Вчера я сходил на «Сказка о царе Салтане» режиссёр Сарик Андреасян.
И знаете, каждый раз я иду на его премьеру с одним и тем же чувством.
Надежды.
И лёгкой тревоги.
Потому что это как открыть лотерейный билет. Никогда не знаешь — выпадет ли кино или снова “опыт”.
Сразу оговорюсь: я не из секты “ругать всё отечественное”. Я за наших. Я искренне хочу, чтобы у нас появилось большое, красивое, народное кино. Чтобы дети выходили из зала с блестящими глазами, а не с вопросом: “Мама, это точно было серьёзно?”
Но по порядку.
Во-первых, жанр.
Фильм никак не может решить, он сказка или корпоратив. В одной сцене — почти Пушкин. В другой — ощущение, что сейчас начнётся розыгрыш призов среди зрителей. Интонацию штормит так, будто сценарий писали в чате “Креатив 2.0”.
Во-вторых, масштаб.
Бюджет внушительный. Кадры летают. Волны бушуют. Компьютер старается.
Но ощущение, что море сняли в режиме “демо-версия”. Вроде вода. Вроде шторм. Но где солёный ветер? Где ощущение опасности? Пока Гвидон взрослеет за три дня, графика взрослеет за три обновления драйвера.
В-третьих, актёры.
Вот тут интересно.
Владимир Сычёв, например, как всегда в своём криминальном амплуа. Даже если формально он не играет бандита, ощущение, что сейчас из-за кадра выйдет “старший по району” и попросит решить вопрос. У человека такой энергетический диапазон: от “уважаемый боярин” до “ты с какого двора?” — один поворот головы.
Некоторым артистам явно хотелось сыграть сказку. Некоторым — современную комедию. В итоге получился жанр “фэнтези с характером участкового”.
И да, есть светлые пятна.
Бабариха — живая, хищная, с огоньком. В ней есть энергия. Есть характер. В неё веришь. А когда веришь одному персонажу, начинаешь особенно замечать, когда не веришь остальным.
Теперь без шуток.
Костюмы действительно хороши. Ткани, вышивка, силуэты — всё сделано с вниманием. Видно, что люди работали. Видно уважение к эпохе и материалу. В некоторых кадрах фильм действительно красив. По-настоящему красив. И в этот момент особенно жаль, что всё остальное не держит ту же планку.
И всё же главный вопрос — не к актёрам и не к художникам.
Главный вопрос — к режиссёрскому чувству меры.
Когда берёшься за Александр Сергеевич Пушкин, нужно либо довериться тексту, либо придумать что-то равное по силе. А здесь ощущение, что Пушкина немного “оптимизировали”. Чтобы быстрее. Чтобы динамичнее. Чтобы современнее.
Но сказка — это не приложение. Её нельзя обновить до версии 2.3.
Дети в зале смеялись. Иногда в неожиданных местах. И это не плохие дети. Это честные дети. Они не знают, сколько стоил бюджет. Им не объяснили, что нужно уважать графику. Они просто чувствуют, когда происходит чудо — а когда происходит спецэффект.
Можно ли упрекать режиссёра? Нет. Он последователен. Он верен себе.
Можно ли сказать, что получилось событие? Скорее, инфоповод.
Можно ли назвать это сказкой? Формально — да.
Но сказка — это когда ты на секунду забываешь, что сидишь в зале.
А если во время просмотра ты думаешь:
“Интересно, сколько это стоило?” —
значит, волшебство опять не сработало.
И в этом, пожалуй, главная интрига.
Не сколько стоит фильм.
А сколько стоит чудо.