— Альбина, пусти меня, я только на пять минут! — доносилось из‑за двери.
— Галина Петровна, я вас в гости не звала, — Альбина прижалась плечом к двери, пытаясь удержать её закрытой. — И вообще, у меня пирог в духовке, сгорит сейчас!
Но свекровь уже подставила ногу в изящной туфельке, дверь было не захлопнуть.
— Да что ты, как неродная? — Галина Петровна ловко протиснулась в квартиру, стряхивая капли дождя с дорогого пальто. — У меня дело государственной важности!
Альбина вздохнула. Она знала этот тон. Когда свекровь говорила так, значит, сейчас начнётся спектакль.
— Проходите на кухню, — буркнула Альбина. — Только недолго, правда. Мне ещё уборку делать.
Галина Петровна величественно прошествовала в комнату, огляделась, поморщилась на стопку выглаженного белья на диване и опустилась на стул, как королева на трон.
— Альбиночка, — начала она медоточивым голосом. — Ты же добрая девочка, я знаю. Уступишь комнату Игорю?
— Какую комнату? — Альбина замерла с прихваткой в руках. — У нас две: спальня и гостиная. В гостиной мы с Петей спим, в спальне — дети. Куда ещё?
— Ну что ты как маленькая? — Галина Петровна всплеснула руками. — Игорь мой, сыночек, он же с семьёй остался без жилья! Они квартиру продали, а новая ещё не готова. Всего на три месяца!
— На три месяца? Нет уж! — нервно сказала Альбина, почувствовав, как закипает.
— Как ты со мной разговариваешь?! — Галина Петровна выпрямилась. — Я тебя, сиротинушку, помогла из детдома вытащить, Пете мозги вправила, чтобы на тебе женился! А ты неблагодарная!
— Детдом? — Альбина рассмеялась. — Да я в нём три месяца провела после смерти родителей, а потом тётя меня забрала! И Петя сам меня выбрал, между прочим. Без ваших «вправлений».
Галина Петровна побагровела.
— Ах так?! — она вскочила и метнулась к серванту. — А это что? Фарфор фамильный, я его вам подарила!
— Подарили, — кивнула Альбина. — И я его ценю. Но это не даёт вам права распоряжаться моей квартирой.
— Распоряжаться? Да я тут хозяйка! — Галина Петровна схватила вазочку. — Раз уж вы такие неблагодарные…
Она замахнулась, будто собиралась швырнуть её в стену. Альбина инстинктивно бросилась вперёд, чтобы перехватить руку.
— Не смейте! Это память о моей маме!
Они сцепились в нелепой борьбе у серванта. Галина Петровна толкала, Альбина уворачивалась. В какой‑то момент свекровь потеряла равновесие, схватилась за скатерть — и всё, что стояло на столе, с грохотом полетело на пол!
В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Петя, муж Альбины. Он только проснулся после ночной смены, взлохмаченный, в футболке наизнанку.
— Мам? — удивлённо протянул он. — Ты чего тут устроила?
— Петя! — Галина Петровна бросилась к сыну. — Твоя жена на меня напала! Она хотела меня ударить, а потом всё разгромила!
— Разгромила? — Петя оглядел поле битвы: осколки фарфора на полу и скатерть. — Мам, ты же за скатерть дёрнула? Что случилось.
Галина Петровна замерла. Альбина рассказала в чём дело.
— И вообще, — Петя скрестил руки на груди. — Мы с Альбиной сами решаем, кого пускать в дом. А ты в прошлый раз обещала, что больше не будешь вмешиваться в нашу жизнь. Помнишь?
Свекровь побледнела.
— Но Игорь…
— Игорь взрослый, — отрезал Петя. — Пусть снимает квартиру или живёт у вас. А мы с Альбиной разберёмся сами.
Галина Петровна сжала губы, потом вдруг всхлипнула:
— Вы меня не любите…
— Никто такого не говорил, — мягко сказала Альбина. — Просто давайте жить по правилам. Без вторжений, без требований, без угроз. Хотите общаться — будем общаться. Но на равных.
Галина Петровна посмотрела на них — на сына, который впервые встал на сторону жены, на Альбину, которая больше не боялась её угроз.
— Ладно, — выдохнула она. — Ладно. Простите. Я просто переживаю за Игоря. Думала, если помогу ему, будет лучше.
— Мы поможем, — кивнул Петя. — Но по-своему. Не ценой нашего спокойствия.
Альбина подошла к свекрови и протянула руку:
— Пойдёмте, я заварю чай. И мы всё обсудим. Только без криков и без битья посуды, ладно?
Галина Петровна нерешительно взяла её за руку.
— Спасибо, — прошептала она.
Петя подмигнул жене. Альбина улыбнулась в ответ.
Альбина с Галиной Петровной пили чай и долго разговаривали, а в воздухе витало странное ощущение — будто только что закончилась долгая война и наступил долгожданный мир.
