Министр иностранных дел России Сергей Лавров выступил с рядом заявлений для СМИ

Министр иностранных дел России Сергей Лавров выступил с рядом заявлений для СМИ.

Часть третья.

Относительно выхода из ситуации в Иране я убеждён, что механизмы могут быть только политико-дипломатическими.

Мы самым активным образом поддерживали посреднические усилия Омана. Я был и остаюсь в контакте с моим добрым другом, министром иностранных дел Омана, который участвовал в этой женевской процедуре непрямых переговоров между Соединёнными Штатами и Ираном и который ещё в прошлую пятницу, так же как и министр иностранных дел Ирана, по итогам очередного раунда этих женевских переговоров высказывал очень позитивную оценку.

По крайней мере, оптимистично отзывался о том, как закончился этот очередной раунд, и говорил, что осталось ещё немножко. В общем, все давали понять, что будет очередной контакт, и он может быть уже завершающим.

Я сегодня смотрел ролик с записью ответа Стивена Уиткоффа, который от американцев является переговорщиком, в том числе и по украинским, по всем делам фактически. Его спросили: «Почему так всё резко оборвалось?» И он ответил — я не выдаю секрет, это сейчас в открытом доступе, — что Иран продолжал настаивать на своём неотъемлемом праве обогащать уран.

И мы с Джаредом Кушнером, сказал Стивен Уиткофф, поняли, что ничего с такой позиции у нас не выйдет, и надо завязывать эти переговоры и переходить уже к другим методам.

Но о неотъемлемом праве на обогащение урана в качестве принципа, который применим ко всем без исключения странам, являющимся участниками Договора о нераспространении ядерного оружия, никто никогда не спорил.

Мы всегда, когда тоже играли посредническую роль — и Израиль к нам обращался, об этом президент не раз упоминал, и иранские коллеги обращались, приезжали, — исходили из того, что урегулирование политико-дипломатическими методами надо искать, отталкиваясь от признания законных, неотъемлемых прав каждого государства в соответствии с международным правом, включая, конечно же, и Иран.

Право обогащать уран для целей мирного использования ядерной энергетики — оно неотъемлемо. И, кстати сказать, оно не оспаривалось в том самом Совместном всеобъемлющем плане действий по урегулированию иранской ядерной программы. Право никто не оспаривал. Оно закреплено и в Уставе ООН, и в Договоре о нераспространении ядерного оружия, и в принципах МАГАТЭ. Там содержались согласованные ограничения этого права.

И ровно такой же подход, мы убеждены, должен был быть применён и в данном случае. Мы предлагали целый ряд вариантов такой развязки, и лично президент Путин этим занимался. Все наши коллеги — и в Израиле, и в Соединённых Штатах, и в Иране, и в арабских странах Персидского залива — осведомлены о тех усилиях, которые мы предпринимали.

Но говорить, что Иран должен единственный во всём мире отказаться от этого права, которое принадлежит всем остальным государствам, наверное, не очень реалистично. Может быть, Стивен Уиткофф неудачно высказался, но если именно это было причиной начала агрессии, то это вызывает очень много вопросов.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE