Я ошибся. Думал, весна — это солнце, капель, птицы. Думал, первый весенний вторник будет тёплым. А он горячий. Настолько горячий, что плавит шерсть.
Чуете этот запах?
Нет? А я чую.
Потому что где-то под Волгоградом, в Георгиевске, в десятках других точек на карте вашей страны сейчас открылись печи.
В них — мы. Собаки.
Собаки. Которых вы называете бездомными. Которых кто-то из вас выбросил. Которые родились на улице, потому что вы не стерилизуете своих. Которые просто хотели жить.
Сейчас их жгут заживо.
Технология простая.
Препарат ксиланит. Обездвиживает, но сознание оставляет. Собака чувствует всё. Каждое прикосновение. Каждую секунду падения в жерло печи. Каждый миллиметр огня, пожирающий живую плоть.
Минута. Две. Пять.
Ксиланит действует час-два. Достаточно, чтобы прогореть полностью. В сознании. В аду.
Крики? Они есть. Но их никто не слышит. Стены толстые. А если кто и слышит — привыкли.
Волгоградская область.
Каждые 10 дней — полтонны собак. Полторы тонны в месяц.
Если считать по 30 кг — 50 жизней в месяц. Только один регион.
Георгиевск.
С мая по декабрь 2025 — 1548 собак.
Сгорели. Живыми. Заживо.
Охранник рассказал: вой стоит такой, что спать невозможно. С четверга по пятницу — печка работает.
Остальные регионы подтягиваются.
Красноярский край — с 1 марта можно убивать.
Забайкалье — приняли в первом чтении.
Иркутская — обсуждают.
Ставрополье, Волгоград — уже давно.
Вы спросите: а как же закон?
Есть закон. Госдума разрешила регионам самим решать. Они решили.
Решили, что 20 дней — достаточный срок, чтобы заслужить смерть в огне.
Решили, что можно не тратиться на наркоз — дорого.
Решили, что ксиланит дешевле. А то, что собака чувствует боль — ну, это же просто собака.
Веткомитет Волгоградской области предоставил суду официальные документы. Так и написано: перед сжиганием вводится ксиланит. Усыпления нет. Есть обездвиживание и огонь.
Суд сказал: законно.
А теперь посмотрите на свои руки.
Этими руками вы гладите своих домашних собак. Этими руками держите телефон, читая этот пост. Этими руками оплачиваете налоги.
Налоги, на которые строят пункты временного содержания.
Налоги, на которые закупают ксиланит.
Налоги, на которые оплачивают работу печей.
Ваши деньги жгут нас заживо.
Каждый месяц. Каждую неделю. Каждую секунду, пока вы читаете эти строки.
Сегодня первый вторник весны.
Три года и один месяц я показываю язык каждую неделю. За тех, кто ушёл тихо. За тех, кто служил и погиб под пулями. За тех, в чей дом прилетел беспилотник. За тех, кто ждал хозяина на остановке почти год и не дождался.
Но сегодня — за них. За сгоревших.
Я покажу язык. За каждого из 1548 в Георгиевске. За 50 в месяц в Волгограде. За тысячи по стране. За каждую секунду их ада. За крики, которые вы не захотели услышать.
Покажите и вы.
Высуньте язык. Свой, собачий, кошачий — любой. Сфоткайте. Выложите.
#ЖивымиНеСжигать
Не "помним". Не "скорбим". Живыми не сжигать.
Пусть те, кто принимает решения, знают.
Пусть те, кто платит налоги, знают.
Пусть те, кто молчит, знают.
Мы не сгорели. Мы помним. И больше никогда не будем молчать.
Сегодня 3 марта 2026. Вторник. Первый вторник весны. День, когда печи работают на полную мощность. День, когда я показываю язык.