Глава 24. Тайна ночной встречи.
В огромном покоях дворца Топкапы наступила благостная тишина после долгих месяцев ожидания и волнений. Великолепный тронный зал украшен шёлковыми тканями и драгоценными камнями, отражающими солнечные лучи. У стены напротив окна стояли две маленькие люльки из розового дерева, инкрустированные золотом и жемчугом, символизируя радость и величие Османов.
Перед ними стоял султан Сулейман, облачённый в парадный кафтан и высокую шапку с перьями, гордо улыбаясь своим двум новорожденным детям: мальчику Мехмету и девочке Разие. Глаза султана сияли гордостью и счастьем, ведь каждый новый наследник укреплял династию и вселял уверенность в будущее государства.
Хюррем, мать маленького Мехмета, стояла рядом, пытаясь привлечь внимание повелителя. Она была одета в роскошное платье зелёного цвета, подчёркивающее её красоту и молодость и рыжие волосы. Её голос звучал мягко и нежно:
— Повелитель, наш сын вырастет достойным продолжателем вашего государства, я знаю!
Махидевран же, стоящая чуть дальше, в красном шелковом одеянии, смотрелась особенно ярко и выразительно. Она осторожно коснулась плеча султана, стремясь обратить на себя внимание:
— Повелитель мой, ваша дочь Разия станет самой прекрасной женщиной империи, когда-нибудь прославится своей мудростью и красотой!
Султан слегка кивнул обеим женщинам, глядя на младенцев с теплотой. Он медленно подошёл к маленькой люльке, бережно поднял сына Мехмета и нежно прижался губами к его лбу. Затем повернулся к дочери, повторив жест, одаривая маленькую принцессу нежностью отцовской любви.
— Оба моих ребёнка будут счастливы, это главное — сказал он тихо, обращаясь одновременно ко всем присутствующим, включая двух наложниц, жаждущих его внимания.
Но женщины продолжали борьбу друг с другом, стараясь сделать всё возможное, чтобы завоевать сердце правителя. Их соперничество становилось заметнее даже в атмосфере торжественного момента рождения новых членов династии.
Хюррем приблизилась ближе, положив руку на плечо султана:
— Повелитель, вы видите, какой крепкий мальчик родился у нас? Правда?
Махидевран мгновенно вмешалась, взяв вторую руку властелина:
— А наша маленькая девочка обладает таким ясным взглядом и живым умом, повелитель, вы заметили?
Сулейман вновь внимательно посмотрел на обеих женщин, задумчиво отметив про себя разницу в характерах и желаниях каждой из них. Однако, не желая отдавать предпочтение кому-то одному, султан обошёл вокруг комнат, приближаясь к каждой женщине по очереди, целуя сначала одну руку, потом другую, показывая свою справедливость и любовь к обоим женским сердцам.
Дворец наполнился ароматом цветов и ароматов восточных пряностей, звуки музыки постепенно затихали, оставляя лишь тихое дыхание новорожденных и мягкие голоса взрослых.
***
Ближе к вечеру султан Сулейман вошел в покои своей любимой матери, Валиде Хавфе. Это было одно из тех мест, где он чувствовал себя ребенком, защищённым и любимым. Просторная комната, отделанная дорогими коврами и мебелью, благоухала ароматами жасмина и розы. На стенах висели великолепные картины, изображающие сцены из истории Османской империи, подаренные ей различными художниками.
Его мать сидела на большом диване, покрытом мягкой тканью золотого оттенка, рядом с чашечкой кофе и серебряным подносом с сладостями. Когда она увидела своего сына, глаза её засияли радостью и любовью.
— Сын мой любимый, наконец-то вернулся домой победителем! Я слышала радостные вести о твоём триумфе, победе, — произнесла она ласково, протягивая руки навстречу сыну.
Сулейман опустился перед ней на колени, касаясь головы рукой, выражая почтение и уважение.
— Матушка моя, благодарю тебя за твои молитвы и поддержку. Твоя вера и советы помогли мне одержать победу, — ответил он, поднимаясь и садясь рядом с ней.
Она взяла его за руку, тепло улыбнувшись.
— Ты всегда будешь моим героем, сын мой. И я приготовила сюрприз для тебя... Сегодня я велела устроить большой праздник в честь твоей победы. Пусть весь дворец празднует вместе с нами.
Сулейман уважительно склонил голову.
— Спасибо, матушка, за заботу и внимание. Но есть ещё одна вещь, которую ты хотела бы сказать мне?
Она понимающе взглянула на него.
— Да, дорогой мой. Так как обе твои фаворитки недавно родили, я решила позаботиться о твоём отдыхе сама. Сегодня ночью я распорядилась пригласить к тебе Гюльфем-хатун. Она ждёт тебя на хальвет, и уверена, сможет порадовать тебя своими талантами и вниманием.
Сулейман молчал мгновение, чувствуя благодарность и немного смущение.
— Матушка, твоя предусмотрительность поистине несравненна. Но я не совсем желаю видеть Гюльфем в своих покоях.
- Сулейман, не будь так категоричен. Дай ей шанс, еще раз заслужить твое внимание.
Она удовлетворённо улыбнулась, поднявшись с места.
— Иди отдыхать, сын мой. Наслаждайся обществом красивой женщины и пусть ночь принесёт тебе покой и удовольствие.
Сулейман встал, снова низко поклонясь матери, понимая всю глубину её заботы и мудрости. Сердце его наполнилось теплом и спокойствием, зная, что за ним стоят преданные ему близкие люди, готовые поддержать его в трудную минуту.
Покидая комнату матери, он почувствовал лёгкость и счастье, осознавая, что жизнь полна приятных моментов и неожиданных подарков судьбы.
***
Обе красавицы: Махидевран и Хюррем встретились в хамаме, расположенном в дальнем крыле дворца. Он обе ждали ночи с султаном и готовились к ней. Потолок помещения украшали мозаики, свет проникал сквозь цветные стекла купола, создавая волшебную атмосферу тепла и влаги. Женщины расселись на мраморных скамьях, погружённые в размышления о предстоящей ночи.
Сначала разговор шёл спокойно, почти дружески. Обе пытались показать своё дружелюбие и взаимное уважение.
— Мы долго ждали возвращения нашего любимого султана, правда? — начала Хюррем, изящно вытянув ноги в воде.
— Конечно, ожидание было тяжёлым испытанием, — согласилась Махидевран, приподняв бровь.
Однако вскоре атмосфера накалилась. Каждая женщина знала, что ночь с султаном значила больше, чем просто интимную близость. Для обоих победительниц открывались новые возможности влияния и уважения.
— Как думаешь, кого выберет султан сегодня? — спросила Хюррем нарочито небрежно.
— Думаю, конечно, меня, ведь как ты знаешь, я главная баш – кадын султана. Я мать первого наследника престола — ответила Махидевран уверенно, пригладив волосы руками.
Хюррем холодно усмехнулась.
— Ах, какая самоуверенность! Может, он предпочтёт компанию той, кто сделает его счастливым здесь и сейчас?
Их взгляды пересеклись, воздух наполнен напряжением.
— Возможно, он хочет насладиться моей мягкостью и добротой, которыми я окружаю его, — парировала Махидевран, сверкая глазами.
— Или, возможно, он захочет попробовать что-то новое, острое и страстное, которое напомнит ему вкус настоящей любви, — резко возразила Хюррем.
Теперь молчание нарушалось лишь звуком воды, стекающей по стенам хамама. Наконец, Махидевран встала, решительно направляясь к выходу.
— Посмотрим, кто окажется права из нас. Ночь покажет победителя.
Хюррем осталась сидеть, тяжело дыша от гнева и разочарования.Закрыв дверь за собой, Махидевран почувствовала облегчение от оставленной позади атмосферы напряжённости. Теперь она сосредоточится на подготовке к вечеру, надеясь, что удача окажется на её стороне. А в глубине души Хюррем твёрдо решила не уступать, используя любые средства, чтобы добиться цели. Ведь ночь с султаном обещала многое, и терять такую возможность она не собиралась.
***
Ночь опустилась на дворец, окутывая его мягким золотистым светом заходящего солнца. Тяжёлые бархатные шторы в покоях султана были отодвинуты, пропуская последние лучи, которые играли на мраморных плитах пола и отражались в позолоченных узорах на стенах. Воздух был наполнен ароматом жасмина и сандалового дерева, что придавало комнате особую теплоту и интимность.
В этот момент в покои вошла Гюльфем. Её походка была лёгкой и грациозной, словно танец ветра среди лепестков роз. Она была одета в тонкую шелковую тунику цвета нежной лазури, украшенную вышивкой из золотых нитей, которые мерцали при каждом её движении. Волосы, собранные в аккуратную прическу, обрамляли её лицо, на котором играла лёгкая улыбка — улыбка, полная уверенности и внутренней силы.
Султан сидел у окна, задумчиво глядя на сад. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась скрытая тревога. Услышав лёгкий шорох, он обернулся и встретил взгляд Гюльфем.
— Гюльфем, — произнёс он тихо, — ты пришла.
Она приблизилась, её голос был мягким и мелодичным, словно песня, которую хочется слушать бесконечно.
— Мой повелитель, — начала она, — в этих стенах, где решаются судьбы и вершатся великие дела, я пришла не просто как гостья, но как тот, кто желает понять и быть понятым. Пусть мои слова будут светом в пути, а моё присутствие — знаком уважения и преданности твоей мудрости и силе.
Султан внимательно слушал, не отрывая взгляда от её лица, где играла искренняя теплота и глубокая задумчивость. В его душе боролись противоречивые чувства — с одной стороны, он ощущал тяжесть власти и ответственность, с другой — необычайное чувство жалости к женщине, которая пришла к нему не с поклонами и просьбами, а с открытым сердцем и ясным разумом.
Гюльфем сделала ещё один шаг вперёд, и её глаза встретились с его глазами, словно два огня, что горели в темноте, освещая друг другу путь.
— Позволь мне быть тем светом, который не ослепляет, а согревает. Позволь мне разделить с тобой этот вечер, чтобы ты почувствовал, что даже в самых тяжёлых испытаниях есть место для нежности и понимания.
Султан вздохнул, тяжело, но с каким-то облегчением. Он не мог отвергнуть её слова, не мог отвергнуть её самой. Отослать Гюльфем назад он не мог — это было бы не только жестоко, но и недостойно той женщины, что пришла к нему с такой искренностью и благородством. В глубине души султан понимал, что её присутствие — не случайность, а тонкий ход Валиде султан, которая так жаждет их воссоединить.
— Гюльфем, — произнёс он, голос его был тихим, но твёрдым, — твои слова тронули меня глубже, чем я мог предположить.
Она улыбнулась, и в её взгляде заиграла нежность, которая казалась способной растопить даже самые холодные стены дворца.
— Повелитель мой, — ответила она, — я не ищу власти и не стремлюсь к роскоши. Моё желание — быть рядом, чтобы разделить с тобой не только радости, но и бремя, которое лежит на твоих плечах. Позволь мне быть твоим союзником, твоим другом, тем, кто сможет поддержать тебя в минуты сомнений и усталости.
В комнате повисла тишина, наполненная невысказанными чувствами и тонкой, едва уловимой напряжённостью. Султан медленно поднялся со своего места, его фигура казалась величественной и одновременно уязвимой в этом мягком свете. Он подошёл ближе к Гюльфем, и в его взгляде читалась борьба — между долгом и желанием, между холодной рассудительностью и тёплым порывом души.
—Моя жизнь — это вечная стража порядка и справедливости, и я не могу позволить себе слабость.
Гюльфем внимательно слушала, её глаза не отрывались от его лица, словно пытаясь прочесть каждую тень сомнения и каждую искру надежды.
— Повелитель, — мягко ответила она, — сила не всегда в непоколебимости. Иногда истинная мощь — в умении открыться, довериться и принять поддержку. Позволь мне быть тем, кто не ослабит тебя, а наоборот — укрепит твоё сердце и дух. Я хочу стать для тебя той, с кем можно говорить обо всем. Хочу стать твоим самым лучшим собеседником, который будет тебя слушать всегда и всегда будет рядом в трудную минут, когда нужно просто выговориться.
Султан замер на мгновение, словно пытаясь унять бурю чувств, что разгоралась внутри него. Его взгляд скользнул по лицу Гюльфем, и в этом взгляде глубокое уважение. Он понимал, что перед ним не просто женщина, а некогда любимая женщина с которой у них был ребенок.
В комнате стало ещё тише, словно сама ночь прислушивалась к их молчаливому диалогу. Тонкий аромат жасмина, смешанный с едва уловимым запахом ладана, создавал атмосферу, в которой слова казались излишними. В этом молчании они нашли понимание, которое не нуждалось в объяснениях.
Султан сделал ещё один шаг вперёд, и расстояние между ними сократилось до нескольких дыханий. Его рука, сильная и уверенная, едва коснулась плеча Гюльфем, и в этом прикосновении не было ни власти, ни требования — только тихое признание и нежность. Она не отдернулась, напротив, её тело словно откликнулось на этот жест, принимая его с благодарностью и доверием.
Он знал, что эта близость — не просто физическое сближение, а возможно, нечто гораздо глубже, тонкое и хрупкое, как первый лёд на весеннем озере. Она не требовала от него ничего, а лишь предлагала разделить с ним ту невидимую тяжесть, что лежала на его сердце. В этом прикосновении не было ни страсти, ни порыва — была лишь тихая, почти священная связь двух душ здесь и сейчас.
Султан медленно опустился на мягкий диван, и Гюльфем последовала за ним, садясь рядом, но не слишком близко, чтобы не нарушать невидимую грань, которую он сам не решался переступить. Её глаза, полные понимания и нежности, смотрели на него с такой глубиной, что он почувствовал, как напряжение в груди начинает отпускать.
— Ты удивила меня, Гюльфем, — прошептал он, — в мире, где каждый носит маску, ты сейчас пришла ко мне с открытым лицом и чистым сердцем. Я не привык к такой искренности, и, признаюсь, это пугает меня.
Она улыбнулась, и в её улыбке не было ни тени ни, ни сомнения — только спокойствие и уверенность. В этот момент между ними возникло тихое взаимопонимание, которое не требовало слов и обещаний. Вечер медленно растворялся в ночи, оставляя за собой лёгкое тепло и надежду на новую, необычную близость. В этом покое, наполненном светом и тишиной, зарождалась нечто большее, чем просто встреча. Султан осторожно и нежно коснулся губ Гюльфем…
***
В своих покоях Хюррем было наполнено предвкушением. Отражение полной луны, пробивалось сквозь резные окна, играя на шелковых тканях. Сегодняшняя ночь ожидалась ей сказачной, особенной, обещающей близость и внимание Сулеймана. Хюррем, облаченная в платье цвета спелой вишни, расшитое золотыми нитями, стояла перед большим зеркалом, любуясь своим отражением. Ее глаза сияли, а на губах играла легкая, уверенная улыбка. Она верила, что сегодня он позовет именно ее.
- Афифе, – позвала она свою верную служанку, которая уже хлопотала у двери, собирая разбросанные украшения. – Как думаешь, сегодня повелитель будет ждать меня?
Афифе, привыкшая к вопросам своей госпожи, старалась отвечать сдержанно, но в ее глазах мелькнула тень сомнения.
-Госпожа, я не слышала никаких распоряжений. Но, конечно, вы всегда желанны в покоях повелителя.
Хюррем отмахнулась от ее слов.
-Не будь такой осторожной, Афифе. Я чувствую это. Сегодня я должна быть в покоях повелителя. Он так долго отсутствовал во дворце, я уверена, что он соскучился.
Она поправила диадему, сверкающую драгоценными камнями.
- Принеси мне тот новый аромат, что привезли из Дамаска. И убедись, что мои волосы уложены безупречно. Я хочу быть самой прекрасной для моего повелителя.
Время шло. Часы на стене отсчитывали минуты, а ожидание становилось все более тягостным. Она ходила по комнате, перебирала драгоценности, но ничто не могло отвлечь ее от навязчивой мысли: почему так тихо?
Наконец, в дверь постучали. Сердце Хюррем забилось быстрее.
- Войдите! – воскликнула она, вновь подходя к зеркалу.
На пороге стояла не та служанка, которую она ожидала, а одна из девушек из гарема, с опущенными глазами и бледным лицом.
- Госпожа,– прошептала она, едва осмеливаясь поднять взгляд. – Я... я пришла с известием.
Хюррем почувствовала, как холодок пробежал по спине.
- Говори, не бойся.
- Повелитель... повелитель сегодня проведет ночь с другой.
Слова служанки обрушились на Хюррем, как ледяной душ. Ее улыбка исчезла, сменившись выражением глубокого разочарования и боли. Она отвернулась от зеркала, чувствуя, как силы покидают ее. Нарядное платье, которое еще недавно казалось символом ее триумфа, теперь ощущалось как насмешка.
- Значит... значит, я не была приглашена, – проговорила она тихо, словно сама себе. –
Служанка, видя ее состояние, попыталась утешить:
- Госпожа, возможно, завтра...
- Завтра,– перебила Хюррем, ее голос стал жестче. – Завтра будет другой день. Сегодня... сегодня я проиграла.
Она сжала кулаки, чувствуя, как внутри нее поднимается волна обиды и ревности. Махидевран. Конечно, Махидевран.
- Уходи, – бросила она служанке, не глядя на нее. – Я хочу побыть одна.
Когда дверь за служанкой закрылась, Хюррем осталась одна в своей роскошной, но теперь такой пустой комнате. Она подошла к окну и посмотрела на темнеющее небо. Внизу, в другом конце гарема, горели огни в покоях Махидевран. Там, вероятно, сейчас царила атмосфера радости и удовлетворения. А здесь, в ее покоях, лишь тишина и горькое осознание того, что сегодня она осталась в стороне.
Она повернулась от окна, ее взгляд стал решительным. Сегодняшнее поражение лишь раззадорило ее. Она знала, что ей придется бороться еще упорнее, чтобы доказать свое право на любовь и внимание Сулеймана. И она была готова к этой борьбе.
***
Махидевран-султан сидела перед зеркалом, ее сердце билось в предвкушении. Сегодня, она была уверена, Сулейман пригласит ее. Воздух в гареме был наэлектризован, и она чувствовала это. Ее служанки, Айше и Фатьма, суетились вокруг, помогая ей выбрать самое красивое платье, самое изысканное украшение.
- Это платье, госпожа- прошептала Айше, держа в руках шелковое одеяние цвета ночного неба, расшитое серебряными нитями. -Оно подчеркнет вашу красоту, как ничто другое.
Махидевран кивнула, ее взгляд был прикован к своему отражению. Она была прекрасна, она знала это. Ее кожа сияла, глаза горели, а губы были изогнуты в легкой, загадочной улыбке. Она была готова. Готова к Сулейману, готова к ночи, которая, она надеялась, вернет ей его любовь.
-Принесите мне мои любимые серьги с изумрудами, - приказала она. -И пусть мне сделают прическу, которая ему так нравится.
Время шло. Часы на стене отсчитывали минуты, которые казались вечностью. Махидевран ждала. Она ждала, когда придет евнух и объявит, что Сулейман желает ее видеть. Но евнух не приходил.
Ее улыбка постепенно угасала. В ее сердце закрадывалось беспокойство. Может быть, он занят? Может быть, он просто забыл? Нет, Сулейман никогда не забывал.
- Госпожа, вы не голодны? - спросила Фатьма, пытаясь отвлечь ее.
- Нет, - отрезала Махидевран. - Я ничего не хочу. Я хочу только, чтобы султан прислал за мной.
Наконец, дверь открылась, и вошла Лейла, ее главная служанка. Махидевран вскочила, ее глаза сияли надеждой.
- Лейла, повелитель прислал за мной? - спросила она, ее голос дрожал от волнения.
Лейла опустила глаза, ее лицо было бледным.
- Нет, моя госпожа.
Сердце Махидевран сжалось.
-тЧто ты имеешь в виду, Лейла? Он не прислал? Но почему?
- Я... я слышала, - Лейла запнулась, ее голос был едва слышен. -Я слышала, что в покоях повелителя... другая женщина.
Мир Махидевран рухнул. Воздух выбило из ее легких. Она почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.
- Другая женщина? - прошептала она, ее голос был полон недоверия. "Кто? Хюррем?
Лейла покачала головой.
- Я не знаю, султанша. Никто не знает. Но евнухи говорят, что она там.
В голове Махидевран все смешалось. Другая женщина. В покоях Сулеймана. В ночь, когда она так ждала его. Кто это мог быть?
Хюррем. Только она могла быть такой дерзкой, такой бесстыдной. Только она могла украсть у нее Сулеймана. Гнев, жгучий, всепоглощающий гнев, охватил ее. Он горел в ее груди, обжигая все внутри. Ее руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
- Хюррем,- прошипела она, ее голос был полон яда. - Это она. Я знала. Я знала, что она не оставит меня в покое.
Слезы навернулись на ее глаза, но она сдержала их. Она не позволит этой женщине видеть ее слабость. Она не позволит ей победить.
- Принесите мне воды, - приказала она, ее голос был твердым, несмотря на боль, разрывающую ее изнутри. - И пусть никто не смеет меня беспокоить.
Она отвернулась от зеркала, ее отражение казалось чужим. Прекрасное платье, изысканные украшения – все это теперь казалось насмешкой. Она была обманута, унижена, и ее сердце было разбито. Но в глубине ее души, рядом с болью, разгорался огонь мести. Хюррем заплатит за это. Она заплатит за все.
Продолжение следует.
Приглашаю вас в мой новый канал про здоровье и ЗОЖ