первая часть
— Устал, герой? — повторил женский голос, чуть смягчившись.
Игорь усмехнулся.
— Ты бы знала, как. Этот объект меня доконает.
Лена вжалась лопатками в заднюю стенку шкафа, стараясь дышать тише.
Она чувствовала, как потеют ладони, хотя в комнате было прохладно.
«Объект», «доконат» — это было привычно.
Непривычным было другое:
обычно такие интонации он оставлял для разговоров с «пацанами», а в трубке сейчас явно была не компания со стройки.
Голос на другом конце слегка рассмеялся:
— Ой, да не ной. Знал, куда шёл.
Лена попыталась вспомнить: где она уже слышала это «ой, да не ной».
Так говорят не на работе и не в очереди.
Так говорят те, кто позволяет себе чуть больше, чем положено.
— С тобой, между прочим, сложнее, чем с объектом, — неожиданно мягко сказал Игорь.
Лена перестала дышать.
— В каком это смысле? — кокетливо протянула собеседница.
— В прямом, — хмыкнул он. — Объект хотя бы по смете идёт. А ты в мои планы не вписывалась.
«Не вписывалась в планы» — фраза, которую он говорил Лене, когда она мечтала о поездке на море:
«Сейчас не вписывается в планы, Лен, давай потом».
Теперь он той же интонацией говорил о другой женщине.
— Ну всё, всё, — голос в трубке был по‑домашнему расслабленным. — Опять ты начнёшь свои страдания: «Я женатый человек, у меня ответственность».
Слова «женатый человек» внутри у Лены кольнули так, будто их сказали лично ей.
Она почти физически ощущала, как мир, который она так старательно украшала свечами и клубникой, трещит где‑то у основания.
Игорь вздохнул.
— Ну а что? — сказал он. — Я реально женатый.
— И что? — в голосе собеседницы была ирония. — Ты не первый и не последний.
— Мне от того не легче, — пробормотал он.
— А мне? — голос стал резче. — Ты забыл, кто тебе помог тот кредит закрыть? Или кто тебя к нормальному заказчику привёл, а не к твоим вечным «друзьям‑партнёрам»?
Лена вздрогнула.
Кредит, заказчик…
Он рассказывал, что «сам выкрутился», нашёл «классный объект», где платят вовремя.
Про «какую‑то знакомую, которая подсказала», он говорил вскользь, не называя имени.
Теперь пазл начал складываться.
— Я не забыл, — сказал Игорь более мягко. — Я ж не неблагодарный.
— Ну вот и не ной тогда, — вздохнула она. — Всё ты сделал правильно. Вы с твоей…
Пауза.
— Женой, — подсказал он.
— …женой, — подчинилась она, — давно уже жили каждый сам по себе. Ты сам говорил.
Лена прикусила губу.
Он говорил это кому‑то ещё, не только себе в голове.
— Говорил, — признал Игорь. — Но одно дело говорить, другое — разводиться.
— А третье — жить в шкафу, — съязвила собеседница.
Лена чуть не дернулась: слово «шкаф» прозвучало так, будто она сейчас вывалится из него прямо им под ноги.
— В смысле? — не понял Игорь.
— В прямом. Ты же сам говорил: ваши отношения уже давно «как шкаф в коридоре»: стоит, место занимает, выкинуть жалко, но и радости ноль.
Лена закрыла глаза.
Эту метафору она слышала впервые.
Про себя думать: «мы как старый шкаф» — больно, но терпимо.
Знать, что он так описывает их кому‑то ещё — это совсем другое.
— Я иногда думаю, — продолжила женщина, — что ты бы не решился, если бы не…
Она осеклась.
— Не что? — насторожился он.
— Не деньги, — в конце концов сказала она. — Если бы не мои деньги и этот объект, ты бы так и продолжал там жить, «из уважения к штампу».
У Лены в горле пересохло.
«Мои деньги».
«Этот объект».
У них с Игорем деньги всегда были общими — по крайней мере, так она думала.
Его зарплата, её зарплата, кредиты, коммуналка — всё шло в один котёл.
Теперь выходило, что есть ещё один котёл, о котором она не знала.
— Не надо так, — раздражённо сказал Игорь. — Я сам решил.
— Конечно, сам, — в голосе собеседницы снова зазвенела ирония. — Но если бы я не помогла тебе вылезти из той долговой ямы, ты бы до сих пор с ней сидел на кухне и списки расходов составлял.
Лена вспомнила те вечера:
они вдвоём действительно сидели над листком, где она аккуратно писала:
«зарплата»,
«ипотека»,
«кредит»,
«садик племяннику — подарок»,
«продукты».
«Ты у меня бухгалтер судьбы», — шутил тогда Игорь, целуя её в висок.
Оказалось, параллельно он открывал ещё одну «счётную линию» — с кем‑то другим.
— Ладно, — сменил тему он. — Ты где?
— В машине, — ответила она. — Только от твоего объекта отъехала.
— Опа, — он немного оживился. — И как там?
— Как ты и говорил: доплатить готовы.
Сказали, если ты успеешь к концу месяца закончить, премию сверху дадут.
Лена едва удержалась, чтобы не выругаться вслух.
Премия.
Доплата.
Он ей говорил, что у них «денег еле хватает на материалы».
Что «люди жмутся, Олька, ну ты понимаешь».
Теперь выходило, что люди не жмутся.
Жмётся кто‑то другой.
— Это хорошая новость, — сказала собеседница. — Тем более, если ты…
— Если я что?
— Если ты наконец определишься, — спокойно закончила она. — Ты же сам говорил: «Как только поднимусь, всё решу».
Лена вспомнила его фразу, сказанную месяц назад на кухне:
«Чуть поднимусь — и заживём нормально».
Тогда она подумала, что речь о них.
Теперь — что не только.
— Определюсь, — пробормотал он. — Не дави.
— Я не давлю, — вздохнула она. — Я просто не хочу всю жизнь быть «женщиной в тени».
У Лены внутри что‑то обожгло.
Женщиной в тени.
Она думала, что сама иногда живёт в тени его дел, его проблем, его ремонтов.
Оказалось, где‑то есть ещё одна тень — та, в которой живёт эта женщина.
— Я завтра заеду, — сказал Игорь. — Обсудим.
— Заедешь, — в голосе прозвучало лёгкое удовлетворение. — Я как раз хочу тебе кое‑что показать.
— Что?
— Сюрприз, — улыбка прозвучала даже через динамик.
Лена вздрогнула от этого слова.
Сюрприз.
Она сидела в шкафу, чтобы устроить сюрприз мужу.
А в итоге услышала, что у него есть свои «сюрпризы» — только адресованы они явно не ей.
— Только не вешай трубку, — вдруг сказала женщина. — Я хочу кое‑что спросить.
— Давай.
— Она что‑нибудь подозревает?
Тишина повисла на секунду.
Лене захотелось ударить ногой по стенке шкафа, чтобы он хотя бы вздрогнул.
— Лена? — уточнила собеседница.
— Нет, — спокойно ответил Игорь. — Лена ничего не подозревает.
Внутри что‑то оборвалось.
«Лена ничего не подозревает» — это была, пожалуй, самая честная фраза за весь разговор.
— Ну и отлично, — удовлетворённо сказала женщина. — Пусть так и остаётся. Пока.
Слово «пока» прозвучало, как приговор.
Лена сидела в темноте шкафа, сжимая пальцами край халата.
Её собственный сюрприз превратился в ловушку, в которую она сама себя загнала.
Теперь ей надо было решить: вылезти из неё прямо сейчас — с криком, слезами и тарелками — или дослушать до конца.
И то, что она выбрала второй вариант, удивило её саму больше всего.
продолжение