- Что теперь убиваться?! - сказала Вера - Все же хорошо. Ты вылечил Катю.
- Скажи мне, Еремей. Что нам делать дальше? - спросил Николай.
Еремей посмотрел на Катю.
- Катюш, иди отдыхай, завтра можешь не выходить на работу отлежись.
- Нет, я приду. - улыбнулась Катя. - Я нормально себя чувствую.
- Я настоятельно рекомендую завтра лежать. - сказал Еремей Кате - Вера, уговорите дочь.
- Да конечно, завтра никуда не пущу. Тем более это опасно.
- Кать, правда. Послушай будущего мужа. - сказал Николай. - Или спать, а мне тут с зятем поговорить надо. Вер, поесть ей собери.
- Ох, что ж это я встала. - всплеснула руками Вера. - Катюш, пойдём в душ и я поесть разогрею и принесу тебе.
- Да я сама себе разогрею. - сказала Катя.
- Так, давай не спорь. - сказала как отрезала мать.
Катя попрощалась с Еремеем улыбнулась ему, а он ей. Она ушла в душ, а мать побежала разогревать ужин.
Николай посмотрел на Еремея.
- Еремей, мы их просто со свету сживем.
- А надо? - спросил Еремей. - Николай, бог шельму метит. Не долго им радоваться.
- В смысле?
- Потом увидите. Ничего не делайте и с ними не общайтесь. Просто проходите мимо даже если заговорят и вас это тоже касается. - обратился Еремей к братьям.
-Да поняли. - ответили они.
- Вот и хорошо. Итак, я пойду домой. Тоже отдохну скоро вставать. Прошу вас сделайте так как я вас прошу.
- Хорошо. - сказал Николай - Или с богом.
Еремей ушел. Он шёл по ночной деревне при луне. За ним увязалась тень.
- Что тебе снова? - спросил Еремей.
- Это только начало. Не захотел уехать. Дальше будет хуже.
- Сгинь. - сказал Еремей и пошел к себе.
Утро начало обычным дурдомом на улице. Море желающих попасть на прием.
Без Кати все снова вернулось в хаос. Еремей сам выходил и приглашал посетителей в очередной раз к нему зашла женщина.
- Я вас слушаю. - сказал Еремей.
- Меня зовут Юлия. Уплотнение в груди я обнаружила случайно — когда кормила грудью дочь.
Мне было всего 35 лет, я вела здоровый образ жизни, и рака груди не было ни у кого в моей семье, поэтому я была спокойна. Но оказалось, что у меня трижды негативный рак молочной железы — самая агрессивная опухоль груди.
Лечение я прошла в Москве по ОМС
Я приехала тогда в клинику, не думая ни о чем страшном. Я надеялась, что это просто застой молока и врач меня отправит домой. Терапевт не стал отправлять меня к маммологу, а сразу выдал направление на маммографию — правда, только через две недели.
Результаты маммографии были готовы через несколько дней. В заключении к маммографии было подозрение на фиброаденому , но терапевт не стала гадать и дала направление в Клинику женского здоровья.
В клинике ближайшая запись была на два месяца вперед, но в регистратуре меня спросили, кормлю ли я грудью. Я ответила утвердительно и в тот же день прошла осмотр у онколога-маммолога и сделала УЗИ. Дело в том, что из-за усиленного кровотока в груди опухоли у кормящих женщин растут быстро, поэтому их принимают сразу.
Оказалось, моя опухоль действительно росла быстро: за месяц она увеличилась почти до 4 см. Врач заподозрила злокачественную опухоль, рекомендовала прекратить грудное вскармливание и дала направление на биопсию, чтобы подтвердить диагноз.
Биопсия и трепан-биопсия. Биопсию выполняли с помощью иглы. Взяли образец клеток опухоли и направили на гистологический анализ, чтобы точно определить их тип. Но провести анализ не получилось — мне не объяснили почему. В итоге назначили повторное обследование, но уже не просто биопсию, а трепан-биопсию. Тогда я начала немного побаиваться, хотя все еще была уверена, что это не рак.
Во время трепан-биопсии материал для исследования забирают не иглой, а специальной трубочкой, она и называется трепаном. Это болезненная процедура, поэтому сначала врачи сделали в грудь обезболивающий укол. Несмотря на это, место прокола болело несколько дней, осталась гематома.
Результаты были готовы через четыре дня, и они были однозначные: трижды негативный рак молочной железы
Особенность трижды негативного рака молочной железы в том, что он очень быстро растет и считается наиболее агрессивным типом рака груди. Часто его обнаруживают уже после появления метастазов в других органах. Кроме того, он поддается лечению хуже других типов рака груди.
Когда я узнала диагноз, об онкологии почти ничего не знала — кроме того, что с ней не живут долго. Помню, как ехала домой, смотрела на пожилых и ненавидела: мне казалось страшной несправедливостью, что они дожили до старости, а у меня рак. Больше всего я боялась не смерти, а того, что мои дочки останутся без матери. На тот момент старшей было три с половиной года, младшей — полтора.
Первые дни я пыталась найти ответы в интернете: платно лечиться или бесплатно.
Когда я приняла решение, отчаяние прошло, психика сама выкинула страх, тревожность и упадничество, я стала жить с поправкой на лечение. Мне провели ряд химий до операции, но они помогли лишь остановить рост метастазирования, а вот у уменьшению опухоли не привели.
Но мне удалили грудь и лимфоузлы, снова химия, плюс еще и облучение. По итогу ничего.
Юлия заплакала.
- Не стоит эмоций. - сказал Еремей. - Что дальше было?
- Я приехала потому как услышала о том, что вы чудеса творите. Но я еще хотела спросить. Я дома нашла интересную вещь. Понимаете, ко мне часто приходят друзья их много и друзья мужа тоже. А недавно собралась стираться и нашла в машинке носки черные женские. Я не знаю как они там оказались, но я вас уверяю это не мои носки. Я из рассматривала и отвернула края и вы не поверите, под краями было вышито белыми нитками кресты. Крест похож на те, что ставили ранее на могилы, знаете такие с крышей.
- Да, знаю. - сказал Еремей.
- Это явно не мои носки и я на черных носках в жизни белыми нитками бы не шила. Еремей, может мне сделано?
- Да. На смерть и горе. - сказал он
- Неужели? Но кто?
- А мало зависти вокруг вас?
- Достаточно! - сказала Юля.
- Кому кажется, что у всех всё не так, у самих всё не так и оказывается. Кого вспомнили при этом высказывании?
- Маринку, она вечно ноет. - улыбнулась Юля - Это подруга моя.
- Это она сделала.
- Что?
- Порчу на смерть! - сказал Еремей. - ей все вернется. Делаем?
- Да. - решительно сказала Юля.