Екатерина Петрова — литературный обозреватель, автор статей про книги для интернет-газеты «Реальное время», онлайн-издания о модеThe Blueprint и онлайн-кинотеатра Кинопоиск. Создатель Telegram-канала «Булочки с маком». В интервью для Школы журналистики имени Владимира Мезенцева Екатерина рассказала, по каким критериям оценивает книги.
— С чего началась Ваша карьера в журналистике?
— Я решила стать журналистом ещё в школьные годы. Совсем маленькой смотрела передачи Влада Листьева: они меня невероятно завораживали. Среди друзей моих родителей были журналисты. Эта профессия казалась очень крутой. И в детстве, пока другие дети играли в куклы, мы с друзьями играли в журналистов: выпускали газету, стенгазету, присоединяли микрофон к магнитофону, как на телевидении, ходили по соседям и делали опросы. Ещё у нас была своя радиопередача. Поэтому для меня никогда не стояло вопроса куда поступать. Наконец, это были 90-е годы, когда журналистика была свободной, журналисты искали правду и показывали её. Эта свобода буквально опьяняла. В том числе из-за этого я точно знала, что хочу стать журналистом.
— Как Вы стали литературным обозревателем?
— Когда я только начинала работать, в региональной журналистике не было такого понятия, как литературный обозреватель. Хотя я писала про книги всегда. Всегда читала их, всегда хотела о них говорить, обсудить с кем-нибудь, но не всегда была такая возможность, потому что не все читали те книги, которые читала я.
Когда появились первые блоги, начала писать туда. Вела блог, где писала про себя и про то, что меня интересует. Большое место в сфере моих интересов занимали книги, с удовольствием рассказывала о них. Со временем, меня заинтересовал жанр литературного расследования: когда исследуешь, что произошло на самом деле с героями книги, в том случае, если произведение основано на реальных событиях.
Меня очень заинтересовала одна история. Это была книга, герои которой в реальности оказались в Казани, и я подумала, что было бы интересно про неё написать, поскольку я сама из Казани. Но формат блога не давал такой возможности написать большой материал на широкую аудиторию (охват тогда был небольшим). Тогда решила написать в интернет-газету «Реальное время», сотрудников которой знаю уже много лет ещё с университета, и предложила создать книжную рубрику.
Статьи о книгах получали хорошие просмотры, и за три года рубрика доросла до федерального масштаба. Если раньше мы делали один материал в неделю, потом два материала в неделю по выходным, то сейчас я могу писать статьи каждый день.
— Расскажите, в чём заключается отличие литературного обозревателя от литературного критика?
— Литературный критик — это учёный. Он смотрит на текст с академической точки зрения, опираясь на теоретическую литературоведческую базу в контексте всего корпуса похожих произведений. И на основе этого даёт оценку: в чём особенность книги для литературы в целом и для конкретного её корпуса, а также подсвечивает особенности книги в конкретном направлении, например, языковом или стилистическом.
Литературный обозреватель делает похожую работу, но даёт скорее обзор произведения, то есть он говорит, о чём эта книга, какие темы затрагивает в ней автор. Хороший обозреватель обязательно учтёт контекст времени: когда была написана книга и время, описанное в ней. Не забудет изучить биографию писателя и посмотреть, есть ли в произведении отсылки к жизни автора или какая-либо связь. Кроме того, оценка литературного обозревателя может быть субъективной, он может опираться на собственный читательский опыт. Потому что все мы разные, и нам нравится разное, — это нормально. Не может всем нравиться один и тот же текст.
— Чего не должен допускать литературный обозреватель в оценке произведения?
— Не должно быть таких оценок как «плохо» или «хорошо». Должна быть чёткая аргументация: что в тексте хорошо, а что плохо, что удалось, что не удалось, и объяснение почему конкретно этот текст показался неудачным. Нельзя просто сказать, что текст «плохой». Чем конкретно он плох? Здесь очень важно детализировать. В любой оценке нужна конкретика.
— В чём заключается сложность работы литературного обозревателя?
— Объяснить, что в книге не так. Когда в книге всё хорошо, и она понравилась, написать о ней легко. Сложнее написать негативный отзыв. Потому что его нужно объективно аргументировать. Но мы понимаем, что объективности не существует. И всё же, оценка должна быть максимально приближена к объективности. Поэтому негативные отзывы, точнее критикующие отзывы писать гораздо сложнее, потому что аргументация должна быть безупречной. Хвалить всегда легко, а ругать тяжело. И поругать надо так, чтобы не обидеть, не разнести в пух и прах, а деликатно указать на неточности, на несостыковки.
— Расскажите, из чего состоит рецензия на книгу?
— Из краткого описания завязки сюжета и оценки героев, композиции, структуры книги, её языка, стилистики и стилистических особенностей автора. Иногда необходимо ввести читателей в исторический контекст, если в книге написано про конкретный период времени, в который она создавалась. Например, книга написана в период нацистской Германии. Тогда важно показать, как это повлияло на автора и как это проявляется в книге.
— Как Вы относитесь к негативной обратной связи на Ваши статьи?
— С негативом в свой адрес я не сталкивалась. Каждая моя рецензия — моё личное мнение, на которое я имею полное право. Возможно, некоторые писатели читали мои негативные отзывы, но их реакция до меня просто не дошла.
— По какому критерию Вы отбираете книги для своих обзоров?
— Если речь идёт о переводных книгах, я мониторю что пишут в западных медиа, какие книги сейчас актуальны. И когда книга переводится на русский язык, сразу пишу про неё. Всегда пишу про книги, которые получили премии или новые книги знаменитых авторов. Также слежу за национальными авторами, которые считаются у себя на родине очень популярными, но в России про них практически ничего не известно, потому что живут они условно в Венгрии. И ещё один момент, на который я обращаю внимание — это значимость темы. Особенно табуированные темы, на которые обычно не любят писать. Недавно написала рецензию на книгу Адель Розенфельд «У медуз нет ушей» — это фикшн, который рассказывает о восприятии мира слабослышащими людьми. Считаю, что эта книга поднимает важную тему. Она даёт другую оптику на понятную нам вещь и раскрывает её с новой стороны.
— Вы читаете книги целиком или фрагментарно?
— Целиком, но не во всех случаях. Когда пишу рецензию, всегда читаю книгу целиком, желательно в бумаге, но если нет бумажной версии, читаю электронную. Пока читаю печатную версию, делаю на полях пометки. Ещё у меня есть блокнот, в котором записываю реперные точки, чтобы не забыть движение сюжета: когда много читаешь, некоторые нюансы забываются. Туда же выписываю свои мысли. Если это электронная версия, то использую только блокнот. Если делаю подборку книг, где мне нужно написать абзац-два на каждую книгу, тогда читаю начало, середину и конец, чтобы примерно понимать о чём произведение. Также изучаю аннотацию, рецензии, и всё что было написано об этой книге ранее. В случае с подборками или когда нужно освежить содержание книги, могу прослушать аудиоверсию. Но для рецензий — всегда полное прочтение.
— Сколько книг одновременно может быть у Вас в разработке?
—Однажды я параллельно читала 10 книг.
— Как Вы понимаете, что перед Вами хорошая книга?
—У меня есть правило 50 страниц. Если за первые 50 страниц книга не завлекает, и я не понимаю, что происходит, могу отложить её. Но если собираюсь писать рецензию на книгу, то не откладываю и читаю дальше. Потом легко могу написать, что не поняла, о чём она. Но этот момент важно проанализировать и понять, что именно и почему было непонятно. Возможно, у автора была такая задумка, чтобы читатель ничего не понимал всю книгу.
— Вы занимались скорочтением?
— Занималась, но это подходит для нон-фикшн-книг, когда главное — уловить суть. А для художественных скорочтение абсолютно не подходит, потому что у каждой книги есть свой ритм. Некоторые авторы специально его замедляют, ты не можешь быстро читать текст. Я читаю очень быстро, но далеко не все книги: с отдельными этом просто невозможно сделать из-за особенностей ритмики текста. Это тоже интересный момент, как надо читать книгу. Часто отмечаю этот момент в рецензиях, как читать конкретную книгу, потому что иначе можно ничего не понять.
— Как Вы относитесь к использованию ИИ в процессе написания книги?
— Не вижу в этом ничего страшного. ИИ не сможет полностью заменить автора. Это помощник или полезный инструмент. Скорее всего, писатели станут использовать его для создания скелета произведения, на которое потом будут наращивать мясо. Но ИИ вместо автора — это утопия и фантазии людей, которым хочется чего-нибудь бояться.
— Назовите, пожалуйста, три главных книги, которые вышли в этом году.
— Могу назвать три главные книги, которые я прочитала в этом году. Первая книга — Евгении Некрасовой «Улица Холодова». Эта книга – автофикшн о взрослении в 90-е годы. Женя жила в городе Климовск, в этом же городе ранее жил журналист Дмитрий Холодов, погибший на рабочем месте от взрыва мины-ловушки 17 октября 1994 года. Женя училась в той же школе, что и Холодов. В книге писательница возвращается к хроникам девяностых и рассуждает, как фигура Холодова повлияла на её понимание свободы. Меня очень тронула эта книга, в том числе из-за ностальгии по журналистике прошлых лет.
Вторая книга вышла не в этом году, но она произвела сильное впечатление. Это роман Веры Богдановой «Сезон отравленных плодов» — о поколении современных тридцатилетних, выросших в хаосе девяностых и среди терактов нулевых. Герои Веры Богдановой живут в мире, где насилие — норма, а свобода невозможна. Вера показывает, как пережитый в 90-е годы ужас до сих пор влияет на целое поколение людей. Это очень мощная и достойная книга.
Третья книга очень необычная. Это роман исландского писателя и поэта Сьона «Скугга-Бальдур». В ней 116 страниц, это очень маленькое произведение. И его сила в том, что в этот малюсенький роман автор вложил такие смыслы, от которых разрывает. Это книга о ксенофобии. Читая её, первую половину книги не понимаешь, о чём вообще речь. Тут важно читать дальше, потому что во второй части всё постепенно встаёт на свои места. От понимания становится не по себе. Автор специально так строит книгу, что сначала читатель ничего не понимает, а потом догадывается, и уже ближе к финалу, понимает абсолютно всё. Это осознание просто убивает.
— Если бы Вам предложили написать книгу, о чём бы она была?
—У меня была идея, которая выросла из журналистской работы. Я хотела написать нон-фикшн книгу с исследованием андеграундной культуры в моём родном городе с конца 80-х и до 2010-х. Это неизвестная часть жизни Казани, и я была частью этого андеграундного движения. Знаю его изнутри, хорошо знакома с людьми, которые всё это начинали. Из всех этих историй могла бы получиться интересная книга. Когда я стала разговаривать с издательствами, мне сказали: да, это было бы здорово. Но этой книге не суждено выйти в ближайшее время из-за изменений в российском законодательстве. Думаю, что всё-таки напишу её, но не сейчас.