Приход к власти буржуазии сопровождался переходом от наёмной армии к всеобщей воинской повинности, что привело к существенному изменению правил ведения войны. Буржуазия заинтересована в неприкосновенности частной собственности, признаётся недопустимым грабёж и насилия над мирным населением — основным потребителем товаров и другие нарушения прав личности. Война понимается как вооружённая борьба между государствами, а не как отношения частных лиц между собой. Пленный становится принадлежностью не каких-то отдельных воинских частей или групп, а правительства, обязанного сохранить ему жизнь. Больному и раненому гарантируется оказание помощи наравне со своими воинами и т. д.
Однако когда буржуазия укрепилась у власти и перешла к захватническим войнам, то она отбросила в сторону ею же провозглашённые законы и обычаи войны, хотя в целях демагогии и обмана народных масс она была вынуждена в ряде случаев прибегать к подписанию конвенций о нормах и правилах ведения войны. С 1856 г. буржуазными правительствами подписан ряд частичных конвенций о правилах войны: Парижская морская конвенция, Женевская конвенция 1864 г. о раненых и Красном Кресте, Петербургская, 1868 г., о запрещении разрывных и зажигательных пуль. Толчком к принятию общей конвенции о ведении войн послужила франко-прусская война 1870–1871 гг., которую пруссаки вели самыми варварскими методами, не считаясь ни с какими правилами и обычаями войны. Надо признать, что во многих случаях инициатором конвенций по смягчению бедствий войны выступало русское правительство. Является фактом и то, русские инициативы гуманизации войны постоянно наталкивались на сопротивление правительств США и Англии. Это не позволило принять несколько важных конвенций касательно войны на море, обращения с пленными и т. д.
Лишь в 1899 г. в Гааге по предложению России собралась т. н. Первая конференция мира. На ней были подписаны конвенции о мирном разрешении международных столкновений, о законах и обычаях сухопутной войны, о применении решений Женевской конвенции 1864 г. к морской войне. Были подписаны и три декларации: о запрете метать снаряды с воздушных шаров, запрете снарядов с удушающими газами, запрете пуль «дум-дум», которые сплющивались или кувыркались в человеческом теле.
Следующая, Женевская конвенция 1906 г. об улучшении участи раненых и больных в действующей армии, была подписана 39 государствами. Она вносила в правила войны ряд положений, имевших целью уменьшить, насколько можно, страдания, неразлучные с войной, доставляемые раненым и больным воинам. Она подробно регламентировала режим обращения с ними, повышала ответственность командиров за раненых и больных, впервые вводила уголовную ответственность за нарушение правил обращения с больными, ранеными и медицинскими заведениями.
На второй конференции мира в 1907 г. было подписано сразу 13 конвенций, в т. ч. об открытии военных действий, правах и обязанностях нейтральных стран, о законах и обычаях войны. Непосредственно поводом к заключению конвенции об объявлении войны послужило нападение японцев на Порт-Артур. В конвенции страны признавали, что военные действия не должны начинаться без предупреждения в виде мотивированного объявления войны или ультиматума. Но на практике это правило империалистами никогда не соблюдалось. Империалистические войны никогда не объявлялись. Они просто начинались, поскольку внезапность нападения обещала военные выгоды.
Положение о правилах сухопутной войны давало определение законно воюющих, регулировало вопрос о праве народа на защиту страны путём партизанской войны. Специальный отдел Положения указывал, что воюющие не могут пользоваться неограниченным правом в выборе средств нанесения вреда неприятелю, подробно говорил о запретных средствах ведения войны. Так, согласно 23 статье, воюющим запрещалось употреблять яды и отравленное оружие, предательски убивать или ранить лиц, принадлежащих к населению или армии неприятеля, убивать или ранить неприятеля, который сложил оружие, не имеет средств защищаться и безусловно сдался, объявлять, что никому не будет дано пощады, употреблять оружие или вещества, способные причинять излишние страдания, незаконно пользоваться парламентским или национальным флагом, чужой формой, знаками и т. п., уничтожать или захватывать неприятельскую собственность, кроме случаев, когда такое истребление или захват настоятельно вызываются военной необходимостью, объявлять потерявшими силу права и требования подданных противной стороны, принуждать таких подданных к участию в военных действиях против их страны. Запрещалось бомбардировать и атаковать каким бы то ни было способом незащищённые города, селения, жилища или строения.
Ряд постановлений устанавливал отношение оккупационных властей к населению. Воспрещалось принуждать население занятой территории давать сведения об армии другого воюющего. Честь, семейные права, жизнь обывателей и частная собственность, религиозные убеждения уважаются. Частная собственность не подлежит конфискации, грабёж безусловно воспрещается. Никакое взыскание не может налагаться на всё население за деяния отдельных лиц. Собственность общин, учреждений церкви, благотворительных, культурных и научных приравнивается к частной собственности. Всякий преднамеренный захват, уничтожение или повреждение таких учреждений, памятников культуры и истории, произведений научных и художественных запрещён и подлежит уголовному наказанию. И т. д.
Таким образом, в Приложении к Гаагской конвенции о законах и обычаях войны был дан целый кодекс правил сухопутной войны между т. н. «цивилизованными» народами.
Чем объяснялась инициатива царской России в ряде мероприятий по выработке законов и обычаев войны, по ограничению вооружений и уменьшению бедствий войны? Нет сомнений, что любые гуманные мероприятия, направленные на смягчение бедствий войны и уменьшение человеческих страданий, вызываемых войной, нужны рабочему классу и трудящимся массам народа. Такие меры действительно встречали сочувствие и поддержку широких масс народов России, в первую очередь русского народа, нравы и обычаи которого с древних времён были проникнуты духом гуманности и человеколюбия. Передовые деятели русского общества, такие как Л. Н. Толстой, М. Е. Салтыков-Щедрин, Н. Г. Чернышевский, Т. Г. Шевченко, Н. Н. Пирогов и многие другие, отражавшие гуманизм народов России, выступали с инициативой помощи раненым и больным, защиты мирного населения и т. п. Таким образом, если царское правительство выступало с подобными предложениями в дипломатическом порядке, оно отдавало себе отчёт, что эти предложения будут одобрены передовыми кругами русской общественности и русским народом. Это обстоятельство царизм использовал в целях политической демагогии как во внутренней, так и во внешней политике. Так было, например, с предложениями царского правительства о созыве первой Гаагской конференции мира в 1899 г. Мотивы этого предложения были очень далеки от подлинного миролюбия, которыми пыталась прикрыться царская дипломатия. Эта конференция была созвана отнюдь не с мирными целями. На ней ставился вопрос о сокращении вооружений. В этот момент на основе соглашения Франции и России офицеры французского генерального штаба приезжают в Россию, чтобы выработать планы движения войск на случай войны, а русские офицеры генштаба едут во Францию, чтобы с французскими генералами составить планы военных операций против Германии. В это же время генеральные штабы Германии и Австрии составляют план взаимного наступления на своих соседей на Западе и Востоке. Всё это делается тайком, под прикрытием Гаагской мирной конференции, где эти же страны провозглашают мир и подымают фальшивый шум о сокращении вооружений. Шумом и песнями о мире империалисты стараются прикрыть дело подготовки к новой войне.
Кроме присущей всем империалистическим правительствам цели прикрытия подготовки войны, царское правительство преследовало и свои особые задачи. Благодаря быстрому росту промышленности конец 90-х гг. XIX в. сопровождался новым этапом развития военной техники и гонки вооружений, в особенности в Германии, а за нею и Франции. Царское правительство зависело в тяжёлой промышленности от иностранного капитала, испытывало финансовые и технические затруднения и поэтому не могло так же быстро нарастить свою военную промышленность и не отстать в гонке вооружений от передовых стран. Эти затруднения навели русское правительство на мысль созвать международную конференцию по ограничению вооружений, чтобы Германия и Франция «не сильно оторвались бы» в деле вооружений от России. Это могло бы дать России выигрыш времени для милитаризации народного хозяйства. Ясно, что действительные мотивы царской дипломатии были очень далеки от стремлений к миру и сокращению вооружений. Но несмотря на это, русский народ и прогрессивные круги общества в России поддерживали эти мероприятия, преследуя при этом цели подлинного миролюбия и гуманизма.
Поэтому следует признать, что хотя русский царизм преследовал антинародные цели, ничего общего не имевшие с интересами мира и задачами гуманизации войны, и часто в политических целях старался демонстрировать свою «гуманность» и «миролюбие», русская передовая общественность, преодолевая сопротивление своей и иностранной реакции, внесла выдающийся вклад в дело гуманизации правил ведения войны. Многие гуманные положения законов и обычаев войны обязаны своим происхождением народам России, страдавшим от бедствий войны.
После Великой Октябрьской революции капиталистическое окружение и агрессия со стороны империализма вынуждали СССР вести войны в защиту независимости советских народов. Это были войны справедливые, прогрессивные, которые велись во имя свободы народных масс, против эксплуататоров. Сам характер этих войн исключал нарушения признанных законов и обычаев войны, исключал всякого рода зверства, так как цель этих войн состояла в защите народа, а не в его подавлении, к чему стремятся империалисты и ради чего они прибегают ко всякого рода преступлениям.
Всего к началу второй мировой войны существовали семь важнейших международных соглашений о правилах и обычаях войны. Последними были подписаны Женевский протокол 1925 г. о запрещении химической и бактериологической войны (США подписать отказались) и Женевская конвенция 1929 г. о военнопленных, по которой должно было существенно улучшиться обращение с ними.
Видно, что большинство конвенций по законам и обычаям войны было выработано во второй половине XIX в. и начале XX в. Появление новых законов и обычаев войны соответствовало характеру войн капиталистической эпохи. Буржуазия была заинтересована в ограждении производительных сил растущего капиталистического общества от разрушительного действия феодальных войн. Поэтому ещё до полной победы буржуазии её идеологи сформулировали новые международные принципы ведения войны. Прежде всего, с самого начала буржуазия объявила частную собственность — экономическую основу капитализма — священной и неприкосновенной. Когда вырабатывались первые международные конвенции о законах и обычаях войны, буржуазия настояла на включении в них основного принципа — неприкосновенности частной собственности во время войны. Эта статья во всех конвенциях была наиболее бесспорной. Тогда же был сформулирован и ряд других положений по защите частной собственности (правила реквизиции, ограничения контрибуции и конфискации и т. п.).
Изменение характера войны в эпоху капитализма привело буржуазию к созданию массовых армий, состоящих из рабочих и крестьян. Однако опорой буржуазии в такой армии мог быть только офицерский состав, рекрутируемый из преданных капиталистам кругов, из эксплуататорских классов, помещиков, кулаков, чиновничества, старших служащих, средней буржуазии. Поэтому не случайно офицерский состав в буржуазных армиях поставлен в совсем особые условия. Это нашло своё выражение в стремлении буржуазии при выработке международных конвенций обеспечить особо привилегированный режим офицерскому составу и в плену. Классово своих буржуазия старалась не бросать на произвол судьбы.
При этом буржуазные государства, участвовавшие в выработке международных конвенций, всячески стремились поставить вне закона участников партизанского движения. Известно, что агрессивные, захватнические войны, которые ведут империалисты, неизбежно вызывают сопротивление народных масс, которые становятся главной жертвой агрессивной войны. Это сопротивление нередко выливается в мощное партизанское движение (Отечественная война 1812 г. в России, война 1808–1813 гг. в Испании против Наполеона, франко-прусская война 1870–1871 гг., Боксёрское восстание в Китае 1899–1900 гг., гражданская война и интервенция против Советской России 1918–1921 гг. и далее — вплоть до партизанского движения в современном Афганистане, Ираке, Бирме и др. странах). Ряд войн показал большую роль партизанского движения как одного из средств борьбы с захватчиками.
Рост значения партизанского движения и возникшие при этом споры привели к необходимости решить правовое положение партизан — вопрос о том, являются ли они законными или незаконными участниками войны. Этот вопрос рассматривался на Брюссельской и Гаагской конференциях 1874, 1899 и 1907 гг. Представители империалистических стран принимали все меры к тому, чтобы поставить партизанскую войну вне закона. Это объясняется страхом правящих кругов буржуазии доверить оружие народу. Буржуазия больше чумы боится вооружённого народа и потому всюду и всегда выступает против законности партизанского движения. «Раздача оружия всем заявляющим о желании сражаться за своё отечество может привести к чрезвычайно опасным внутренним смутам. Укажем только памятную историю Парижской Коммуны 1871 г. Гораздо легче раздать оружие, чем отобрать его» — вот общее мнение империалистов, высказанное на Гаагской конференции.
Если в XIX в. буржуазные юристы отказывались легализовать партизанское движение, то в условиях империализма они прямо призывают к немедленному уничтожению попавших в плен патриотов, ведущих борьбу против империалистической агрессии. В деле борьбы со своими партизанами буржуазное правительство страны, подвергшейся нападению, объединяется с правительством страны-агрессора. Так не раз было в Италии, в Мексике, Китае, во Франции и др. странах. Так может быть в современной Украине и других странах, возникни там партизанское движение против внешней агрессии, ибо если речь идёт о борьбе с прогрессивным освободительным движением, то интересы всех групп мирового финансового капитала полностью совпадают.
Ещё более реакционной является позиция буржуазии в вопросе об участниках колониальных и гражданских войн. Там, где речь идёт о покорении народов и подавлении национально-освободительной борьбы, буржуазия прибегает к самым варварским средствам и отбрасывает элементарные правила ведения войны. Аналогично поступают империалисты, когда речь идёт о гражданской войне, о подавлении революционной борьбы собственного народа. Недаром на Женевской конференции 1949 г. буржуазные юристы упорно стремились к такой формулировке конвенций, которая освободила бы буржуазию от любых ограничений, если речь идёт о подавлении свободы народов. С самого начала империалистической эпохи эти юристы, верные слуги капитала, старались включить в международные конвенции оговорки, цель которых состояла в том, чтобы «узаконить» разбой и любые военные преступления, лишить конвенции обязательной силы. Например, в тексты протаскивались оговорки, вроде: «если позволят военные обстоятельства» или «если к тому не встретится препятствий». Ясно, что под обстоятельства или препятствия империалисты могут подвести всё что угодно, когда это будет им выгодно.
В современных условиях фашистские юристы пошли много дальше по пути оправдания военных преступлений империализма. Раньше, выступая в защиту своих правительств, они всё же стремились не выходить за пределы конвенций, подвергая их реакционному толкованию. Теперь, когда противоречия империализма обострились до крайности, в новую эпоху мировых войн в угоду своим империалистическим хозяевам международное право стало на путь прямого отрицания конвенций о ведении войны. Буржуазные деятели всё больше говорят об «устарелости» правил и обычаев войны и о необходимости выработки новых конвенций. Но о каких новых конвенциях они говорят? Они открыто говорят, что существующие конвенции пришли в противоречие с «новыми методами ведения современной войны». Буржуазные юристы и политики не говорят, конечно, что эти «новые методы» есть система чудовищных преступлений против человечества, что эти «новые методы» есть самое преступное нарушение законов и обычаев войны. Эти деятели в интересах финансовых монополий требуют создания таких «новых» законов, которые вытекают из «практики» современных империалистических государств. Цель очевидна — превратить неслыханные преступления империалистов в правила ведения войны. В противном случае, утверждают фашистские деятели, «международное право может порвать с действительностью и утратить всякое значение».
Иначе говоря, в новые конвенции они хотят записать законность геноцида народов, уничтожения городов, средств существования, жилья, применение средств массового истребления людей, убрать всякую заботу о безопасности мирного населения, узаконить расправы с пленными, массовые расстрелы и пытки, ну и главное — легализовать все самые жестокие методы и средства борьбы с революционным и освободительным движением трудящихся.
Всё это не удивительно. С усилением внутренних и внешних противоречий империалистических держав грубейшие нарушения правил войны становятся системой поведения агрессивных государств. А в период фашизации капиталистических государств они полностью переходят на путь внутреннего и международного бандитизма. Процесс разрушения буржуазной законности заключается в том, что чем больше капитализм близится к упадку и краху, тем чаще буржуазия отказывается от ею же созданной «законности». В период всеобщего кризиса капитализма буржуазия переходит к террористическим средствам борьбы с революционным движением рабочего класса, к невиданным зверствам против народов. Она готова на все дикости, зверства и преступления, чтобы отстоять гибнущее капиталистическое рабство. Поэтому империалисты отбрасывают все остатки буржуазной законности в виде правил и обычаев войны, как ставшие для них невыносимыми.
В самом деле, мотивы саботажа и отказа от конвенций не трудно вскрыть. Агрессивная политика империалистических держав и связанный с ней полный отказ от прежних правил и обычаев войны вытекают из самой сущности современного капитализма. Как уже говорилось, именно необходимость получить максимум прибыли толкает монополистический капитализм на организацию новых войн, которые для воротил современного капитализм являются лучшим «бизнесом», на попытки завоевания мирового экономического господства. Очевидно потому, что война для капиталистов является мощным средством получения максимальных прибылей, то не гуманизация войн, а самые дикие средства и методы войны, не сокращение вооружений, а расширение военного производства, не установление прочного мира в интересах всех народов, а продолжение и расширение грабительской войны, — вот что лежит в основе политики нынешних США, России, Китая, Франции, Англии и др. стран.
Империалистическая война позволяет финансовым магнатам оттянуть на время очередное обострение экономического кризиса, провести некоторое обновление производства, кратковременно подстегнуть рынок. В ходе очередного кризиса в США, в 1950 г. американская армия вторглась в Корею. Тогда журнал американских монополий «ЮС ньюс энд уорлд рипорт» откровенно писал: «Прямо по заказу создана ситуация, чтобы поддержать деловую активность на высоком уровне. Корейские события похоронили призрак кризиса, который преследовал американских бизнесменов со дня окончания второй мировой войны. В перспективе длительный бум». «Если бы не было корейского дела, которое дало бизнес и занятость, — писал тогда же журнал „Бизнес уик”, — наше дутое процветание быстро бы взорвалось… Если прекратить огонь в Корее, политическое давление может вынудить нас сократить военные расходы. Это в ближайшем будущем вызовет новые трудности для нашей экономики».
Такова политика монополий всех империалистических держав. Их девиз: «чем больше жертв народов, тем больше прибыли». Надо учитывать, что прибыль от военных заказов намного превышает прибыль от отраслей гражданского производства. В 2019 г. средняя норма прибыли 100 крупнейших промышленных корпораций в США равнялась 14,3%. Для 14 главных военно-промышленных корпораций она составила в среднем 18,7%, а для шести ведущих компаний ракетно-ядерного бизнеса (в т. ч. строительство атомного флота и авиации) норма прибыли равнялась 23,2%. Такова экономическая подоплёка гонки вооружений.
Становится яснее, почему до сих пор не запрещено ядерное, химическое и т. п. оружие — оружие агрессии и массового истребления людей. Один пример. С 1946 по 1952 гг. в ходе работы Генассамблеи ООН и Комиссии по контролю над атомной энергией представители США, Англии и Франции упорно противились предложениям СССР по полному запрету ядерного оружия. Вместо объявления атомного оружия вне закона и уничтожения его правительство США выдвинуло пресловутый «план» Ачесона — Баруха — Лилиенталя. Американские монополии и не помышляли о запрещении атомного оружия и не хотели выпускать из рук это орудие своей агрессии. Вместо запрета и уничтожения атомных бомб США требовали создать систему контроля над атомной энергией. Упомянутый «план» как раз и предусматривал, но не международный контроль над атомным сырьём и промышленностью, а передачу их в руки американских корпораций. Монополии США хотели наложить лапу на источники атомного сырья в других странах, но всячески избегали контроля над своими атомными заводами. Поэтому правительство США добивалось создания такого органа, который представлял бы собой мировой атомный трест, в котором командовали четыре крупнейших американских банка, а также «Дженерал электрик», «Дженерал дайнемикс» и «Вестингауз». Эти монополии должны были выдавать квоты отдельным странам на добычу атомного сырья и производство атомной энергии. Они же по «плану» должны были выдавать другим государствам лицензии на право использования их собственных природных ресурсов, достижений науки и техники. Контроль треста не ограничивался атомной промышленностью, а захватывал смежные области производства, связанные с нею, такие, как металлургия, химия, машиностроение и т. д. Авторы «плана» требовали, чтобы «трест» мог неограниченно вмешиваться в любую область экономической жизни каждого государства, даже не связанную с атомным производством, т. е. отказа всех стран от своего суверенитета.
При этом империалисты США оставляли за собой право полной бесконтрольности в производстве атомного оружия. «План» Ачесона — Лилиенталя не предусматривал ни запрещения, ни контроля, а был направлен на установление международного атомного господства американских монополий и на узаконение дальнейшего производства и накопления ядерного оружия в США.
Из такой политики следовало стремление империалистов узаконить применение атомной бомбы и других средств массового истребления людей.
На Женевской конференции 1949 г. СССР предложил запретить химическое и бактериологическое оружие полностью. Протокол по этому вопросу подписали 42 государства, кроме США, Японии и ряда стран — марионеток США. Правительство США отказалось ратифицировать Женевский протокол в угоду своим химическим и военно-промышленным концернам: «Дюпон де Немур», «Дау кемикл корпорейшн», «Юнион карбайд корпорейшн», «Америкен Сайанамид» и др. Во-первых, эти фирмы уже получили тогда от государства заказы химического оружия более чем на 400 млн. долл. в текущих ценах. Во-вторых, чистая прибыль только «Дау кемикл» и «Юнион карбайд» на этом «узаконенном казнокрадстве» составила по итогам года 28 и 40 млн. долл. соответственно (это где-то 160 и 200 млн. долл. в ценах сегодняшнего дня), тогда как прибыль от мирной продукции в тот период составила 16 и 23 млн. долл. с учётом заграничных продаж. В-третьих, когда капиталисты производят «холодную смерть», оружие, работают на «оборону», т. е. на казну, это уже не «чистый» капитализм, а особый вид народного хозяйства. Чистый капитализм есть товарное производство. Товарное производство есть работа на неизвестный и свободный рынок. Для монополий это положение очень невыгодно. А «работающий» на войну капиталист «работает» не на рынок, а по твёрдому и обеспеченному заказу казны, сплошь и рядом даже не на свои деньги, а на большие деньги, заранее полученные им в ссуду от казны.
Ясно, почему монополии заинтересованы не в запрещении оружия массового уничтожения, а в расширении производства этого оружия.
3
Империализм является той стадией развития капитализма, когда производительные силы переросли рамки буржуазных производственных отношений и созданы материальные предпосылки для социализма, когда обострение неравномерности развития капитализма неизбежно приводит раз за разом к мировым войнам и конфликтам между борющимися за мировое господство империалистическими государствами и когда вопрос о пролетарской революции становится историей в порядок дня.
В эту эпоху появился новый тип войн на почве борьбы капиталистических государств за монопольное господство на рынках сбыта, за монопольное владение источниками сырья и хозяйственной территорией в целом. Господство монополий составляет основу империализма, и с этой основой неразрывно связаны империалистические войны. Эта связь объясняется тем, что империализм экономически — это монополистический капитализм, а чтобы монополия была полной, надо устранить конкурентов не только с внутреннего рынка своей страны, но и с внешнего, со всего мира. Отсюда вытекает ожесточённая борьба великих держав за раздел и передел мира.
Далее. Империализм есть вывоз капитала к источникам сырья, бешеная борьба за обладание этими источниками, за передел районов вывоза капитала и добычи сырья. Эта борьба с особенным остервенением ведётся со стороны новых финансовых групп и держав, ищущих «места под солнцем», против старых групп и держав, цепко держащихся за захваченное. Сегодня новые финансовые группы и державы, предъявившие претензии на рынки и «сферы влияния» старых империалистов, — это Китай, Россия, Индия, Иран, Германия, Бразилия. Старые империалистические державы, США, Великобритания и Франция, не только цепко держатся за свои рынки, но и пытаются идти в наступление, имея в виду захват новых «сфер влияния» и районов эксплуатации. Отсюда вытекает раскол капиталистического мира на два враждебных лагеря и война между ними.
Реакционный характер империализма во внутренней и внешней политике в самой отвратительной форме предстал перед людьми ещё в конце XIX в. Этот реакционный и антинародный характер империализма является следствием действия основного экономического закона современного капитализма. Именно действие этого закона толкает империалистов на захватнические, агрессивные войны. В борьбе за свои захватнические планы по обеспечению максимальной прибыли империалисты идут на любые преступления.
Уже первая империалистическая война, 1898 г., между США и Испанией «за присоединение Филиппинских островов», в которой эти острова Испания «уступила», показала, что весь процесс развития империализма идёт через ряд насилий, угнетений и национальных войн. Но филиппинский народ, давно боровшийся с испанскими колонизаторами, не мог примириться и с новыми угнетателями. Началась долгая национально-освободительная война филиппинского народа с американскими захватчиками, во время которой оккупанты совершили тягчайшие военные преступления.
Наткнувшись на упорное сопротивление народа, тогдашний президент США, ставленник «ЮС стил» и «Стандард ойл», Д. Мак-Кинли потребовал от своих генералов «усмирить филиппинских инсургентов, даже если бы пришлось истребить их всех до единого». Один из усмирителей, генерал Д. Смит, издал приказ, в котором предписывал убивать всех филиппинцев старше 10-летнего возраста и превратить остров Самар в «вопящую пустыню». Напутствуя солдат и офицеров, Смит заявил: «Мне не нужно пленных. Я хочу, чтобы вы убивали и жгли, и чем больше вы убьёте, тем более мне угодите». Инструкция верховного командования для американских солдат давала прямые указания убивать на месте партизан и мирное население, сжигать дотла селения, поля, хлеб, если население будет заподозрено в связях с партизанами.
Выводы
Нет возможности перечислить все военные преступления империализма с 1890 г. до наших дней. За это время военные преступники намного превзошли генерала Д. Смита. Есть сотни тысяч документов, где скрупулёзно собраны и доказаны преступления капиталистов и их правительств против народов и человечества в целом. Ну а преступления современных фашистов у всех перед глазами.
Международные нормы и правила войны, выработанные во второй половине XIX в., наряду с буржуазно-демократическими свободами (во внутренней политике), представляли собой ту область, в которой молодая буржуазия позволяла себе либеральничать и тем создавать себе популярность в народе. В основе такой политики были ложь и обман. Либеральные нормы и конвенции ведения войны были нужны буржуазии не для гуманизации войн на деле, а как средство создания популярности в народе и в то же время средство обмана народа. Конференции мира, созываемые империалистами, имели целью не мир, а маскировку подготовки к войне и гонки вооружений для этой войны. Шумом и треском пацифистских деклараций о «последней войне», «вечном мире» и т. п. буржуазия брала себе на службу сильное и глубокое стремление народов к миру и отдавала себе отчёт, что такие «мирные» декларации создают ей поддержку в массах.
Так, к концу первой мировой войны мирные стремления широких масс трудящихся сильно возросли. Великая Октябрьская революция в России показала народам действительный выход из империалистической бойни. Декрет о мире, Декрет о земле, право наций на самоопределение — это была подлинная программа, отражавшая стремления всех народов и отвечавшая их коренным интересам. В противовес лозунгам Октября империалисты выдвинули т. н. «14 пунктов» Вильсона. Это имело двоякую цель: ослабить влияние лозунгов Великой Октябрьской революции и попытку обмана трудящихся насчёт действительных планов империализма. Эти «пункты» были замаскированной пышными фразами программой империалистической экспансии США по завоеванию мирового господства. Частью этого широкого обмана народных масс было принятие различных международных конвенций о законах и обычаях войны, которые тут же нарушались империалистическими державами.
Характерной особенностью нарушения законов и обычаев войны становится то, что эти нарушения являются не результатом эксцессов со стороны отдельных военнослужащих, а представляют собой заранее продуманную и запланированную систему организованного бандитизма. Это планы войны, оформленные как серия заранее, ещё до нападения подготовленных приказов войскам, где призывается и приказывается осуществлять программу военных преступлений. Это значит, что сознательное нарушение законов и обычаев войны стало неотъемлемой частью стратегии империалистических агрессоров. Фашистские правительства в этих условиях не только не ставят вопроса о наказании своих военнослужащих, полицейских и т. п. за военные преступления, но, наоборот, отказ солдат и офицеров совершать эти преступления рассматривается как государственная измена, как нарушение «воинских приказов». Так в армиях империалистических государств устанавливается поощрение и безнаказанность зверств и военных преступлений против народов, так как эти преступления стали одним из орудий достижения преступных целей войны.
Надо признать, что большинство современных рабочих и трудящихся позабыли опыт минувшей мировой войны. Тогда разгром и ликвидация основных очагов фашизма привели к глубоким изменениям в жизни народов. Наученные горьким опытом войны, народные массы поняли, что судьбу государств нельзя вверять реакционным правителям, преследующим узко-кастовые и корыстные противонародные цели. Поэтому после войны был период, когда народы, не желая больше жить по-старому, брали судьбу своих государств в свои руки, устанавливали демократические порядки, вели активную борьбу против реакции и поджигателей новой войны. Народы не хотели повторения чудовищных бедствий войны и имели силы, чтобы отстоять мир и культуру от нового фашизма.
Это «старое» движение за мир не преследовало цели свержения капитализма и установления социализма. Оно ограничивалось демократическими целями борьбы за сохранение мира. Это обстоятельство втягивало в антивоенное движение не только рабочий класс, но и широкие мелкобуржуазные массы, чем обеспечивалась сила этого движения. В случае успеха такое антивоенное движение приводило к предотвращению данной войны, к временной её отсрочке, к временному сохранению данного мира, к отставке воинствующего правительства и замене его другим правительством, готовым временно сохранить мир.
Смысл и ценность такого антивоенного движения состояла в попытке народов взять в свои руки дело сохранения мира и отстаивать его до конца. Это движение помогало трудящимся капиталистических стран понять, что экономическая заинтересованность в «успехах» «своего» империализма имеет оборотную сторону — втягивание этих трудящихся во всё более разрушительную и смертоносную войну, что любая поддержка «своего» империализма обязательно ведёт рабочий класс и трудящихся к катастрофе.
12 марта 1951 г. Верховный Совет СССР принял закон о защите мира. Тем самым СССР признавал, что пропаганда войны, в какой бы форме она ни велась, подрывает дело мира, создаёт угрозу новой войны и является ввиду этого тягчайшим преступлением против человечества. Этот закон предусматривал, что лица, виновные в пропаганде империалистической войны, должны предаваться суду и судиться как тяжкие уголовные преступники.
Сегодня военных преступников, от путиных до рядовых садистов-наёмников, судить некому, так как власть принадлежит фашистской буржуазии. Но терпеливо и настойчиво разъяснять действительные цели нынешней войны, разоблачать её заказчиков и организаторов, показывать народу, что капиталисты заинтересованы не в мире, а в грабительской войне, что они уже не дадут трудящимся России и других стран иной жизни, кроме бесконечных военных положений и концлагерей, — это передовые рабочие и прогрессивные деятели делать могут и обязаны. Демократическое движение народа не ставит вопрос о свержении империализма, но оно, раз возникнув, уже не сможет не быть антивоенным движением, против империалистической войны. Выхода у трудящихся нет: либо подыматься на борьбу с правительством, шаг за шагом превращая грабительскую войну в гражданскую, против «своей» буржуазии, либо «тихая» гибель десятков миллионов народа от ползучих мобилизаций, зверской эксплуатации труда, фашистского террора, холода, обстрелов, болезней, бедности, разрушения производства и жилья. Другого пути империализм народам не оставляет.
РП.