ПРОЛОГ
Сначала следовало бы сказать вот о чем. Эта история мучила меня все то время, что я взрослел, и сколь-либо внятного объяснения ей не находилось. Я учился тогда в старших классах в школе, которая находилась у подножия горы. Ее корпус для занятий естественными науками притулился прямо у склона, но туда редко кто заглядывал.
И был у меня в то время закадычный друг из обеспеченной семьи: деньжата у него водились, но все равно он экономил на школьных обедах, чтобы хватало еще на сигареты и походы в бильярдный зал. Славный парень. Случалось, он одалживал мне на обед из своих карманных денег, а бывало и так, что один ланч мы делили на двоих. Короче, в большой перерыв мы часто сбегали в упомянутый корпус естествознания. Хотя его и трудно было так назвать — здание в три этажа. Непросто описать это словами, а нарисовать еще сложнее.
Ну так вот, это был трехэтажный корпус с двумя лестницами — слева и справа. И мы с другом часто съедали обед, сидя на корточках на лестничной площадке второго этажа. Покуривали, конечно, болтая обо всем подряд. В те годы, если ловили за курением в школе, могли сделать строгий выговор, поэтому приходилось осторожничать. Почему мы не могли спокойно поесть в классе? Да уж лучше сразу спросить, отчего в кабинет к директору не ходили обедать. Говорю же, надо было прятаться, чтобы покурить. Но главное, если спуститься по лестнице, то путь преграждала дверь, ведущая в коридор с классами. Она представляла собой железный занавес с электроприводом, но через него просматривались и сам коридор, и выходившие в него классы.
С первого на второй этаж лестница вела, как обычно, и вверх, и обратно вниз. Но вот подняться на третий этаж можно было только по лестнице в западном крыле, спуститься же пришлось бы по лестнице с восточной стороны здания, потому что с западной лестничный пролет наглухо перегораживала другая железная дверь. Я вообще плохо ориентируюсь в пространстве, иногда даже дорогу домой с трудом нахожу, чего уж говорить о том, чтобы разобраться, куда там можно подняться или спуститься.
И вот как-то раз мы покурили и решили сбегать за пивом, чтобы расслабиться по-взрослому. После одной банки у меня уже слегка поплыло перед глазами. Понятия не имею, как мне это удалось, но я вдруг взял и открыл ту самую железную дверь в коридор на втором этаже. Может, просто перебрал, а может, всему виной мое неумение ориентироваться — короче, мы заблудились на втором этаже и, в какую бы сторону ни пошли, все равно не могли спуститься.
Мы ходили кругами с банками пива в руках. Особого страха не испытывали, потому что школа же, вроде все знакомое. Но, пока плутали, мой друг, который шарил в математике лучше меня, вдруг остановился, словно бы припомнив нечто, хмуро посмотрел и сказал:
— Ян Шу, ты заметил? Мы то поднимаемся, то спускаемся. Странное здесь творится.
— А чего странного? Ты просто выход найти не можешь, вот и бродим по кругу. Время обеда скоро закончится. Видать, нам снова придется в наказание драить туалеты.
С этими словами я глотнул еще пива из банки.
— Не кипятись, подумай сам: мы поднялись наверх, потом еще на этаж, а затем спустились на два пролета, значит, ходили по четвертому этажу?
— Но в этом здании всего три этажа — наверное, просто в подвале оказались?
— Нет, что-то тут не так. Ведь все время было светло, в подвал мы точно не спускались.
— Не-а, ты сам прикинь.
Он говорил совершенно серьезно, так что я даже чуть не протрезвел. Закурив, мы молча пошли прямо наверх. Выше был только один этаж, а затем крыша. Поднялись и тут же стали спускаться, чтобы наверняка сосчитать, сколько же в здании этажей. Сколько их окажется при спуске, столько на самом деле и есть.
Третий этаж.
Второй.
Первый.
Что за хрень?! Еще один первый этаж.
Мы переглянулись, и в ту же секунду у обоих волосы встали дыбом. Пиво, сигареты, зажигалки — на всю эту запрещенку нам стало пофиг. Обнаружив знакомое пространство, мы рванули туда без оглядки. В таком возрасте подросткам много чего недостает, зато они без слов сразу понимают друг друга, в какой передряге ни оказались бы. С того дня мы перестали слоняться по пристройке, коротая время обеда. А курили в компании школьных хулиганов, стоя чуть особняком. Если заваруха какая — ну там, директор или преподаватели пройдут, — то не беда: хулиганы все на виду, нам же смыться проще простого.
Не помню, сколько так длилось, но ближе к выпускному мы набрались смелости, чтобы вспомнить тот раз, отчего по спине сразу пробежал холодок. И решили напоследок еще раз сходить в корпус для занятий естественными науками. На сей раз даже издалека нам показалось, что с этим зданием не все так просто, хотя раньше мы ничего эдакого не замечали. Не то чтобы оно какое-то мрачное, тут драматизировать излишне, но все-таки ощущалась какая-то особая аура, совсем другая.
— Да ладно тебе, какая на хрен аура? Просто мы тогда перебрали с выпивкой.
Мой одноклассник смачно сплюнул.
— Ну как знаешь. Присмотрись.
И я показал на здание.
Раз, два, три.
Снаружи видно, что в корпусе три этажа. Но что-то не давало мне покоя. Хотя я и трусоват, меня так и подталкивало, любопытство одолевало.
— А знаешь что? Почему бы нам не проверить все еще раз? Сейчас мы ведь трезвы как стеклышко, и если опять собьемся со счета, значит, и вправду что- то там неладное.
Мой друг с ухмылкой посмотрел на меня как на придурка.
— Ну ты и болван. Пойдем посмотрим, чего бояться-то.
Ржачно, как ты поджал хвост.
Ну да, в юном возрасте кажется, что можно все, хоть вареные яйца вместе со скорлупой поглощать.
Выпятив грудь колесом, мы зашагали к зданию. А я еще с храбрым видом сделал глубокий выдох. Друг шел впереди, и я отлично помню, как он оглянулся, улыбнувшись мне. Когда такое вокруг, жди какой-нибудь беды. В душе я все проклинал, нервы были накалены до предела. По канонам голливудского кино однокласснику грозило сгинуть первым.
Только спустя много лет до меня наконец дошло, что означала его улыбка. Совсем не то, о чем я тогда подумал. Мне казалось, что здание корпуса скрывает некую тайну, но выяснилось, что и на загадку не тянуло. Если серьезно, это был всего лишь намек на будущие события, едва опознаваемая, словно тонкая нить, подсказка. Понятное дело, я ни о чем не подозревал.
Угадайте-ка, сколько в том здании было этажей? Догадаться нетрудно.
Четыре.
Глава 1
С чего все началось
Кто там на кухне?
С этим жилым комплексом не все так просто.
Когда улицу Данэн начинали отстраивать, то расхваливали, что здесь будет нечто вроде «маленького Тяньму» — престижный тайбэйский микрорайон, утопающий в зелени, до оживленных торговых улиц рукой подать. Но не роскошный, чтобы в уныние не впасть. Как раз в ту пору в моей жизни начался новый период: окончив университет и отслужив в армии, я поспел аккурат к финансовому кризису — «Леман Бразерс» обанкротились, работу было не найти. Хотелось плюнуть на всё и податься, как все, в магистратуру, еще поучиться.
Но затем я передумал и открыл в этом микрорайоне, недалеко от улицы Данэн, свое дело. Стал торговать на тамошнем рынке рисовыми колобками на завтрак. Только онигири и соевое молоко из напитков. Место нашлось на самом краю рынка — вполне заметное, напротив другой улицы, что поменьше. Как тайваньцы говорят, на злом перепутье.
Правда, считается, что злое перепутье не годится для жилья. А вот почему это плохо, я тогда и ведать не ведал. Зато когда решил арендовать ту самую точку на рынке, тетушка мне сказала, что торговля раскручивается именно на злом перепутье, и чем оно заверченнее, тем лучше пойдет торговля. Думаю, выбери я перепутье с улицей Синьи в Тайбэе, непременно разбогател бы.
Много времени спустя я как-то невзначай рассказал об этом Бу, и она открыла мне секрет: оказывается, не все перепутья одинаково хороши для торговли. Мой ларек закрылся в сентябре, через год. В этом месяце наступает мертвый сезон в секторе инь-цзя, где и находилась моя точка, потому она и схлопнулась — если так можно сказать, по замечательно неудачному стечению обстоятельств.
А вот улица Данэн вся у тигра под боком, за горой как за каменной стеной, только перед ней был обрыв. Там ветер кружил и не прекращался, трава не росла. Издалека казалось, словно тигр притаился. И все бы было ничего, в порядке, как у других живших на этой улице людей. Но здесь другое случилось: будто два тигра уселись один напротив другого, соперничают — как еще говорят, над местом нависли тигриные глаза, а это все не к добру.
Кошмарнее расположения, чем у этого жилого комплекса, не придумаешь.
У тигра под боком вода собирается, а со стороны дракона солнце не светит.
И какой болван это спроектировал?! Двор у главного входа засадили софорой, а деревья эти создают тень.
А еще речка с южной стороны, она тоже темное начало являет. (К северу от горы, к югу от воды — темное инь, а к югу от горы, к северу от воды — светлое ян.) В итоге и получилось: «Белый тигр затаил в пасти покойника».
Когда я торговал завтраками, ко мне приходило немало клиентов из тех домов. Сейчас все так легко найти в интернете, поэтому не стану раскрывать, что это за место, лучше придумаю другое название. Пусть будет жилой комплекс «Сверхдержава». Само собой, в те годы я не разбирался в различных тонкостях, кто и что делает: «Черная черепаха отталкивает покойника» или «Белый тигр затаил в пасти покойника». Тогда меня волновало только одно: встать в три часа ночи и сделать заготовки для рисовых колобков. Это было так напряжно. Да и красотки, как назло, завтракать не любят. Особенно такими крупными колобками, как у меня.
Я торговал завтраками уже полгода, когда случилось одно убийство, шокировавшее всех.
На парковке «Сверхдержавы» зверски разделались со школьной учительницей. Труп бросили прямо в водяной резервуар этого дома. Убийце досталось всего-навсего пятьдесят восемь новых тайваньских долларов.
По новостям про это убийство еще как шумели. Бывало, покупатели, приходившие за рисовыми колобками, обсуждали случившееся, а коллеги учительницы поговаривали, что последнее время она выглядела усталой. Они беспокоились о ее здоровье, но никому и в голову не могло прийти, что случится такое. Мне тоже было ее жаль. Есть же еще столь жуткие люди, которые готовы прикончить человека из-за каких-то жалких пятидесяти восьми новых тайваньских долларов?! И что только в голове убийцы творится?!
Правда, скоро верх взяла рутина, смыла происшествие из памяти. Причем начисто. Прошло где-то полгода, и мой ларек с рисовыми колобками пришлось прикрыть. Причина банальная: торговец из меня получился так себе, расходы с доходами не сошлись. И когда моя мечта стать хозяином собственного дела рассыпалась в прах, я словно бы погрузился в пьяный сон. Помнится, неделю-другую провел точно в тумане, ежедневно покупал пиво и напивался дома до одури. Удалось немного забыться, когда утратил ощущение времени.
Но долго эти классные деньки не продлились, потому что деньги на выпивку у меня закончились. Но у всякого следствия есть причина. Так, хозяин из меня никудышный — это раз, отчего лавочка и обанкротилась — это два, и поэтому я начал пить. И именно потому, что стал вести такую жизнь, мне пришлось встряхнуться и приступить к поискам работы, чтобы прокормить себя. Волей-неволей придется признать, что, оказавшись в паршивой ситуации, опустившись на дно, начинаешь как-то особенно легко верить в разный бред, во всякие необъяснимые явления. В тот день я решил, что больше так жить нельзя, напялил более-менее приличное белое поло и отправился в родительский дом.
Когда тебя побили в драке, то пойти за помощью к родителям нормально. На этот раз меня побила жизнь.
Тут надо бы сказать о том, что собой представляет родительский дом. Это таунхаус в спальном микрорайоне. На первом этаже гостиная, столовая с кухней, а на втором — маленькая комната в японском духе и спальня родителей. Моя комната на третьем этаже.
Переступив порог, я сразу услышал голос мамы на кухне, то ли готовившей ужин, то ли мывшей посуду. И прокричал: «Привет, я дома!» Мне послышалось, как мама велела мне идти мыть руки и садиться за стол. Конечно, на это и был расчет: накануне я позвонил и предупредил, что вернусь домой где-нибудь к ужину, так чтобы можно было заодно и поесть. Передо мной мелькнул мамин силуэт на кухне. Я послушно вошел в ванную, на ходу пробурчав: «Где мыло?» — что было не слишком вежливо. И почти в ту же секунду, как прозвучал последний гласный, все доносящиеся с кухни звуки — льющейся воды, горящей газовой конфорки, работающей вытяжки — разом стихли.
Чувство столь же неприятное, как удушье при выдохе. Правда, в детстве со мной случалось всякое, мне не привыкать, так что я не придал этому значения и подумал, что пора идти к столу, да и в желудке уже урчало.
Хотя происходило нечто странное, я все-таки открыл дверь ванной и почти в тот же миг увидел, как мама входит в дом с улицы. Эта сцена запечатлелась в памяти, словно снятая на камеру. Как бы получше объяснить? Когда я отворил дверь ванной, мой взгляд сосредоточился на дверной ручке входной двери, находившейся слева от меня. И в ту самую секунду, когда дверь приоткрылась, металлическая ручка повернулась — из горизонтальной фиксации на девяносто градусов вниз. Я наблюдал, как ручка медленно поворачивается, переходя в вертикальное положение.
А потом вошла мама...