Пока на театральных подмостках лихо отплясывают артисты в сарафанах и звучат проникновенные песни о преданности Отчизне, этажом ниже развернулась драма, далекая от творчества. В сыром подвале, прямо под зрительным залом шла не художественная постановка, а вполне реальная история — с проверками, предписаниями и судебными тяжбами. И вряд ли зритель, оплачивая билет и занимая кресло в партере, задумывается, что происходит буквально под его ногами.
А там, как выяснилось, разворачивался сюжет, способный поколебать годами создаваемую репутацию. Разбирательство между театром «Русская песня» и МЧС РФ из-за старого убежища гражданской обороны неожиданно стало показательной историей о том, где заканчивается громкая риторика и начинается банальный расчет.
Речь идет о здании на Садовой-Черногрязской улице — в самом центре Басманного района Москвы. Именно здесь располагается малая сцена коллектива Театра «Русская песня». В один из дней сюда с плановой инспекцией прибыли сотрудники профильного ведомства. Казалось бы, простая формальность. Обычная проверка готовности на случай чрезвычайной ситуации.
Спустившись в подвальные помещения, сотрудники ведомства рассчитывали увидеть действующее укрытие, которое по документам значилось как объект гражданской обороны. В реестрах оно проходило как защитное сооружение, предназначенное для использования в случае ЧС.
Однако картина, открывшаяся взглядам проверяющих, оказалась далека от установленных законодательством нормативов. Вместо металлических противоударных дверей и автономной вентиляции — обычные стеллажи. Ни запасов воды, ни системы фильтрации воздуха, ни следов гидроизоляции. Подвал, который когда-то проектировался как место, способное укрыть людей в случае необходимости, превратился в обычную подсобку для хранения декораций и реквизита.
Реакция ведомства была вполне предсказуемой: было выписано предписание с требованием устранить нарушения, восстановить инженерные системы и вернуть помещению его изначальное назначение. С точки зрения логики — требование вполне ожидаемое, особенно в условиях, когда тема безопасности сегодня актуальна как никогда.
Однако руководство театра решило действовать иначе. Вместо того чтобы заняться восстановлением укрытия, юристы театра выбрали наступательную тактику. В ответ был подан иск с требованием признать выданные инспекторами предписания незаконными.
И, самое что удивительное, суд встал на сторону театра. В ходе разбирательства всплыли обстоятельства, уходящие корнями в лихие 90-е. Адвокатам удалось доказать, что при передаче здания в пользование театру в документах не содержалось упоминаний о наличии на балансе защитного сооружения. Более того, у проверяющих не оказалось на руках оригинала паспорта убежища.
Как пояснил в суде представитель театра, действительно, убежище в этом здании действительно было, и да, оно было оборудовано дизельными генераторами, вытяжной вентиляцией и прочими необходимыми атрибутами. Но это было ещё в 1950-м году. А когда театр в конце 90-х получил эти помещения, никакого оборудования там уже не было.
"Когда департамент городского имущества передавал нам эти документы, там не было ни одной отметки, что там должно быть защитное сооружение. Ни собственник, в данном случае Москва, ни предыдущие владельцы никаких документов о том, что там находятся защитные сооружения, нам не передавали", - заявил юрист.
Также представитель культурного учреждения заявил, что театр физически не сможет исполнить предписание, поскольку у него нет денег. По его словам, только проектные работы могут стоить около 30 млн рублей, и это не считая затрат на оборудование.
Но самое любопытное заключается в другом. Дело в том, что театр «Русская песня» находится на полном обеспечении бюджета, а его учредителем является столичный Департамент культуры. Из бюджета финансируется всё: от закупки оборудования, ремонта, канцелярии, закупки продуктов и даже алкоголя для кафе.
Возникает вопрос: а куда уходят гонорары, заработанные за выступления? Если верить продюсеру Сергею Дворцову, то только за один концерт лично Надежда Бабкина получает около 7 млн рублей. То есть получается игра в одни ворота: государство полностью обеспечивает такую махину, как театр «Русская песня», а весь заработок оседает в карманах нашей народницы. Что-то подсказывает, что если бы Надежда Георгиевна немного подсуетилась, то убежище было бы восстановлено в прежнем виде в кратчайшие сроки и функционировало согласно назначению.
Но в итоге юридическая коллизия выглядит почти анекдотично: если в бумагах нет отметки — значит, и обязательств нет. В итоге суд отменил предписание, а также обязал Министерство чрезвычайных ситуаций Российской Федерации компенсировать театру судебные издержки в размере 50 тысяч рублей.
С точки зрения права — безусловная и безоговорочная победа. Формально театр оказался прав. Но вот общественная реакция оказалась совсем иной.
Как только детали процесса стали достоянием общественности, социальные сети взорвались критикой. Пользователи увидели явный контраст между сценическим образом патриотичной народной артистки и нежеланием уступить складские площади ради потенциальной безопасности жителей района.
Комментаторы задают вполне резонные вопросы: если помещение изначально строилось как укрытие, почему его судьба решилась в пользу коробок с реквизитом? И даже если документы утеряны, разве это отменяет сам факт существования защитного пространства?
Эксперты в свою очередь отмечают: отсутствие архивных бумажек вовсе не отменяют физические характеристики объекта. Если подвал изначально имел усиленные конструкции и стратегическое назначение, значит, когда-то это было важно. И, возможно, важно по сей день.
Победа в суде, основанная на пробелах в документации, для части общества выглядит не триумфом, а тревожным сигналом. Возникают вопросы: кто и когда допустил изменение статуса помещения? На каком основании стратегический объект оказался превращен в склад? И почему эти нюансы вскрылись только сейчас?
История стала своеобразной лакмусовой бумажкой. Общество, уставшее от деклараций, все чаще оценивает публичные фигуры по конкретным поступкам. Особенно если речь идет о тех, кто активно транслирует гражданскую позицию со сцены.
Собирать аншлаги на главных площадках страны и стадионах, получая за это многомиллионные гонорары — это одно. А вот нести ответственность за пространство, которое досталось в пользование вместе со зданием, и в случае необходимости предоставить его как убежище людям, тем самым, возможно, сохранив им жизнь, это, видимо, совсем другое. И в данном случае зритель сам сделает вывод, что ему важнее: песни и пустые лозунги или конкретные решения, за которыми стоят человеческие судьбы.
О других новостях из мира шоу-бизнеса без цензуры можно узнать здесь.