Настя думала, что ужин с занудой — это смертельная скука. Ризотто по рецепту, вино по бокалам, разговоры о работе. Но когда Костя рассмеялся её дурацкой истории, она увидела ямочки на его щеках. И всё внутри перевернулось.
Пятница наступила как-то подозрительно быстро.
Настя проснулась с утра с чувством, что сегодня случится что-то важное. Лежала в кровати, смотрела в потолок и пыталась убедить себя, что это просто ужин. Обычный ужин с соседом. Который ей нравится. Очень.
— Спокойно, — сказала она своему отражению в ванной. — Ты идешь есть ризотто. Просто ризотто. С человеком, который раскладывает носки по цветам. Ничего особенного.
Отражение смотрело скептически.
Весь день Настя не находила себе места. Работа не шла, эскизы валились из рук, мысли то и дело улетали на кухню, где Костя, судя по звукам, колдовал над ужином. Она слышала, как он что-то режет, как шипит масло на сковороде, как тикают кухонные весы — он точно всё взвешивал.
В 18:30 Настя начала собираться.
Она перемерила три платья, двое джинсов и четыре топа. В итоге остановилась на простом шерстяном платье цвета кофе с молоком — не слишком нарядном, но уютном. Волосы распустила, накрасила ресницы и чуть-чуть губы блеском.
— Ты идешь на ужин к соседу, а не на свидание с президентом, — напомнила она себе, глядя в зеркало.
Но сердце колотилось как бешеное.
Ровно в 18:55 Настя взяла бутылку вина (красное, сухое, то самое, которое они с Викой пили в тот злополучный вечер) и вышла в коридор.
Дверь на кухню была закрыта. Оттуда доносился божественный запах — сливочный, сырный, с нотками трюфеля. У Насти подкосились ноги.
Она постучала.
— Войдите! — раздался голос Кости.
Настя открыла дверь и замерла.
Кухня преобразилась. На столе, накрытом светлой скатертью (откуда она взялась?), стояли две тарелки, два бокала и свечи. Настоящие свечи в высоких подсвечниках. Горел приглушенный свет, и вся комната казалась какой-то... волшебной.
А у плиты стоял Костя. В белой рубашке с закатанными рукавами, темных брюках и фартуке. Он помешивал что-то в сковороде и выглядел так, будто сошел с обложки кулинарного журнала.
— Ого, — выдохнула Настя.
Костя обернулся. Увидел её. И замер.
— Ты... — он сглотнул. — Ты красивая.
Настя почувствовала, как щеки заливает румянцем. Он сказал это просто, без намёка на кокетство. Как факт. Как констатацию.
— Спасибо, — выдавила она. — А ты... ну, тоже ничего. В смысле, готовка вкусно пахнет.
Она мысленно ударила себя за этот бред.
Костя улыбнулся краешком губ и кивнул на стол.
— Садись. Я сейчас доделаю.
Настя села, поставила вино на стол и принялась рассматривать обстановку. Всё было идеально: приборы разложены по линейке, салфетки свернуты треугольниками, соль и перец в маленьких мисочках. Даже свечи стояли на равном расстоянии друг от друга.
— Ты серьёзно их мерял? — не удержалась она.
— Что? — Костя обернулся.
— Свечи. Они стоят ровно через 20 сантиметров. Я чувствую.
Он смутился, уши предательски покраснели.
— Эстетика важна, — буркнул он, возвращаясь к ризотто.
Настя прыснула в кулак. Это было так мило, что хотелось его обнять.
Через пять минут Костя подал ужин.
Ризотто выглядело как произведение искусства. Кремовое, с золотистыми вкраплениями грибов, посыпанное зеленью и тёртым пармезаном. От него шёл такой аромат, что у Насти свело скулы.
— Это... — она заглянула в тарелку. — Это же можно есть? Оно слишком красивое.
— Ешь, — Костя сел напротив и разлил вино. — Для этого готовил.
Настя попробовала. И закрыла глаза от удовольствия.
— Боже, — простонала она. — Кость, это лучшее, что я ела в жизни. Серьёзно. Ты должен открыть ресторан.
Он смущенно улыбнулся, но в глазах читалась гордость.
— Я просто соблюдал рецепт. Там всё по граммам.
— Конечно, по граммам, — улыбнулась Настя. — Ты бы иначе не смог.
Они ели в тишине, но тишина была уютной. Настя поймала себя на мысли, что ей комфортно. Не нужно ничего изображать, не нужно притворяться. Можно просто сидеть и наслаждаться.
— Расскажи про свою работу, — попросил Костя, отпивая вино. — Ты говорила, дизайн интерьеров. Это же... творчество?
— Ага, — кивнула Настя. — Придумываю, как сделать пространство красивым и удобным. Цвета, фактуры, свет. Иногда заказчики сводят с ума, но я люблю свою работу.
— А что самое сложное?
— Самое сложное, — задумалась Настя, — объяснить людям, что бежевый — это не единственный цвет на свете. У меня была заказчица, которая хотела всё в бежевом. Стены бежевые, мебель бежевая, шторы бежевые. Я говорю: «Вы же сольетесь с интерьером!» А она: «Я люблю бежевый». Пришлось делать акценты.
Костя слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы. Его аналитический ум, кажется, пытался разложить дизайн на формулы и схемы.
— А ты? — спросила Настя. — Что у тебя за работа?
— Аналитик в IT-компании, — Костя оживился. — Собираю данные, анализирую, строю прогнозы. Цифры, графики, закономерности. Мне нравится находить порядок в хаосе.
— В хаосе? — Настя улыбнулась. — Ты умеешь находить порядок в хаосе? Тогда почему ты до сих пор не систематизировал меня?
Костя посмотрел на неё долгим взглядом.
— Ты — особый случай, — сказал он тихо. — Тебя не систематизировать. Ты сама система.
Настя почувствовала, как сердце пропустило удар.
— Это комплимент? — спросила она хрипловато.
— Да, — ответил Костя просто. — Ты — уникальная. В хорошем смысле.
Они смотрели друг на друга, и тишина звенела. Потом Костя отвёл глаза и уткнулся в тарелку.
— Расскажи ещё что-нибудь, — попросил он. — Про работу. Про заказчиков. Я... мне нравится тебя слушать.
Настя улыбнулась и начала рассказывать.
Про клиента, который хотел «как в журнале», но не мог объяснить, в каком именно. Про бабушку, которая заказала дизайн для своей кошки (отдельная комната с когтеточками и лежанками). Про ремонт, где всё пошло не так с самого начала.
— А однажды, — Настя засмеялась, вспоминая, — я красила стену в детской, а заказчик стоял снизу и командовал: «Левее, правее, выше». Я разозлилась, резко повернулась и уронила ведро с краской. Прямо ему на голову.
Костя слушал, затаив дыхание.
— И что он?
— Орал так, что соседи вызвали полицию, — Настя хохотала. — Представляешь, приезжают полицейские, а он стоит весь синий, в краске, и требует меня арестовать. Они чуть со смеху не умерли.
Костя смотрел на неё, и вдруг его лицо изменилось. Губы дрогнули, уголки поползли вверх, и он рассмеялся.
Впервые за всё время знакомства.
Громко, открыто, запрокинув голову. И Настя увидела то, от чего у неё внутри всё оборвалось.
Ямочки.
На щеках. Глубокие, смешные, такие тёплые.
Он смеялся, и эти ямочки появлялись и исчезали, делая его лицо совсем другим — не серьёзным, не занудным, а живым, настоящим, безумно красивым.
Сердце Насти сделало кульбит и ухнуло в пятки.
— Что? — спросил Костя, отсмеявшись, заметив её взгляд. — У меня краска на лице?
— Нет, — выдохнула Настя. — У тебя ямочки. На щеках. Они... они чудесные.
Костя замер. Потом смущённо опустил глаза.
— Я знаю, — буркнул он. — Мне говорили.
— Кто?
— Мама. И... ну, была одна девушка.
Настя почувствовала укол ревности. Какая-то девушка уже видела эти ямочки. Целовала их, наверное. Прикасалась.
— Расскажешь? — осторожно спросила она.
Костя помолчал, покрутил бокал в руках.
— Алина. Моя бывшая. Вместе были два года. Она говорила, что я слишком скучный. Что с таким графиком и правилами невозможно жить. В итоге ушла к другому. Более спонтанному.
— Она дура, — выпалила Настя. — Прости, но дура. Ты не скучный. Ты... надёжный. Это лучше всякой спонтанности.
Костя поднял на неё глаза. В них плескалось что-то такое, от чего Насте захотелось провалиться сквозь землю. Или, наоборот, обнять его и никогда не отпускать.
— Спасибо, — сказал он просто.
— За что?
— За то, что не считаешь меня роботом.
Настя улыбнулась.
— Ты не робот. Ты просто человек, который любит порядок. В этом нет ничего плохого.
— Даже когда я перекладываю твои йогурты?
— Даже тогда, — рассмеялась Настя. — Хотя это бесит. Но я привыкну.
Костя снова улыбнулся, и ямочки появились опять. Настя смотрела на них и понимала: она пропала окончательно. Теперь эти ямочки будут сниться ей по ночам.
Они просидели до полуночи. Говорили обо всём: о детстве, о мечтах, о страхах. Костя рассказал, что боится высоты, а Настя призналась, что до сих пор не умеет плавать. Костя сказал, что мечтает съездить в Японию и увидеть сакуру, а Настя — что хочет открыть свою студию дизайна.
Когда вино закончилось, а свечи догорели, Костя проводил её до двери комнаты.
— Спасибо за вечер, — сказал он тихо. — Мне было... хорошо.
— Мне тоже, — ответила Настя. — Правда.
Они стояли в полумраке коридора, и расстояние между ними сокращалось само собой. Ещё немного — и она коснётся его руки. Ещё чуть-чуть — и...
— Спокойной ночи, — Костя сделал шаг назад. — Увидимся утром.
И ушёл к себе.
Настя влетела в комнату, бросилась на кровать и зарылась лицом в подушку, чтобы не закричать от счастья.
Ямочки. Ризотто. Его взгляд. Его смех.
— Всё, — прошептала она. — Я твоя. Бери меня со всеми моими йогуртами и мокрыми полотенцами.
Она заснула с улыбкой, а во сне ей снились ямочки. Много-много ямочек, в которых можно утонуть.
Продолжение следует...
Как думаете, поцелует ли Костя Настю в следующий раз? Или опять сбежит в свой график? Делитесь мнениями в комментариях!
#любовныйроман #чтопочитать #книгиолюбви #соседи #ризотто #ямочки #иринапавлович