2 марта Россия отмечала День наставника. Однако, несмотря на то что в последние годы государство уделяет значительное внимание повышению статуса наставника, формирует мотивационные механизмы для развития этого института, по моим ощущениям, воз и ныне там. Да и, основываясь на собственном опыте, я уверен, что наставничество — это миссия, состояние души, и никакой финансовый мотивационный механизм не сможет существенно увеличить число тех, кто выбирает для себя этот непростой, но очень интересный путь.
Конечно, в жизни практически каждого человека есть наставник, который дал нечто важное и особенное, что сформировало его как личность. Безусловно, на первом месте стоят родители, однако для них эта миссия глубинная и естественная. Наставник же — это тот, кто, не имея формальных обязательств, почему-то выбирает человека, которому готов отдавать свою энергию, знания, а иногда и вкладывать материальные ресурсы.
Были наставники и в моей жизни. В первую очередь — Зуфар Фаридович Искаков, председатель профкома студентов ОмГУПС. Именно он поверил в меня и мои мечты и, по сути, дал неограниченную поддержку на стартовом этапе моего становления как руководителя студенческих отрядов.
Также своим наставником считаю Вячеслава Викторовича Двораковского. Именно он убедил меня профессионально заниматься отрядной работой в 2005 году, будучи для нас настоящим мастодонтом не только отрядных традиций (между прочим, он девять лет руководил Омским областным штабом), но и производственного сектора — как главный инженер НПО «Мостовик», тогда крупнейшего нашего работодателя.
В 2005 году, когда я выпускался из ОмГУПС и меня приглашали работать в различные структуры РЖД, с этими планами я пришёл именно к нему. Он выслушал меня и сказал фразу, которая во многом определила мою жизнь:
«То есть вы тут всё разворошили — и в кусты? Так не пойдёт! Оставайся в отрядах, перетерпи ещё два непростых года, а дальше ты никогда не пожалеешь, что посвятил свою жизнь отрядному движению».
И что я могу сказать сегодня — Вячеслав Викторович, конечно же, оказался прав. Возможно, именно он дал мне то понимание наставника, которое, как мне кажется, позволяет и мне самому быть наставником для тех, кто близок мне по духу, по смыслам, а может, по каким-то другим внутренним мотивам. Но точно знаю: это даёт дополнительную энергию мне и, надеюсь, даёт её и тем, кто рядом.
При этом институт наставничества может и должен быть институционализирован, введён в определённый ритуал и встроен в жизнь организаций самого разного уровня. И, конечно, пример РСО на уровне линейных отрядов наглядно показывает эффективность этой традиции.
В тех отрядах, где выстроено полноценное наставничество, формируется долгая и непрерывная история успеха, складывается большая отрядная традиция побед. Когда же по тем или иным причинам внутри отряда затухает наставнический процесс, мы видим, как такие отряды «чахнут», а многие и вовсе перестают существовать. И наоборот — там, где отряды имеют историю более двадцати лет и старшие действительно берут на себя роль наставников, эти коллективы находятся в числе лидеров и способны решать сложнейшие производственные задачи.
Для региональных и вузовских штабов данная система, к сожалению, выстроена крайне слабо. Зачастую здесь даже о преемственности речи не идёт, а наставничество встречается лишь в редких случаях. Сколько раз мы наблюдали, как при смене поколений региональных лидеров преемственность и наставничество просто обрываются — и это действительно печально. Молодая команда начинает всё с нуля: опереться не на кого, спросить не у кого, не говоря уже о реальной помощи.
Неоднократно я писал и приводил эффективные примеры того, как на старте было выстроено наставничество в Сибири и Приволжском федеральном округе для развития Крыма, как Ростов выступал наставником при запуске работы в ДНР и ЛНР. Именно такая система остаётся самой живой и эффективной.
Наставниками для малых региональных отделений должны становиться БОЛЬШИЕ И СИЛЬНЫЕ — а иногда и небольшие, но уже состоявшиеся и узнаваемые в своём регионе организации. Причём именно как структуры, а не отдельные люди. И самое интересное — если вернуть такую возможность, они откликнутся и возьмутся за эту задачу. Потому что существует внутренняя потребность, есть возможность «экспортировать» успешные практики, развивать собственные компетенции и не застывать на месте.
Однако сегодня наша организация по каким-то причинам боится идти этим путём, обозначая риски чрезмерного влияния сильных региональных отделений на малые. Лично для меня такая мотивация выглядит весьма странной и точно не оправдывает торможение максимально эффективного механизма развития.
При этом, пытаясь заполнить эту нишу, мы создаём «Отдел регионального развития». Но, услышьте меня, он никогда не сможет заменить наставника, обладающего реальными ресурсами и практиками сильного регионального отделения. Он может методически сопровождать, писать программы, проводить встречи с губернаторами — но дотянуться до линейных отрядов, вузов и местных работодателей он не сможет никогда.
Отдел регионального развития не способен стать «духовным» наставником. Чиновничий подход — отчёт, положение, методичка, созвон, подготовка писем… а где здесь люди?
Как человек, сидя в Москве, может развивать отряды в Еврейской автономной области, если он даже не всегда представляет её на карте? Когда Биробиджан воспринимается как город где-то «рядом», а не на Дальнем Востоке, а Улан-Удэ — как пригород Улан-Батора?
Позитивно хотя бы то, что мы начали осознавать наличие проблемы и ищем решения. Да, пока они во многом бюрократические и в конечном итоге мало что меняют, но сам поиск уже говорит о понимании необходимости перемен.
Сегодня появляется ещё одно поле для системного и важного процесса создания механизма наставничества верхнего уровня — запуск систем поддержки и наставничества по возрождению студенческих отрядов на территории суверенных стран СНГ и не только.
Не знаю почему, но я всегда чувствовал, что это нам необходимо. Всю свою жизнь я делал всё, чтобы отряды появились в соседнем Казахстане. Моя энергия дотянулась и до Беларуси, и я искренне рад, что сегодня с белорусскими партнёрами мы взаимодействуем порой теснее, чем с некоторыми региональными отделениями в России. Теперь мы видим интерес и со стороны Кыргызстана.
Мы системно вкладываем собственные ресурсы в эти международные процессы. Прекрасно понимаем: эти проекты точно не принесут нам финансовой выгоды. Но мы воспринимаем их как свою сверхмиссию — дать молодёжи соседних стран драйв студотрядовской жизни, передать прикладные механизмы работы, показать внутреннюю энергетику отрядного движения.
Именно поэтому мы буквально «трясём» работодателей и привозим на территорию Омской области ребят из этих стран. Во многом, по собственной инициативе, практически проламывая сопротивление РЖД. И вот уже белорусы, монголы, казахстанцы работают на БАМе. И, как бы странно это ни звучало, мы понимаем, что хочется погружаться в эту работу всё глубже и глубже.
Возможно, потому что там сейчас именно та стадия романтизма и веры в ценности отрядной жизни, которая внутри РСО во многом уже формализовалась и превратилась в отчёты. Возможно, потому что мы сами живём в этой атмосфере: Омск находится на границе с Казахстаном, и более 20% бойцов Омского регионального отделения — этнические казахи.
Но одно могу сказать точно: мы искренне кайфуем от этих проектов и готовы быть амбассадорами отрядной жизни для тех, кто только начинает «хотеть — чего-то хотеть».
Как я уже отмечал, сейчас есть уникальный шанс перезапустить движение в Казахстане (2 часть). Ещё более включённый и заинтересованный кейс — Кыргызстан. И здесь у нас есть своя изюминка: наш комиссар Юля Булышева родом оттуда, и там она — своя. Кыргызстанга кош келиңиз!
Но для того чтобы запустить этот процесс массово и повсеместно, нужны региональные отделения-наставники — ещё и ещё. И Центральный штаб должен поверить в эту систему и дать ей ход. Ведь сегодня в ЦШ за международное направление отвечает один человек — ОДИН! Это даже не отдел регионального развития. А здесь точно необходимы ресурсы, а главное — желание дружить, помогать и принимать, делясь самым сокровенным, то есть быть наставником.
Да, многие крутят пальцем у виска и спрашивают: «Зачем вам это?» Но мы хотим и будем этим заниматься, потому что это даёт энергию, которую невозможно измерить.
Друзья, если у вас есть потребность кому-то помочь в профессиональной сфере, кого-то научить и, по сути, взять под крыло — делайте это и радуйтесь его победам. Ведь лучшая награда наставника — момент, когда его ученик превосходит своего наставника.
P.S. Конечно, в статье о наставничестве я не могу обойти тему ТОПов, и здесь я обращаюсь прежде всего к линейным отрядам. Посмотрите, что происходит сейчас. В большинстве регионов наставниками ТОПов становятся именно вожатские отряды, и практически в 90% случаев ТОПы, становясь студентами, идут именно к ним. Тем самым решается ключевая современная проблема — набор.
Строители, проводники, сервис — просыпайтесь! Берите ТОПов под своё наставническое крыло. Они максимально хотят быть рядом со «взрослыми» студентами, быть частью ваших коллективов. А завтра именно они наденут ваши бойцовки и поднимут ваши знамёна.
И те, кто меня услышит, через полтора года скажут: «Спасибо тебе, наставник!» (шучу 🙂).
P.S. 2. И я ни на секунду не пожалел, что мы месяцами в своё время жили в Чите и Иркутске, летали в Воронеж, а потом принимали коллег у себя. Как мы в штабах СОП и СОЖТ передавали компетенции тем, кто сегодня возглавляет региональные отделения. Как вместе с командой ХМАО создали звезду ОБИ, и сегодня именно команда ХМАО стала звездой уже всей Югры.
Короче говоря, мы готовы и испытываем внутреннюю потребность быть наставниками. А значит, у нас точно интересное и продуктивное будущее!