Рост доллара после ударов по Ирану — это не классическое «бегство от рисков», а результат переоценки нефтяных рисков, пишет Reuters. США — нетто-экспортёр энергоносителей, поэтому скачок марки Brent до $77 ударил по валютам стран-импортёров, а не по доллару. Иена рухнула на 1% (Япония импортирует треть энергии через Ормузский пролив), юань потерял 0,8%, евро — 1%. Европейские цены на газ подскочили на 50% — в связи с этим Евросоюз созвал экстренное совещание. Катар остановил производство на заводах СПГ после атак Ирана. По оценке аналитиков Barclays, каждые $10 роста нефти отнимают 0,2% у мирового ВВП и укрепляют доллар на 0,5–1%. А если цены закрепятся выше $100, эффект станет разрушительным, предупреждают эксперты.
Рост доллара после ударов по Ирану — это не классическое «бегство от рисков», а результат переоценки нефтяных рисков, пишет Reuters.
США — нетто-экспортёр энергоносителей, поэтому скачок марки Brent до $77 ударил по валютам стран-импортёров, а не по доллару. Иена рухнула на 1% (Япония импортирует треть энергии через Ормузский пролив), юань потерял 0,8%, евро — 1%.
Европейские цены на газ подскочили на 50% — в связи с этим Евросоюз созвал экстренное совещание. Катар остановил производство на заводах СПГ после атак Ирана.
По оценке аналитиков Barclays, каждые $10 роста нефти отнимают 0,2% у мирового ВВП и укрепляют доллар на 0,5–1%. А если цены закрепятся выше $100, эффект станет разрушительным, предупреждают эксперты.