Когда за ней захлопнулась дверь, я выдохнул. Наконец-то тишина. Наконец-то порядок. Никто не оставляет кружки где попало, не разбрасывает вещи, не дышит хаосом. Я должен был чувствовать облегчение. Но вместо этого я сидел на полу и сжимал в руке её заколку. И мне хотелось выть.
POV Константин Орлов
Она ушла.
Я стоял в прихожей и слушал, как затихают шаги. Как открывается лифт. Как он уезжает. Как наступает тишина.
Тишина. Наконец-то.
Я должен был радоваться. В квартире больше нет хаоса. Никто не оставляет мокрые полотенца на моих вешалках. Никто не перекладывает мои контейнеры в холодильнике. Никто не слушает музыку по ночам.
Никого.
Я прошёл на кухню. Там пахло едой — она готовила ужин, когда всё случилось. На плите так и осталась сковорода с недожаренным мясом. Я выключил газ. Убрал сковороду. Протёр плиту.
Идеально чисто.
Я прошёл в гостиную. Ноутбук лежал на столе — разбитый, мёртвый. Я посмотрел на него и вдруг понял, что мне плевать. Совсем. На проект, на данные, на полгода работы. Всё это казалось таким мелким по сравнению с тем, что я только что сделал.
Я наорал на неё.
Я сказал, что она всё ломает.
Я сказал, что мы слишком разные.
Я сказал... я даже не помню всего, что сказал. Помню только её лицо. Глаза, полные слёз. И как она смотрела на меня, будто я ударил её.
Я сел на диван и закрыл лицо руками.
Что я наделал?
В квартире было тихо. Абсолютно, оглушительно тихо. Раньше я мечтал о такой тишине. Когда она въехала, я ненавидел каждый звук: её шаги, её музыку, её голос по телефону.
А сейчас я готов был отдать всё, чтобы услышать этот голос.
Я встал, прошёлся по комнатам. Везде было пусто. Идеально чисто. Ни одной лишней вещи.
Кроме одной.
На полу в спальне, под кроватью, я заметил что-то блестящее. Я наклонился, достал.
Заколка. Её заколка. Простая, дешёвая, с дурацким розовым цветочком. Она вечно теряла такие по всей квартире.
Я сжал её в кулаке. Так сильно, что пластик впился в ладонь.
И вдруг понял: это всё, что у меня осталось. Кусочек пластика. Потому что настоящую, живую, тёплую Настю я сам выгнал.
Я сел на пол. Посреди идеально чистой спальни. И просидел так, кажется, час. Или два. Или вечность.
В голове крутились её слова: «Если ты будешь замыкаться и прятаться в свой порядок каждый раз, когда случается что-то плохое, нам будет трудно».
Она предупреждала. Она говорила. А я не слушал.
Я спрятался. Как всегда. В свой дурацкий порядок, в свои правила, в свой панцирь. И сделал ей больно.
Самый близкий человек. Который принял меня со всеми моими тараканами. Который учил меня быть живым. Который согрел мой холодный мир.
Я выгнал её.
Из-за ноутбука. Из-за железяки.
Я идиот.
В дверь позвонили.
Я вскочил, надеясь... не знаю, на что. Что она вернулась? Что простила?
Открыл. На пороге стоял Андрей.
— О, ты живой, — сказал он, входя без приглашения. — А то Настя Вике написала, вы поссорились. Я решил проведать.
— Уходи, — сказал я глухо.
— Не уйду, — он прошёл на кухню, осмотрелся. — Ого, чистота стерильная. Она что, всё убрала перед уходом?
— Нет. Я убрал.
— А, ну да, — Андрей кивнул. — Твоя любимая терапия. Когда больно — наводи порядок.
Я промолчал.
— Кость, — Андрей подошёл ближе. — Что случилось?
— Она разбила ноутбук, — ответил я. — Там были данные за полгода. Я наорал на неё. Сказал, что мы слишком разные. Она ушла.
Андрей смотрел на меня долго. Очень долго. Потом вздохнул.
— Ты идиот, — сказал он просто.
— Знаю.
— Нет, ты не знаешь. Ты реально идиот. Из-за ноутбука? Серьёзно?
— Там была важная работа...
— Да плевать я хотел на твою работу! — перебил Андрей. — Ты девушку, которую любишь, выгнал из дома! Из-за железяки!
Я молчал. Потому что он был прав.
— Кость, — Андрей сел напротив. — Я тебя сто лет знаю. Ты всегда прятался за своим порядком. Когда Алина тебя бросила — ты неделю раскладывал носки по цветам. Когда на работе аврал — ты переставлял контейнеры. Это твоя защита.
— Знаю.
— Но сейчас — не тот случай. Сейчас ты не от работы защищаешься. Ты от любви. От самой лучшей, что у тебя была. И если ты её сейчас не вернёшь — ты будешь жалеть всю жизнь.
Я смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то ломается.
— Она не вернётся, — сказал я тихо.
— Вернётся, — ответил Андрей. — Если ты сделаешь правильные шаги.
— Какие?
— Во-первых, перестань жалеть себя. Во-вторых, придумай, как извиниться. Не словами — делами. В-третьих, докажи, что ты готов меняться. Не на словах, а на деле.
Я молчал, переваривая.
— Она тебя любит, Кость, — добавил Андрей мягче. — Я видел, как она на тебя смотрит. Так не смотрят на «просто соседа». Так смотрят на человека, с которым хотят быть до конца. Не облажайся.
Он хлопнул меня по плечу и ушёл.
А я остался сидеть на кухне. В идеальной чистоте. С заколкой в руке.
И вдруг понял, что́ я натворил.
Я не просто поссорился. Я предал её доверие. Я сказал ей те слова, которых она боялась. Я подтвердил слова Алины. Я доказал, что не умею быть другим.
Но самое страшное — я остался один. И в этой идеальной чистоте, о которой мечтал, мне было так плохо, как никогда в жизни.
Я встал, подошёл к её комнате. Открыл дверь.
Там было пусто. Только кровать, стол и шкаф. Ни одной её вещи. Ни эскизов на столе, ни фломастеров, ни дурацких безделушек, которые она коллекционировала.
Пустота.
Я лёг на её кровать. Вдохнул запах подушки. Ещё пахло ею — яблоками и корицей.
И я заплакал.
Впервые за много лет. Впервые после того, как Алина ушла. Я лежал на её кровати, сжимал в руке заколку и плакал, как ребёнок.
Потому что понял: я променял любовь на порядок. Самую тёплую, самую настоящую любовь — на дурацкие контейнеры и правила.
И это было самое страшное поражение в моей жизни.
Я не знаю, сколько я так пролежал. Может, час. Может, три. Очнулся от того, что зазвонил телефон.
На экране высветилось: «Настя».
Я схватил трубку.
— Алло? — голос сел.
— Кость, — её голос. Тихий, уставший. — Я просто хотела сказать... я не злюсь. Мне больно, но я не злюсь. Если захочешь поговорить — я у Вики.
— Настя...
— Всё, пока.
Она отключилась.
Я смотрел на телефон и чувствовал, как внутри загорается надежда. Она позвонила. Она сказала, что не злится. Она дала шанс.
Я вскочил. Подошёл к столу. Достал бумагу и ручку.
Я напишу ей. Не сообщение — письмо. Настоящее, от руки. Где расскажу всё. Какой я дурак. Как сильно её люблю. Как готов меняться.
Андрей прав: словами тут не поможешь. Нужны дела.
Я начал писать. И строчки ложились на бумагу криво, не так идеально, как я люблю. Но впервые в жизни мне было плевать на идеальность.
Главное, чтобы она поняла. Главное, чтобы вернулась.
Продолжение следует...
Как думаете, Настя прочитает письмо? И простит ли она Костю? Делитесь мнениями в комментариях!
#любовныйроман #чтопочитать #книгиолюбви #соседи #раскаяние #пустота #иринапавлович