Тяжелая смена наконец-то завершилась. Выпроводив за дверь последнюю посетительницу, Анна Николаевна обессиленно прикрыла веки. Тело гудело: в висках пульсировала глухая боль, а спину ломило так, что единственным желанием было рухнуть на смотровую кушетку и провалиться в глубокий сон. Благо, скоро можно будет отправиться в родные стены.
Её профессиональная жизнь делилась надвое: скромная городская консультация и респектабельная частная клиника, в кабинете которой она сейчас находилась. Финансовая пропасть между этими местами была колоссальной. Здравый смысл давно твердил бросить бюджетную работу и осесть здесь окончательно, но совесть не позволяла.
Пятнадцать лет стажа, дружный коллектив и сотни преданных пациенток держали крепче любых контрактов. Анна Николаевна просто не могла оставить женщин, у которых не было средств на дорогих специалистов. Однако ресурсы организма не безграничны. Перешагнув сорокалетний рубеж, пора бы уже сбавить обороты, начать заботиться о себе, высыпаться и прекратить эту изматывающую гонку на два фронта.
Погасив монитор, женщина привычным движением рассортировала карты, вернула ручку на место и, стянув очки, потерла уставшие глаза. В голове уже зрел план на вечер. Сергей улетел по рабочим делам до среды, значит, они с Алисой предоставлены сами себе и кулинарных подвигов не предвидится. Мужу-то подавай исключительно домашнюю классику — наваристые гуляши да мясные котлеты. А им вдвоем хватит чего-нибудь простенького, можно вообще взять готовую еду за углом. Стоять у плиты сегодня было сродни пытке.
Стрелки часов подбирались к семи. Дочь наверняка забросила подготовку к завтрашнему эссе и вовсю строчит сообщения подружкам под громкую музыку.
— Буду где-то через сорок минут. Включай чайник. Возьмем пиццу? — быстро набрала Анна Николаевна в мессенджере.
— Супер! Захвати еще эклеров и те рогалики с ореховой начинкой. Сама знаешь какие, — тут же высветилось на экране.
Поразительная генетика: при аппетите взрослого грузчика Алиса оставалась тростинкой. Все калории исчезали в ней, как в черной дыре. Анна Николаевна лишь тяжело вздохнула. По-хорошему, вместо мучного ей стоило бы поужинать отварной грудкой со свежей зеленью, но после столь изнурительного и нервного дня организм настойчиво требовал углеводной компенсации.
Она уже поднялась с кресла и потянулась за сумочкой, чтобы пойти переодеться, когда раздался стук. Первая мысль — кто-то из персонала.
Оказалось, нет. На пороге стояла эффектная молодая особа в элегантном светлом пальто, дорогих сапогах и с безупречной укладкой.
«Верхние вещи положено оставлять в гардеробе», — едва не сорвалось с губ врача, но она вовремя осеклась. Смысл отчитывать, если часы приема вышли? Осматривать она никого не собирается, а дежурная на ресепшене, видимо, просто куда-то отошла и пропустила клиентку.
— Извиняюсь, мне обещали передать, что... Анна Николаевна, вы меня не помните? — вдруг произнесла незнакомка.
Врач прищурилась, пытаясь сфокусировать зрение.
— Батюшки, Виктория! — ахнула она. — Ни за что бы не признала. Ты и раньше была очень милой девочкой, а сейчас превратилась в настоящую светскую львицу! Как твои дела, хорошая моя?
Гостья едва заметно смутилась, щеки тронул румянец.
— Благодарю, не жалуюсь, — сдержанно ответила она.
Повисла короткая пауза, после которой Виктория нерешительно начала:
— Анна Николаевна, у вас найдется для меня минутка? Я специально изучила график, чтобы застать вас одну, без свидетелей.
«Кажется, пицца откладывается», — с тоской пронеслось в голове врача.
Но прогнать человека, тем более эту девочку, было не в её правилах. Память услужливо подкинула картинку семилетней давности. Тогда Виктория точно так же возникла на пороге её кабинета под занавес смены. Правда, дело было в обшарпанной государственной клинике, и выглядела визитерша совершенно иначе: бледная, трясущаяся от страха студентка в потертых джинсах, дешевой кофте, с хвостиком и в нелепых очках. Сейчас, наверное, перешла на линзы или сделала коррекцию.
Увидев её тогда, Анна Николаевна с первого взгляда всё поняла и едва не расплакалась от жалости. Запуганный птенец в положении, которого бросил испугавшийся ответственности кавалер. И интуиция не подвела: парень действительно сбежал при первой же новости о беременности, оставив наивную девушку один на один с бедой.
Виктория приехала учиться из крошечного поселка. Родители ни о чем не догадывались, а признаться им было выше её сил — третий курс, блестящие оценки, огромные надежды. И вдруг такой позор. Худшее было в том, что студентка решила проблему варварским способом. Начитавшись глупых форумов в сети, она напилась сомнительных таблеток и долго парила ноги в кипятке с горчицей. Итог: жар, адские рези внизу живота и неестественное, пугающее кровотечение.
«Господи, откуда же столько наивности в ваших светлых головах?» — сокрушалась тогда Анна Николаевна, с ужасом примеряя эту ситуацию на собственную дочь, которая, не дай бог, тоже могла бы так оступиться.
Результаты осмотра оказались крайне тревожными. Девушку пришлось экстренно госпитализировать и отправить на операционный стол.
Все последующие дни Анна Николаевна не бросала подопечную: моталась в палату с домашними бульонами, соками и лекарствами, как могла утешала. А приехав в очередной раз, застала жуткую картину. В больничном холле, скрючившись на стуле, сидела Виктория. На улице трещал пятнадцатиградусный мороз, а на ней — тонюсенькая курточка, стоптанная обувь и старый рюкзачок на коленях. Выяснилось, что в отделении не хватало коек, недолеченную пациентку выписали раньше срока, и теперь она пыталась собраться с духом, чтобы поплестись на остановку.
— И куда ты собралась в таком виде? Родственники-то в городе есть? — строго спросила врач.
Девушка лишь отрицательно помотала головой.
— Поеду к себе в студенческое общежитие. Вы только не переживайте за меня, Анна Николаевна. Я справлюсь, всё нормально.
Но отпустить её в холодные казенные стены, где нет ни нормальной еды, ни ухода, врач не могла. Ей требовался строгий постельный режим. О том, чтобы отправить её к ничего не подозревающим родителям, не могло быть и речи.
— А ну-ка поднимайся, едем ко мне, — решительно скомандовала Анна Николаевна. — Побудешь пока у нас.
— Как к вам? — в глазах девушки застыл испуг. — Нет-нет, Анна Николаевна, это исключено. Я и так доставила вам кучу проблем.
— Отставить возражения, — пресекла она. — У нас просторная трешка, никто никого не стеснит. Отлежишься неделю, наберешься сил, а как поправишься — спокойно вернешься в свою общагу.
Собственного автомобиля тогда еще не предвиделось, поэтому врач вызвала такси. Муж трудился в офисе, дочка сидела на уроках.
Приведя гостью в квартиру, Анна Николаевна постелила ей в детской.
— Это ненадолго, малыш, — втолковывала она десятилетней Алисе по пути из школы. — Девушка сильно болеет, и за ней некому присмотреть. Мы обязаны помочь. Ты ведь позволишь ей пару ночей занять твою постель?
В отличие от матери, Алиса восприняла появление гостьи спокойно и даже покровительственно. У девочки была поразительная эмпатия. Раньше она заваливала квартиру спасенными котятами и выпавшими из гнезда птенцами, требующими немедленной реабилитации. Жаль только, что из-за аллергии отца пушистых пациентов всегда приходилось пристраивать.
Теперь же на месте очередной находки оказалась Виктория, и Алиса окружила её такой же трогательной заботой. Она щедро делилась с девушкой раскрасками, тайком таскала в комнату шоколадки и с сосредоточенным лицом уговаривала проглотить еще хотя бы ложечку каши или супа.
А вот супруга появление чужого человека восторга не вызвало, пусть это и заявлялось как временная мера.
— И ты считаешь, что других вариантов просто не было?
— Не было, Сереж. Вспомни, что мы сами внушаем дочери, — увещевала его Анна Николаевна. — Мы должны выручать тех, кто в беде. С нас не убудет, если эта бедная девочка задержится на несколько дней.
В конце концов, Сергей смирился с ситуацией. Поначалу они с Викторией только вежливо кивали друг другу в коридоре, но вскоре напряжение сошло на нет. Девушка оказалась совершенно ненавязчивой и тихой, старалась не отсвечивать, не доставляя никаких неудобств. Она поддерживала идеальный порядок, говорила почти шепотом и все время порывалась взять на себя домашние хлопоты, пока хозяйка не загоняла её обратно под одеяло.
— Чтобы я больше тебя здесь не видела! Лежи и восстанавливайся.
Тем не менее, она умудрялась вносить свой вклад: иногда проверяла уравнения у Алисы, однажды, пока никто не видел, перегладила всю стопку полотенец (за что ей крепко влетело от Анны), а накануне отъезда поразила всех роскошным бисквитом.
— Идеальная жена кому-то достанется, — изрек Сергей, отправляя в рот очередной щедрый кусок.
— Может, ты еще не поедешь в свою общагу? — тянула её за рукав Алиса.
Анне Николаевне было радостно видеть, что здоровье Виктории пошло на поправку и впереди у неё нормальная жизнь. Даже после возвращения девушки в общежитие они еще немного переписывались. Бывшая пациентка слала смешные картинки на праздники, хвасталась закрытой без троек сессией и тем, что родные, увидев её на каникулах, порадовались, как она похорошела.
А потом нить связи постепенно истончилась. Виктория получила диплом, уехала обратно в свой поселок, но вскоре перебралась в столицу. И вот сейчас, спустя столько лет, она снова сидела перед Анной Николаевной.
— Разумеется, нам есть о чем поболтать. Садись, Вика, в кресло, — она заботливо указала на место рядом с собой.
«Наверное, что-то по женской части. Вдруг не получается забеременеть? — мелькнула тревожная мысль. — В тот раз последствия могли быть любыми».
Но медицина тут была ни при чем. Физически Виктория чувствовала себя превосходно. Предмет её визита оказался гораздо серьезнее — она пришла обсудить мужа Анны.
— Что случилось с Сергеем? — мгновенно побледнела врач. — Он же трудится на износ. Вон, снова умчался по делам фирмы.
Виктория уставилась куда-то в сторону.
Смотреть там было абсолютно не на что — просто кусок гладкой стены.
— Он никуда не улетал, Анна Николаевна, — отчеканила гостья, даже не моргнув.
— Как это — не улетал? — непонимающе уставилась на нее Анна. — В смысле никуда не улетал?
Мозг отказывался обрабатывать полученную информацию. Она продолжала сыпать бессмысленными вопросами, словно пытаясь удержаться за ускользающую реальность.
— У него уже давно другая. И я сочла своим долгом поставить вас в известность. Вы имеете право на правду.
Анну Николаевну вдруг затрясло. Внутри словно лопнул пузырь с ледяной водой, замораживая всё на своем пути. Во рту стало сухо, как в пустыне, а в голову словно вбили гвоздь.
Она до боли сцепила пальцы, пытаясь заставить мозг работать.
— Другая... — прошептала она пересохшими губами, лихорадочно перебирая в памяти последние месяцы. Разве измены не оставляют следов? Неизбежно же меняется отношение, появляются левые расходы, человек начинает прятать глаза, раздражаться по пустякам... Невозможно же так виртуозно лгать, не выдавая себя ни единым жестом! Или она была слишком слепа? Ну да, поездок по работе стало больше. Но ведь он всегда пропадал на объектах. Да и сейчас у них запуск крупного филиала...
— Ты, должно быть, что-то путаешь, Вика, — потерянно пробормотала она, потянувшись к телефону. Нужно просто набрать номер Сергея. Он возьмет трубку, скажет, что сидит на совещании в Новосибирске, зашивается с отчетами и безумно хочет домой. И обязательно напомнит про любимую запеканку.
— Никакой путаницы, — отрезала Виктория ледяным тоном.
Внезапно до Анны дошел смысл предыдущей фразы.
— Вика... Ты сказала: «Я сочла своим долгом».
Она попыталась прочистить горло, но голос все равно сорвался.
— Кому это было нужно? Мне?
— Мне! — Виктория резко поднялась и тут же опустилась обратно. — Это было нужно мне, Анна Николаевна! Потому что от него правды не дождешься. Три года кормит меня завтраками. Мое терпение лопнуло.
— Три года? — выдавила из себя Анна, словно эхо.
Они впились друг в друга глазами.
— И давно у вас этот водевиль? Это... ты, значит?
Виктория не выдержала взгляда и опустила глаза.
— Мы случайно пересеклись в молле, прямо у витрины. Он тогда выбирал вам презент на годовщину.
«Изумительно. Просто верх цинизма, — горько усмехнулась про себя Анна. — Очень трогательно».
— Я как раз недавно перебралась в Москву, только-только сняла жилье, обживалась. Ну, мы слово за слово, так обрадовались встрече... Он расспрашивал, как я устроилась. Предложил выпить кофе, просто по-дружески.
— Хватит. Мне не нужны эти сентиментальные подробности, — резко оборвала её Анна Николаевна.
К горлу подступила тошнота. Три года. Больше тысячи дней сплошной лжи и лицемерия.
— Почему ты явилась именно сейчас? Что послужило триггером? Он тебя подослал?
— Господи, нет! Я же объясняю: у него не хватает духу признаться, а у меня... У меня просто вышло время.
И тут пазл сошелся. И для этого не требовался медицинский диплом, хватило бы простой женской интуиции.
— Ты ждешь ребенка. И на этот раз обошлось без народной медицины и таблеток?
Виктория молча кивнула.
Анна Николаевна тяжело поднялась.
— Что ж, всё предельно ясно. Свою задачу ты выполнила блестяще. Но вести твою беременность, к сожалению, будет другой специалист. Мой прием окончен. Выметайся.
Гостья тоже поднялась со стула. Нервно теребя ремешок сумочки, она принялась поправлять и без того идеальную укладку.
«Неужели проснулись остатки совести?» — мелькнула слабая надежда.
Увы, мимо. Ей просто не терпелось прояснить планы обманутой жены.
— О чем ты конкретно?
— Анна Николаевна, давайте смотреть правде в глаза. Сергей давно охладел к вам. Его сердце принадлежит мне, и мы ждем малыша. Надеюсь, вы проявите благоразумие и не станете устраивать сцен, удерживая его?
— Он сейчас дожидается тебя дома? — ровным тоном поинтересовалась Анна.
Виктория кивнула.
— Чудно. Тогда передай своему возлюбленному, чтобы даже не пытался мне звонить. Завтра после обеда мы с Алисой уйдем. Пусть приезжает, пакует свои чемоданы и оставит связку ключей в почтовом ящике. Заявление на развод я отнесу сама. У тебя всё?
Но разлучница продолжала переминаться с ноги на ногу.
— Чего застыла? Ждешь аплодисментов? — не выдержала Анна.
Она все прислушивалась к себе, ожидая, когда же вспыхнет жгучая, испепеляющая ненависть к этой холеной девице. К той самой, которую она когда-то выхаживала и которая теперь разрушила её брак. Хотя злиться на неё было глупо. Мужчина — не бессловесный баран на веревочке, его невозможно просто «увести». Он уходит сам.
— Поверьте, я совершенно не планировала такого исхода, — залепетала гостья. — Так просто получилось. Значит, такова судьба.
Руки сами сжались в кулаки. До одури захотелось наотмашь ударить по этому ухоженному лицу, стереть фальшивую маску сострадания, увидеть наконец в этих наглых глазах настоящую растерянность. Но воспитание взяло верх. Анна стиснула зубы и промолчала.
Виктория упорхнула, не проронив больше ни звука. Полетела в свое гнездышко, радовать будущего отца. Идеально сработано: Сергею даже не пришлось мараться, глядя в глаза законной жене.
Пожалуй, именно это ранило больнее всего. Страшна была не столько сама измена, сколько тот факт, что о крушении своей семьи она узнала от соперницы. Трусость мужа лишила её даже базового права на истерику. Нельзя же рыдать и рвать на себе волосы перед той, что пришла занять твое место. Пришлось натянуть ледяную маску, пока сердце крошилось на куски.
«У тебя слишком мягкий характер, тобой все пользуются», — любил повторять Сергей.
Грудь сдавило от тупой, ноющей боли, но глаза оставались сухими. Внутренний предохранитель просто перегорел, не оставив даже жалкого желания расплакаться.
Анна застыла у окна, провожая взглядом прохожих, растворяющихся в зябких осенних сумерках.
Где-то там наверняка ходили люди, чьи трагедии были куда страшнее её собственной. Но это философское наблюдение не приносило ни грамма облегчения. Скорее наоборот.
«Откуда столько грязи, лжи и подлости? Зачем вообще быть чутким?» — с горечью думала она. — «Права пословица: ни одно доброе дело не остается безнаказанным».
Пройди она тогда мимо замерзающей студентки — и ничего бы этого не было. А впрочем... Какая разница? Не было бы Вики, на её месте рано или поздно нарисовалась бы какая-нибудь Катя или Даша.
Экран телефона мигнул. «Мам, ты где? У тебя всё ок?» — прилетело от Алисы.
Действительно, пора возвращаться в реальность.
Всю обратную дорогу Анна ломала голову, как преподнести новости дочери. Подростковый бунт, экзамены на носу, а тут родители устраивают такой грандиозный спектакль. Она мысленно тасовала фразы, подбирая самые деликатные слова, но весь этот сценарий рухнул в первую же секунду.
Стоило повернуть ключ в замке, как в коридор пулей вылетела Алиса.
— Мамочка, только умоляю, не ругайся! — затараторила она, преграждая путь. — Я всё до блеска отмыла! Он больше так никогда не поступит, клянусь!
— Кто не поступит? — опешила Анна.
Первая мысль ударила током: «Сергей! Он уже звонил дочери, каялся и просился обратно!»
— Умка, — как ни в чем не бывало выпалила Алиса.
— Какой еще Умка?
— Ну... я его так назвала. Нашла полмесяца назад около дома. Какие-то уроды его избили и выбросили на мороз. Я его тайком на нашем девятом этаже поселила, там, где старый мусоропровод. Притащила плед, кормила каждый день, лечила. Там не дует. Мам, он потрясающий!
Будто ожидая своего выхода, из глубины квартиры выкатился белоснежный лохматый комок. Щенок неуклюже плюхнулся у ног девочки, смешно задрал мордочку и уставился на Анну, словно спрашивая: «Ну что, сразу выгонишь или дашь шанс?»
— А сегодня эта мымра из девяносто второй устроила скандал, — не унималась дочь. — Вопила, что он ей жить мешает своим лаем. Да он вообще тихий! Просто лифт шумит, ему в подъезде страшно и одиноко, вот он и скулил.
— И ты, разумеется, притащила его в квартиру.
Алиса нервно растрепала челку.
— Мам, я прекрасно помню про папину аллергию. Но его же всё равно сейчас нет в городе! Я найду Умке семью, честное слово! Буквально пару дней, и я его пристрою! Пожалуйста, мамуль, пусть он просто переночует!
Теперь на Анну выжидающе смотрели две пары умоляющих глаз.
— Я так понимаю, этот постоялец уже успел где-то отличиться?
— Он... ну... надул папе в домашние тапки, — виновато пискнула Алиса.
«Вот тебе и поворот. Виктория там что-то вещала про судьбу?» — горькая усмешка тронула губы Анны. Умка ворвался в их жизнь как нельзя вовремя, да еще и начал с такого правильного жеста. А она ведь только что проклинала собственную доброту, решив, что нужно обрасти броней и жить с холодным сердцем. Нет. Подлецы всегда найдутся, но это не повод превращаться в камень. Алиса не прошла мимо чужой беды, и теперь этот пушистый найденыш поможет ей самой справиться с тем, что ждет их семью. Хотя девочка об этом даже не догадывается.
— Знаешь что, — медленно произнесла Анна, — не нужно искать ему других хозяев.
Алиса замерла, не веря своим ушам.
— Мам... Ты серьезно? Мы оставим его себе? Но как же папа?
«Господи, помоги мне подобрать слова», — мысленно взмолилась Анна, глядя на дочь.
— Вот об этом, родная моя, нам с тобой сейчас и предстоит поговорить...
Впереди был самый тяжелый вечер в её жизни, но глядя на Алису и прижавшегося к ней щенка, Анна твердо знала: вдвоем они обязательно справятся.