Tetsuo // Тэцуо, железный человек, 1989
Так, откладывайте ваши гладкокартиночные триллеры и высокоинтеллектуальные хорроры — у нас тут киберпанковая мясорубка прямиком из японских восьмидесятых🦎
Очень странный парень, страдающий т.н. технофетишизмом, пытается прокачать своё тело с помощью всяких железяк, которые он в него пихает к нему присоединяет. Получается не очень, а тут его ещё сбивает машина, за рулём которой гадкий бизнесмен в компании не менее гадкой подружки.
Но оказывается, что железный человек не так уж прост и вполне в состоянии отомстить за себя обидчикам, вероломно бросившим пострадавшего умирать в лесу и укатившим в закат.
Согласитесь, сюжет довольно оригинальный — но это всё фигня. Вопрос в том, как снят Тэцуо.
Вообще киберпанк появился как раз где-то в восьмидесятых, и что касается Японии, там у него проявились свои характерные черты. Это было связано с очень шустро развивающимся техническим прогрессом, с ростом корпораций и с постоянным ощущением, будто всё очень быстро растёт и бесконечно меняется. Этот квантовый скачок выплеснулся в страх перед возможным будущим слиянием человека и машины — ведь почему бы и этому не произойти, если произошло уже столько всего?
Я посмотрела Тэцуо и после этого мне отчаянно захотелось снова пересмотреть Koukaku Kidoutai, а потом Videodrome, а потом...
NEW WORLD — эта надпись появляется в фильме несколько раз, буквализируя всё показанное на экране. Новый мир — мир, в котором люди превращаются в огромные железяки, которые подчиняют себе всё живое, теряют человечность, впадают в безумие.
Тэцуо и вправду выглядит максимально безумно: актёры отчаянно переигрывают, съёмка неровная, сочетающая в себе массу разных приёмов (от стоп-моушена до резкого ускорения — режиссёр, Синъя Цукамото, до полнометражного дебюта снимал рекламу, и визуальная динамика в Тэцуо даёт об этом знать), зернистая плёнка, превращающая кровавое месиво в чёрно-белое кровавое месиво, и просто невероятные костюмы вкупе с гримом, напоминающим традиции кабуки (Цукамото до кинокарьеры руководил театральной группой). А ещё музыка — то нежная, ненавязчивая, а то вдруг оборачивающаяся аудиальным кошмаром, полным скрежетания, стуков, скрипов.
Это обескураживающее, страшное и важное кино: ты смотришь его и понимаешь, что оно скрывает в себе целую веху, код, который затем встроится в историю кинематографа.
А ещё оно очень смешное.
