она. — Вылитая Настя в детстве. Или Эндрю. Неважно. Главное — наша.
— Наша, — согласилась Настя.
— Как назвали?
— Ещё не решили.
— Назовите в честь меня, — предложила бабушка. — Элеонора.
— Бабушка, это слишком старомодно.
— Старомодно? Это классика! Ладно, думайте. Я завтра прилечу.
— Бабушка, не надо, мы сами...
— Молчать! Я лечу! Катя, встречай в аэропорту!
— Есть, — отрапортовала Катя.
Эндрю обнял Настю, глядя на дочку, которая мирно посапывала у неё на руках.
— Какое имя ты хочешь? — спросил он.
— Я думала... может, Анна? В честь моей мамы.
— Анна. Красиво. А отчество?
— Андреевна.
— Анна Андреевна Стоун. Звучит.
— Стоун? Она будет Стоун?
— А ты как думала? — удивился он. — Моя дочь — моя фамилия.
— Но мы не женаты.
Он достал из кармана ту самую коробочку с кольцом.
— Настя, — сказал он, вставая на колено прямо в палате. — Ты выйдешь за меня? Официально, сегодня, завтра, когда скажешь?
— Сегодня нельзя, — слабо улыбнулась она. — Я только родила.
— Тогда завтра. Послезавтра. Но ты согласна?
— Согласна.
Он надел кольцо ей на палец.
— Теперь ты официально моя невеста.
— А теперь ты официально отец.
Они поцеловались, а Анна Андреевна Стоун громко заявила о своём существовании, потребовав есть.
— Начинается, — вздохнул Эндрю.
— Только начинается, — улыбнулась Настя. — Добро пожаловать в семью, папа.
И где-то далеко, в тюремной камере, Грек чихнул и подумал, что, наверное, кто-то его вспоминает. Но ему было всё равно. Его время прошло.
А у них только начиналось.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал