Есть популярный миф: Красная армия в начале Великой Отечественной воевала плохо потому, что в ней не было погон.
Мол, не было настоящих офицеров, не было авторитета, не было единоначалия.
А вот в 1943 году погоны вернули и сразу пошли победы.
Звучит просто. Слишком просто, чтобы быть правдой.
Погоны действительно один из самых удобных и удачных знаков воинского различия за всю историю человечества. С этим никто не спорит. И в 1943 году они действительно вернулись в Красную армию. Но если попытаться разобраться, почему именно тогда и что это вообще означало, картина окажется куда сложнее и интереснее.
Иногда можно услышать почти анекдотичное объяснение: молодые командиры без погон якобы не пользовались уважением у бывалых солдат. А вот были бы погоны сразу бы появилось единоначалие и дисциплина. Погоны, получается, автоматически дают "+500 очков" к авторитету.
Некоторые идут ещё дальше и утверждают, что отсутствие погон стало одной из причин катастрофы 1941 года. Не ошибки командования, не внезапность удара, не опыт немецких штабов, а именно отсутствие погон. Без них, дескать, в армии сплошная анархия. Это, конечно, сарказм, но подобные утверждения можно услышать и всерьёз.
В подтверждение часто цитируют маршала Василевского. При
всём уважении к Александру Михайловичу, в его словах
куда больше послевоенного триумфального пафоса, чем строгого
исторического анализа. Во многом именно из-за таких
цитат в общественном сознании и закрепился образ Красной
армии, которая якобы «выстрадала» погоны в 1941–1942
годах.
На самом деле всё было иначе. Чтобы это понять, нужно вернуться в 1917 год. К моменту начала революции Императорская армия находилась в состоянии глубокого разложения. Солдаты были смертельно уставшими от войны и социальной несправедливости и воевать больше не хотели. Офицеры часто теряли контроль над частями. И здесь возникает неудобный вопрос: а где же были погоны, которые гарантируют порядок и авторитет? Они были на своих местах. Но почему-то не помогли.
В этой ситуации любые новые власти в России были вынуждены заигрывать с солдатским демократизмом. Других рычагов влияния просто не существовало. Большевики здесь не были исключением. Однако романтика «товарищества» очень быстро закончилась, как только гражданская война вошла в горячую фазу. Демократия в армии плохо сочетается с необходимостью побеждать.
При этом отношение к погонам в 1917 году действительно было тяжёлым. И не только у солдат, но и у значительной части общества. Погоны ассоциировались с офицерской кастой, часто оторванной от солдатской массы, с рукоприкладством, унижениями,
жестокими наказаниями. Кроме того, именно армия с погонами
на плечах неоднократно использовалась для подавления
народных выступлений без лишних церемоний- пулей и штыком.
Поэтому для многих погоны были не просто элементом формы, а символом старого, репрессивного порядка. Новая власть в этом вопросе во многом была вынуждена учитывать общественные настроения. Отсюда и отказ от погон в Красной армии.
Но здесь важно не подменять понятия. Отказ от погон не означал отказа от единоначалия. Да, в первые месяцы революции декларировалось равенство и выборность командиров. Но уже в годы гражданской войны Красная армия очень быстро стала жёстко иерархичной структурой. Более того, знаки различия никуда не исчезли. Ими стали петлицы.
Функционально петлицы выполняли ту же самую задачу, что и погоны: обозначали звание и место человека в военной иерархии. Их главный минус не самая удобная форма. Но и эту проблему не стоит преувеличивать. В своём подразделении все и так знают, кто есть кто. А по уставу в армии вообще положено представляться, начиная со звания.
Поэтому разговоры о том, что без погон в Красной армии царил хаос, это сильное упрощение.
Возвращение погон в 1943 году тоже не было каким-то внезапным или экстренным решением. После революции действительно активно боролись со всем «старорежимным», иногда доходя до откровенных перегибов. Но с течением времени революционный запал выдыхался. Постепенно в советской исторической политике формировался другой подход: да, Российская империя была врагом большевиков, но
Советский Союз стоял на её историческом фундаменте. А значит, не всё прошлое нужно мазать чёрной краской.
Этот поворот затронул практически все сферы жизни. Армия не стала исключением. Уже в 1940 году вернулись привычные воинские звания: лейтенанты, капитаны, майоры, полковники, генералы, адмиралы. После этого вопрос о погонах был лишь вопросом времени. Это обсуждали ещё в конце 1930-х, но тогда решили повременить.
1943 год оказался удобным моментом. На фоне перелома в войне и
роста патриотической риторики возвращение погон стало наглядным символом преемственности русской и советской военной истории. Это был прежде всего идеологический и символический шаг, а не попытка срочно «починить» армию.
Даже если бы войны не случилось, погоны всё равно вернулись бы. Просто позже.
И наконец, важно сказать главное. Утверждать, что Красная армия «выстрадала» погоны в 1941 году, значит обесценивать реальный подвиг тех лет. Франция пала за 43 дня. Киев держался почти четыре месяца. Одесса два с половиной. Севастополь восемь. Ленинград сражался в блокаде до января 1943 года. Москва выстояла под ударом всей мощи вермахта зимой 1941–1942 годов. И всё это
без погон.
С единоначалием в Красной армии проблемы были, но вовсе не из-за формы. И с петлицами воевали не хуже.
Возвращение погон было правильным решением. Но не потому, что без них армия не могла воевать. А потому, что к началу 1940-х Советский Союз окончательно перестал быть «антиисторическим экспериментом» и начал осознавать себя продолжением большой и сложной российской истории. Погоны в этой истории всего лишь
знак. Не причина побед. И точно не объяснение поражений.