Это мы с вами, да еще, пожалуй, древние римляне уверены, что главное достоинство портрета состоит в том, чтобы «было похоже».
А вот в Средние века люди прекрасно знали, что «я – последняя буква алфавита» и думать надо о Боге, а не о том, как подчеркнуть свою индивидуальность. Поэтому любое изображение человека в те времена – не более, чем условность, строго регламентируемая религией. Причем исключения не делались ни для кого: даже всякие цари-короли были неотличимы друг от друга.
А вот что было действительно важно, так это общественное положение, потому что «место красит человека» и никак не иначе.
Давайте взглянем на нашу сегодняшнюю героиню – Джованну Торнабуони кисти Доменико Гирландайо, в мастерской которого, между прочим, обучался сам Микеланджело.
Что мы можем сказать о чертах этой девушки, кроме того, что у нее какая-то неестественно длинная шея? Ничего определенного: очевидно, что у художника не было задачи детально передать ее образ потомкам – перед нами стандартизированная красотка во вкусе того времени. На портрете фокус смещен в сторону ее социальной принадлежности.
Достаточно одного взгляда на эту тяжелую парчу с золотыми нитями, как становится понятно, что наша дама «не из простых». И действительно, Джованна была из богатейшего рода Альбицци, соперничавшего с Медичи и вышла замуж за представителя не менее могущественного семейства Торнабуони. К сожалению, ей было отпущено слишком мало времени, чтобы насладиться своим высоким положением: она умерла в родах, когда ей было всего 20 лет.
А этот портрет был заказан то ли до, то ли после ее смерти и должен был увековечить не саму Джованну, а высокий социальный статус семьи, к которой она принадлежала.
Ее платье – само по себе произведение искусства: чего только стоит эта замысловатая отделка и дорогая материя. А чтобы всем было понятно, откуда такая роскошь, в узорах на ткани мелькает эмблема Торнабуони.
Украшения здесь – тоже о статусе: есть версия, что они означают, что перед нами замужняя дама, которая, судя по ярко-красному камню, украшающему кулон и брошь, страстно любит своего супруга.
Коралловые четки и молитвенник говорят о глубокой религиозности и образованности Джованны, а надпись на стене окончательно расставляет все точки над «и»: «Искусство, если бы ты могло изобразить характер и разум, на земле не было бы картины прекраснее, чем эта. 1488 г».
Иными словами, во времена Джованны о «психологическом портрете» еще слыхом не слыхивали, так что однотипные физиономии приходилось пояснять уже не слишком понятными в ХХI веке символическими деталями.