Эксклюзивный обзор доклада Сергея Владимировича Поповичева на конференции в Сочи (2019)
Автор обзора: Алексей Колесников
Сочи, 2019 год. Шум прибоя, близость пляжа - казалось бы, декорации, более подходящие для курортного отдыха, нежели для серьезного научного симпозиума. Однако, как метко заметил в своем вступительном слове докладчик, Сергей Владимирович Поповичев, именно в такой обстановке, иногда даже «полудрёмою», в головах исследователей могут рождаться самые важные инсайты и озарения.
20–я международная научно-практическая конференция: «Научно-теоретические подходы и их прикладное применение в практике инструментальной детекции лжи в борьбе с преступностью и работе с кадрами»
Профессия полиграфолога, по его глубоким убеждениям, сложна не только и не столько физически - хотя многочасовые тестирования, необходимость пропускать через себя огромное количество человеческих эмоций, в том числе и глубоко отрицательных, безусловно, утяжеляют этот труд, - но и методологически. Инструментарий, которым вынуждены пользоваться специалисты в своей ежедневной практике, к сожалению, далеко не совершенен. И именно поиск путей его совершенствования, оттачивание методик и понимание глубинных процессов становится главной задачей для каждого думающего практика, не желающего оставаться на уровне ремесленника.
Это было не просто стандартное выступление с трибуны, а подробный, выверенный отчет о десятилетнем пути личных, независимых исследований. Эти изыскания автор проводил после своего ухода из активной преподавательской деятельности и закрытия своей школы ЭПОС в 2012 году. Эти десять лет кропотливой работы «для себя», ориентированные исключительно на личные результаты и внутреннюю проверку гипотез, позволили сформировать уникальную, репрезентативную выборку данных, которой докладчик решил поделиться с профессиональным сообществом. Целью выступления была не только сухая демонстрация полученных результатов, но и живая проверка идей в кругу компетентных коллег, возможность услышать богатый опыт других специалистов.
В основе всего доклада лежала так называемая «эмоциональная модель инструментальной детекции лжи». Эта идеологическая платформа, разработанная автором еще в 2011 году (что было официально закреплено защитой диссертации и публикацией монографии), стала тем смысловым стержнем, на который нанизывались все представленные экспериментальные данные. Без глубокого понимания этой теоретической базы, подчеркнул спикер, невозможно корректно интерпретировать полученные результаты, так как они могут быть восприняты искаженно. Поэтому первая и весьма объемная часть выступления была посвящена теории, без которой практика неизбежно превращается в бессистемный набор разрозненных действий.
Кризис целеполагания в полиграфии: Что мы ищем на самом деле?
Одним из важных моментов доклада стало подробное обсуждение цели полиграфного тестирования. В рамках эмоциональной модели четко декларируется, что главной целью проведения исследования является получение информации. Казалось бы, утверждение очевидное и не требующее доказательств: мы работаем практическим методом, на выходе должен быть какой-то конкретный продукт, который мы затем «продаем» заказчику за деньги (будь то в виде заработной платы штатного специалиста или в виде оплаты единичного исследования). Этот продукт обязательно должен обладать какими-то свойствами, которые ценны для потребителя, которые важны для заказчика, и такой ценностью, по логике вещей, является информация.
Однако, как наглядно показал Сергей Владимирович, стоит лишь заявить об этом вслух в профессиональном сообществе, как исследователь тут же сталкивается с полным противоречием и разнобоем мнений. Нельзя просто сказать: «Всем известно, что целью является получение информации». Всем известно, что полиграф регистрирует физиологические реакции - это неоспоримая аксиома. Но вот касательно информации как продукта результативности тестирования единства мнений нет и в помине. Чтобы продемонстрировать масштаб этой методологической проблемы, докладчик привел детальные данные социологических срезов, проведенных им лично среди коллег в разные годы.
Впервые этот вопрос был поднят еще в 2010 году на семинаре в городе Екатеринбурге. Поповичев тогда попросил коллег написать на обычных бумажках, что, по их личному мнению, является целью проведения полиграфного тестирования. Ответы оказались настолько разнообразными, хаотичными, что не подлежали никакой серьезной систематизации. К сожалению, архив тех уникальных записей был впоследствии утерян, но в 2018 году, когда семинар полиграфологов перерос в масштабный международный конгресс, эксперимент был повторен с помощью организаторов мероприятия. Участникам раздали анкеты с прямым вопросом: «Что, по вашему мнению, является целью проведения полиграфного исследования?».
Результаты повторного опроса оказались удручающе похожими на результаты восьмилетней давности, что свидетельствует о застое в методологическом осмыслении профессии. Систематизировать мнения не представлялось возможным даже с большим трудом. Докладчик привел ряд конкретных примеров ответов, полученных от практикующих полиграфологов - людей, которые каждый день «стоят за станком», проводят проверки:
«Оценка честности кандидата».
«Оправдание непричастности».
«Выявление... установление правдивых/лживых вопросов».
«Выявление физиологических реакций».
«Разговор с человеком» (этот ответ вызвал особое оживление и улыбки в зале).
«Выявление причастности».
«Выявление непричастности».
«Решение поставленной задачи».
Это поразительное разнообразие мнений свидетельствует о глубоком методологическом разброде в отрасли. Если даже на уровне рядовых практиков нет единого понимания цели, то что тогда говорить об уровне школ и учебных центров? Поповичев отметил, что и здесь нет консенсуса. Это не хорошо и не плохо, это просто констатация факта. Школы возглавляют люди опытные, много думающие и читающие, имеющие полное право на свое мнение. Например, Александр Борисович Пеленицын на семинаре 2010 года открыто выступил против тезиса о том, что информация является целью тестирования. Александр Петрович Стошников также имеет свою, отличную позицию.
Создается устойчивое впечатление, что специалисты пользуются одним и тем же инструментом по-разному, иногда не совсем адекватно понимая его природу. Как заметил докладчик, представим себе ситуацию, что психологам задали вопрос: «Зачем проводить тест Роршаха?», и получили бы столь же разрозненные ответы. Ситуация странная: все делают одно дело, методы в деталях различаются, но в целом едины, однако единого мнения о результате нет уже десятки лет.
В рамках эмоциональной модели путь к получению информации прописан подробно, но для целей доклада схема была укрупнена для наглядности. С одной стороны - информация, которую человек знает о себе (находится у него в голове). С другой стороны - физиологические реакции, регистрируемые прибором. Эти два компонента напрямую не связаны. Между ними должна быть какая-то переменная, которая завязана на информацию и проявляет себя физиологически. В эмоциональной модели этой переменной является ложное или правдивое сообщение.
Логика модели выглядит следующим образом: человек знает, что он украл деньги. Мы специальными методами вытаскиваем это знание наружу (задаем вопрос, получаем ответ). Ответ - это и есть информация. В процессе задавания вопросов и получения ответов регистрируем реакции. Анализируем реакции, делаем вывод: лгал на вопрос или нет. Поняв, что лгал, понимаем, какую информацию человек пытался скрыть. Однако эта простота подвергается критике, особенно в блоке взаимосвязи лжи и физиологических реакций.
Второй вопрос, заданный полиграфологам в ходе опроса, касался самой сути детекции: «Как вы считаете, выявляется ли в ходе полиграфного тестирования ложь или правда?». Из 50 ответивших порядка 40% сказали: «Да, ложь или правда выявляется». Порядка 60% сказали: «Нет, не выявляется». Это неоднозначность стала поводом для широкого обзора и экспериментальной проверки. Почему при наличии умных и думающих специалистов нет единства? Причина - в отсутствии экспериментальных данных. Докладчик перелопатил большое количество литературы в поисках подобных исследований и не нашел их. Полиграфу уже более 100 лет, идет вторая сотня лет применения, а споры носят чисто теоретический характер.
За рубежом ситуация аналогична. Дэвид Ликен, ярый критик детекции лжи, относил свои тесты (метод выявления скрываемой информации) к категории тестов на узнавание, критикуя саму идею детекции лжи. Ему противостоял другой известный ученый, и их переписка была обозначена как «друг или враг». В России мнения также разнятся. Андрей Юрьевич Молчанов в своих книгах четко прописывает, что роль лжи ничтожна. В то же время Леонид Георгиевич Алексеев и Юрий Иванович Холодный пишут, что полиграф - это детектор лжи, способный при определенных обстоятельствах выявлять ложь или правду.
Таким образом, первым шагом в череде исследований стала попытка экспериментально понять: в принципе, можно выявить ложь или правду, или нет? Исследование пыталось ответить на два ключевых вопроса. Первый, теоретический: является ли ложь или правда психофизиологическим феноменом (влияет ли психология на физиологию)? Второй, практический: если детекция возможна, какие факторы способствуют ей, а какие мешают?
Методология эксперимента: Как измерить неизмеримое?
Для начала исследования нужно было определиться с тем, как в эксперименте задавать ложь или правду. Это огромнейший проблемный вопрос. Определения в литературе адаптивны и часто выражают философское настроение исследователя. Сергей Владимирович привел пример живой дискуссии с Андреем Юрьевичем Молчановым во время лекций в Сбербанке, где они несколько минут спорили о том, является ли ситуация в эксперименте ложью или правдой, прежде чем согласились, что философствовать можно долго, а работать нужно. В исследованиях места для дискуссии быть не должно.
Проанализировав большое количество определений, докладчик выделил три ключевых фактора, которые в большей мере соответствуют понятию лжи или правды и могут быть реализованы экспериментально:
Речевое сообщение. Солгать, ничего не сказав, невозможно. Лису никто не назовет лгуньей, хотя она обманщица и хитрюга. Для лжи нужно речевое сообщение.
Соответствие действительности. Сообщение должно соответствовать или не соответствовать реальной действительности, которую знает сам сообщающий. В случае лжи - не соответствует, в случае правды - соответствует.
Интенция. Важно, скрывает человек информацию или пытается донести ее в том виде, в котором она есть.
На сочетании этих факторов строилось определение переменных. Проводился тест на числах (карточки с числами) в рамках реальных тестирований на этапе стимулирующего теста. В подавляющем большинстве случаев стимулирующих воздействий на человека не оказывалось. Всё определялось только тем, какой ответ он даст.
Важным аспектом методологии стала оценка полученных реакций. Докладчик работает на полиграфе «Lafayette». В программном обеспечении этого прибора есть большое количество алгоритмов обработки реакции. Ориентиром послужили алгоритм «Полискор» и 5 алгоритмов, входящих в пакет обработки «ОСС3». Эти алгоритмы были выбраны потому, что на выходе дают ранжированную оценку реакций. А раз они ранжированы, то их можно сравнивать по объективным показателям: какой вопрос больше, какой вопрос меньше, исключая человеческий фактор. Применение нескольких алгоритмов позволяло получать единый числовой ряд для статистической обработки, что повышает надежность результата. Аналогия с практикой: в сложных случаях полиграфологи часто обрабатывают данные разными способами (ЕСС, семибалльная система, метрическая система, ChanceCalc), и если результаты коррелируют, уверенность в правильности вывода повышается.
Изначально были проведены контрольные эксперименты. Их идея заключалась в создании базы для сравнения. Нужно было увидеть, есть разница в реакциях или нет, но эту разницу надо смотреть по отношению к чему-то. Было организовано контрольное воздействие, когда ответы на проверяемом воздействии заведомо одинаковы, и значит, физиологическая картина тоже должна быть заведомо одинаковой.
Контрольный эксперимент «Две лжи».
Проверяемый брал шесть карточек с числами, выбирал две, запоминал. Экспериментатору не показывал, но экспериментатор знал, какие числа выбраны (специальный прием). Инструкция: на все вопросы отвечать «нет». На вопросы с выбранными числами получались два ложных ответа. Проверено 20 человек, каждый тест повторялся три раза. Вопросы ротировались. Оценивалась реакция: на какой вопрос больше, на какой меньше. Если всё одинаково, это как подбрасывание орла и решки - результат должен крутиться вокруг среднего (10 из 20). Так и получилось. Картина одинаковости была зарегистрирована. Численные данные, обработанные алгоритмами, показали, что реакции переплелись между собой, не отличаясь друг от друга. Статистическая обработка подтвердила: это одни и те же реакции.
Контрольный эксперимент «Две правды».
По тому же принципу был проведен тест, когда проверяемый два раза отвечал правдиво. Выбрал две карточки, показал экспериментатору (устранен фактор сокрытия информации). Инструкция: на всё отвечать как есть. На два вопроса отвечал «да», на остальное - «нет». Результат тот же: фактически одно и то же, картина однообразности.
Вывод из контрольных экспериментов: если ответы действуют на проверяемого одинаково, то реакция получается одинаковой. Следовательно, для основных экспериментов вывод следующий: если мы увидим, что реакции отличаются от такой картины, объяснение только одно - ответы на человека действуют совсем по-другому. Ложные и правдивые ответы не одинаково воздействуют на психику человека.
Основные эксперименты: Ложь против Правды
Имея представление о картине одинаковости, можно было переходить к основным экспериментам.
Эксперимент 1: Ложь против Правды (смешанный тип).
Человек брал две карточки, одну показывал экспериментатору (устранен эффект сокрытия), обе оставлял себе. На вопрос с известной карточкой инструкция: отвечать «Да, как есть» (правдивый ответ). На всё остальное - «нет» (ложный ответ на выбранную вторую карточку). В эксперименте два типа ответов: один ложный, один правдивый. Вопросы одинаковые, числа одинаковые, разница только в типе ответов.
Участников: 20 субъектов. Вопросы менялись местами.
Результат: Когда человек отвечал ложно, реакции при ложном ответе на вопрос значительно превосходили реакции при правдивом ответе. При этом человек во всём ряду один раз отвечал «да». Ответ «да» сам по себе выбивался из ряда, провоцируя повышенные реакции, но это не сказалось на общем эффекте превосходства лжи.
Эксперимент 2: Ложь против Правды (одинаковый тип ответа).
На практике чаще встречаются ситуации, когда проверяемый отвечает правдиво «нет» («Вы украли деньги?» - «Нет»). Поэтому был проведен второй эксперимент, где и ложные, и правдивые ответы были одинаковыми («нет»).
Результат повторил результаты первого эксперимента: когда человек лгал, реакции на вопрос были значительно больше по сравнению с тем, когда человек был правдивым. Числа изначально стимулировали одинаково (17 не лучше и не хуже, чем 26). Разницу в реакциях можно объяснить только одним: когда человек лжёт, его реакции другие по сравнению с тем, когда он говорит правду.
Предварительный вывод: детекция лжи возможна. Реакции это позволяют. Возникает второй вопрос: какие факторы способствуют улучшению работы, а какие ухудшают? Были проведены эксперименты, раскрывающие принципы, легко конвертируемые в практику.
Фактор вербализации и семантики ответа
Прежде всего, хотелось проверить: действительно ли словесное сообщение входит в составляющие определения ложного ответа? В теоретическом плане есть оппоненты. Классик Пол Экман считает умолчание тем же, что и ложь. Андрей Юрьевич Молчанов считает, что факт ответа не является необходимым условием возникновения реакции. Докладчик решил проверить это экспериментально.
Эксперимент 3: Молчание против Слова.
Проверяемому раскладывалось 4 числа. Составлялся тест из 8 вопросов (2 блока по 4). Блоки различались только вербализацией. На 4 вопроса человек должен был сидеть молча, просто слушать. На следующие 4 вопроса отвечал «нет». Вопросы следовали единым блоком.
Участников: 20 субъектов.
Результат: Полиграммы визуально разнились как небо и земля. Когда человек молчал, он реагировал настолько спокойно, что субъективно никакой обработки не нужно. Когда человек отвечал «нет» - реакции были выражены ярко. Математическая обработка подтвердила: когда человек отвечает на вопрос, это гораздо усиливает реакцию по сравнению с тем, когда он молчит.
Практический комментарий: существует прием «тест молчаливых ответов» (Гордон), но после этого эксперимента отношение к нему может измениться. Теоретически это бросает вызов теориям памяти. У человека в голове одна информация, стимул один и тот же, а реакция зависит от того, держит он рот закрытым или открытым.
Эксперимент 4: Ответ «Да» против Ответа «Нет».
Популярная в практике вещь - попросить человека на все вопросы отвечать «да». Проверим эту версию.
Проверяемый выбирает одну карточку из четырех, не показывает экспериментатору (фактор сокрытия присутствует). Тест из двух блоков. В одном блоке команда отвечать «нет», в другом - «да». «Нет» - ложь, «Да» - ложь.
Результат: Реакции визуально серьезно отличались. Когда проверяемый отвечал «да», реакции были заметно слабее по сравнению с тем, когда человек отвечал «нет». Математически это выразилось очень красиво. Это имеет важное практическое значение для построения тестов.
Феномен условной лжи
Набирает обороты использование контрольных вопросов типа прямая ложь, управляемая ложь. Сергей Владимирович использовал термин «условная ложь», чтобы не сваливаться в терминологию. Дэвид Раскин в 1999 году в суде рассказывал, что долго сомневался в действенности этих вопросов. Ему было интересно: есть ли теоретически-практическая основа? Вопросы действенны, если реакции на условную ложь меньше, чем на релевантный вопрос (настоящую ложь), но больше, чем на правду.
Эксперимент 5: Настоящая ложь против Условной лжи.
Человек выбирает две карточки. Одну показывает (мы знаем, что это), вторую скрывает. Инструкция: на всё отвечать «нет». В одном случае - чистая ложь (скрытая карточка), во втором - условная ложь (показанная карточка, но договорились ответить «нет»).
Участников: 20 субъектов.
Результат: Когда человек по-настоящему лжёт (думая, что скрывает информацию), реакции сильнее по сравнению с ситуацией, когда человека просили солгать (условная ложь). Искусственная ложь дает реакции значительно ниже.
Эксперимент 6: Условная ложь против Правды.
Вторая часть обобщающей картинки. Человек берет две карточки, обе показывает экспериментатору (фактор сокрытия устранен). Одну оставляет себе, вторую кладет на стол. Инструкция: на вопрос о числе, которое у человека, ответить «нет» (условно ложный). На вопрос о числе, которое на столе - ответить соответственно действительности (правда).
Участников: 22 субъекта.
Результат: Когда человек условно лжёт, реакция получается сильнее, когда он действительно говорит правдиво.
Обобщение:
Если соединить результаты в гистограмму, получается показательная картина. Условная ложь (договорились солгать, но ничего не скрывается) провоцирует реакции, которые меньше по сравнению с реакциями на настоящую ложь, но больше по сравнению с реакцией на правду. Это делает такие вопросы действительно контрольными, позволяющими диагностировать и отличать ложь от правды. Конечно, в процесс вмешиваются побочные факторы, но в чистом виде основа есть.
Семантическое поле и грамматическая форма
У Ликена есть прием, когда вместо «да» или «нет» просят отвечать повтором ключевого слова. Это активизирует процесс узнавания. Поповичев проверил влияние грамматической формы ответа.
Эксперимент 7: Семантика ответа.
Простой числовой тест. Отличались только ответы.
Классический ответ «нет» (100 субъектов).
Ответ «интернет» (созвучие с «нет», но другой смысл).
Ответ «ложь».
Ответ «ложка» (созвучие с «ложь», но другой смысл).
Ответ «да».
Результаты на графике показали четкую зависимость. Ответ «нет» - одни реакции. Ответ «интернет» - реакции серьезно отличаются. Ответ «ложь» - усиление. Ответ «ложка» - иначе. Ответ «да» - ниже плинтуса.
Вывод напрашивался сам собой: чем сильнее грамматическая форма ответа позволяет ассоциировать его с ложью, тем реакция сильнее. Это подтверждает важность вербального компонента в эмоциональной модели.
Практическая реализация: Тест-линейка
Всё теоретизирование было бы неинтересно без практической реализации. В своей книге 2011 года Поповичев описал «Тест-линейка». Многие восприняли его как вариант рядов, но есть серьезные отличия. Классические ряды - тесты на узнавание. Тест-линейка основан на эмоциональной модели и «бомбардировке» человека стимулами, провоцирующими реакцию на ложный ответ.
Ключевое отличие - включение двух активирующих вопросов. Их идея - усилить реакции человека, если он лжёт, непосредственно в самом тесте. Обычно стимуляция делается на предтесте («Будешь лгать - видно будет»). Поповичев предложил перенести это в сам тест.
Пример вопросов при расследовании кражи:
«Как вы думаете, если бы в этом тесте вам пришлось солгать на вопрос о реальной краденой сумме, ваши реакции вас бы выдали?»
«Как вы думаете, когда вы отвечали на вопрос о реальной краденой сумме, ваш организм прореагировал сильнее, чем на другие вопросы?»
Важно запустить мыслительный процесс, чтобы человек находился в его рамках.
Эксперимент 8: Проверка Тест-линейки.
Были проведены следующие эксперименты для проверки эффективности активирующих вопросов.
Группа 1 (100 субъектов): Простой классический стим-тест. Ответы «нет».
Группа 2: Тест-линейка с двумя активирующими вопросами, но без стимуляции (без объяснений, без напрягов). Просто присутствие вопросов.
Группа 3 (50 субъектов): Тест-линейка со специфической стимуляцией (объясняли, что это за вопросы, как работают).
Результаты (нормированные данные):
Простой стим-тест без активирующих вопросов - базовый уровень.
Добавление двух активирующих вопросов (без объяснений) - результат улучшился. Эффект самого добавления вопросов есть.
Добавление стимулирующих слов (объяснение формулы) - результат получился еще лучше.
Стандартное шаблонное объяснение произносится как формула, легко и просто, но оказывает хороший эффект.
Практический совет: все рано или поздно работают рядами. Ничего не стоит взять и просто добавить эти вопросы. Будет весьма полезно. А если добавить специальные слова, эффект будет еще лучше.
Дискуссия и критика: Полемика в зале
Завершающая часть доклада переросла в оживленную дискуссию. Участники конференции задали ряд вопросов и замечаний, которые позволили глубже раскрыть тему.
Цель и Философия.
Один из коллег заметил, что правильно назвать - значит правильно понять. Он указал на несоответствие: основной ответ экспериментов касается вопроса, что является целью тестирования, но разбирались особенности реакции в конкретном тесте. Если применение полиграфа - это философское целое, то тест - это философская часть. Есть небольшое несоответствие масштабов.
Правда и Ложь в собеседовании.
Критик отметил, что правда или ложь - это адекватный вывод относительно информации, которую человек сообщает при предтестовом собеседовании. Он декларирует непричастность. Мы проводим батарею тестов и приходим к выводу: он сказал в предтесте правду или солгал? Не в конкретном тесте отвечаем на вопросы, а в целом по ситуации.
Получение информации.
Самое жесткое замечание касалось тезиса о получении информации. Критик заявил: «Получение информации, на мой взгляд, абсолютно неудачно». Аргумент: при помощи полиграфа не сможете получить тестирование информации. Удобно ли так? Хорошо ли? Вы не можете получить информацию, если будете тестировать математиков, как доказать теорему Ферма. Вы можете оценить достоверность ответов на те вопросы, которые вы узнаете. Если вы чего-то не спросите, вы не оцените. Это указывало на ограниченность инструмента: полиграф проверяет ответы на заданные вопросы, а не извлекает информацию из вакуума.
Эффект Зейгарник.
Касательно сравнения ответов «нет» с молчаливыми ответами. Критик увидел здесь реализацию принципа Зейгарник (принцип незавершенного действия). Человек три раза молчал и в конце концов получил возможность сказать. Американцы именно для этого четвертое предъявление теста ЮТА рекомендуют с молчаливыми ответами - спровоцировать более выраженные реакции. Это альтернативное объяснение результатам эксперимента о вербализации.
Ответ докладчика.
Поповичев поблагодарил за полемику, отметив, что разные взгляды - это естественно. Люди имеют право на естественное состояние. Он уточнил, что благодаря экспериментам видно: правда или ложь проявляют себя физиологически реакцией, вернее, выраженностью реакции. Реакция от ненадежного.
Отвечая на вопрос о сути активирующих вопросов, он пояснил: идея в том, чтобы человек знал, что будет последний вопрос, на который придется ответить, чтобы постоянно обращать внимание на себя, понимал, реагирует он или нет. Последний вопрос заставлял об этом думать. Выстраиваются смысловые рамки.
Также в ходе дискуссии затронули имя Андрея Юрьевича Молчанова. Поповичев подтвердил, что знает его работы и уважает безмерно, несмотря на различия во взглядах на роль лжи.
Итоговые выводы и значение доклада
В завершение своего выступления Сергей Владимирович Поповичев сформулировал выводы, сделанные в рамках своей модели. Ложь и правда - психофизиологический феномен. Это подтверждено экспериментально. Ложь и правда, как тип ответов на вопрос существенно влияют на изменение физиологии. Сам тип ответа влияет на физиологические реакции, и никуда от этого не деться.
Детекция лжи возможна. Из первого вывода следует, что если ложь влияет на физиологию, значит, её можно зафиксировать прибором.
Методология имеет значение. Если использовать эту идеологию и конвертировать её в практические приемы (как активирующие вопросы, как учет семантики ответа), то эффект проведения полиграфного тестирования улучшается.
Информация - продукт. Итогом применения полиграфного тестирования может быть получение информации. Это возвращает нас к началу доклада и замыкает логический круг: цель достижима, инструмент работает, методика совершенствуется.
Заключение: Взгляд в будущее
Доклад Сергея Владимировича в Сочи стал напоминанием о том, что полиграфология - это не только рутина проверок, но и наука, требующая постоянного развития. Проблема отсутствия единого понимания цели тестирования, поднятая в начале выступления, остается открытой, но предложенный вектор (информация как продукт) выглядит обоснованным с практической точки зрения. Заказчику нужна информация, и если инструмент может её дать, значит, цель оправдана.
Экспериментальное подтверждение различий между реальной и условной ложью валидизирует использование контрольных вопросов типа «Управляемой лжи», что важно для стандартизации методик. Исследование фактора вербализации ставит под сомнение некоторые устоявшиеся приемы (например, тесты с молчаливыми ответами) и требует пересмотра инструкций для проверяемых.
В целом, материал доклада, демонстрирует, что российская школа полиграфии обладает значительным исследовательским потенциалом.
#полиграф #детекциялжи #психология #эксперимент #наука #полиграфолог #криминалистика #исследование #ложь #правда #сергейпоповичев #психофизиология #hr #кадроваябезопасность #познавательно
