Иногда думаю: а что я вообще помню самым первым?
И знаете, всплывает очень странная картинка. Я лежу в коляске. Она закрыта прозрачной плёнкой, и через неё видно дорогу. Машины, дома, небо — всё немного искажённое, будто смотришь через стекло автомобиля. И мне это безумно нравится. Как будто я куда-то еду.
Коляска, кстати, была розовая. Досталась от старшей сестры. Тогда такие вещи вообще никого не смущали — что есть, тем и пользуемся. И, честно говоря, я даже не задумывался об этом.
Помню ещё походы к участковому педиатру. Старое здание поликлиники, рисунки на стенах — какие-то мультяшные герои, которые гипнотизировали так, что забываешь, зачем вообще сюда пришёл. Даже детские весы помню. И вкус лекарств — один сладковатый, другой с очень ярким, пряным оттенком. Удивительно, как такие мелочи остаются в памяти.
Но самое главное — во дворе той поликлиники стояла маленькая качелька. Как раз моего размера. И каждый поход к врачу автоматически превращался в маленький праздник. Даже зимой.
Привозили меня на санках, подстилали матрасик — и вперёд, на пару минут счастья, пока совсем не замёрзну.
А дома устраивали «качели» из двух стульев и шарфа. Кто-то обязательно должен был сидеть на стульях, чтобы я мог раскачиваться. Конечно, взрослым быстро надоедало держать конструкцию, но для меня это были целые приключения.
Вот такие простые радости. Кататься. Качаться. Смотреть на мир через плёнку коляски.
Это всё было ещё до детского сада. До телевизионных передач, до приставок, до электронных игрушек.
Иногда кажется, что именно с этих простых ощущений и начинается настоящее детство.