Друзья мои, присаживайтесь поудобнее. Кофе, чай? А может, чего покрепче — для храбрости, ведь заглядывать в чужие окна всегда немного боязно? Даже если за окном серость и слякоть, не беда. Мы с вами сегодня отправляемся в путешествие. Проводником нам послужит один-единственный день в году — 29 марта. Листок календаря, пожелтевший от времени, если мы говорим о прошлом, или девственно-чистый, если о будущем. Но как же густо он исписан!
Знаете, в чем заключается главная ирония времени? В том, что оно абсолютно равнодушно к тем, кто в нем обитает. Для него 845 год и 1973 год — это просто «до» и «после». А для нас с вами — целая пропасть смыслов, трагедий и триумфов. Мы посмотрим на этот день не как историки, которые любят раскладывать всё по полочкам, а скорее как фланирующие зеваки, заглянувшие в окна чужой жизни. Я перебирал этот день, как четки, и понял одну простую вещь: история — это не наука, это психиатрия. Мы сегодня будем ставить диагноз целому миру. Лечимся? Итак, с Богом.
Страница первая, средневековая: Огнем и мечом, или Первый опыт приватизации Парижа
Начнем наше путешествие спозаранку, с 845 года. Представьте себе Париж. Нет, не тот Париж, что ныне слывет столицей моды, круассанов и Эйфелевой башни. Это пока еще даже не Франция, а так — Франкское королевство, и город стоит себе на острове Сите, скромный, уютный. И тут, как снег на голову — хотя, скорее, как волна из тумана — приходят викинги.
Эти ребята, надо сказать, обладали удивительным талантом к навигации и полным отсутствием совести в вопросах частной собственности. И вот они, под предводительством легендарного Рагнара Лодброка (да-да, того самого из сериала, только в реальности еще более лохматого и свирепого), плывут вверх по Сене. Цель? Ну, цели у викингов были простые и понятные любому современному управленцу: изъятие активов и получение быстрой прибыли.
Париж, надо отдать должное, попытался дать отпор. Но, как это часто бывает, когда на одной чаше весов копья франков, а на другой — боевые топоры берсерков, равновесие всегда нарушается в пользу последних. Город был взят и разграблен.
Диагноз пациенту по имени Европа? Острая форма ксенофобии, осложненная жадностью. Лечение — серебром. Ремиссия — на пару лет. Потом рецидив.
Карл Лысый, король франков, не стал героически погибать за разграбленный город. Он поступил мудро или прагматично? Он заплатил. Заплатил семь тысяч фунтов серебра, лишь бы эти северные гости убрались восвояси.
И тут возникает вопрос: а кто в этой ситуации победил? Викинги, которые получили серебро и добычу? Безусловно. Но и парижане, которые остались живы, пусть и без добра. Или проиграли все, потому что согласились на налог на трусость, который позже назовут «датскими деньгами»? Ирония судьбы в том, что викинги, грабившие Париж, через пару сотен лет станут норманнами, осядут на этой земле и сами будут защищать Францию от новых захватчиков. Круговорот людей в природе, не иначе.
Страница вторая, кровавая: Бойня в Таутоне
Перенесемся стремительно вперед, в 1461 год. Англия. Война Алой и Белой розы. Красивое название для одной из самых страшных бойнь в истории человечества. 29 марта здесь случилась битва при Таутоне.
Представьте себе Йоркшир. Снежная буря. Ветер хлещет в лицо, смешивая снег с потом и железом. Хрип сорока тысяч глоток — его не заглушить никакой вьюге. И этот чавкающий, влажный звук, с которым английская сталь входит в английскую же плоть. Шестьдесят — семьдесят тысяч человек сошлись врукопашную. Вы только вдумайтесь в это число! Это вам не рыцарский турнир с куртуазными поклонами. Это была мясорубка, длившаяся весь день. Летописи гласят, что реки покраснели, а поле было сплошь устлано телами. Считается, что это самое кровопролитное сражение за всю историю Англии. Романтика Алой и Белой розы заканчивается там, где начинается работа могильщика.
И ради чего? Ради того, чтобы Эдуард Четвертый (из дома Йорков) сел на трон вместо Генриха Шестого (из дома Ланкастеров)? Прошло немного времени, и розы снова сплелись в кровавом танце. Смысл любой войны ускользает, как вода сквозь пальцы. Остаются только цифры потерь. И когда я читаю об этом, меня не покидает вопрос: а много ли спали эти люди в ночь перед битвой? Знали ли они, просыпаясь утром двадцать восьмого марта, что этот день для них последний? Или, как и мы, думали, что у них еще уйма времени?
Страница третья, музыкальная пауза: Бетховен выходит в свет
А теперь, господа, сменим пластинку, чтобы не заскучать от крови и ужасов. Перенесемся в Вену, 1795 год. Здесь, в столице музыки, происходит событие, которое, казалось бы, не касается политики, но определяет культуру на века вперед.
Молодой Людвиг ван Бетховен, которому уже стукнуло двадцать четыре, впервые дает большой публичный концерт в Вене. Он выходит к роялю в Бургтеатре исполнять свой Первый фортепианный концерт. Он еще слышит аплодисменты, но странная, дьявольская вещь творится с его слухом — он уже начинает ощущать первые признаки глухоты. Мир потихоньку замолкает для него. И он играет так, словно пытается навсегда отпечатать музыку в своей крови — пока уши еще работают, пока тишина не поглотила всё.
Он еще не тот грозный старец с всклокоченными волосами, что пишет «Лунную сонату» или «Аппассионату». Он просто талантливый пианист, приехавший покорять столицу. И он выступает. Заметьте, в этот же день, когда где-то в других уголках мира люди режут друг друга, здесь, в уютном зале, звучит рояль.
Через сто с лишним лет глухой композитор станет символом для всего человечества, которое тоже часто не хочет слышать правду.
Бетховен тогда и представить не мог, что через двести лет пианисты и просто любители музыки будут считать этот день своим профессиональным праздником — Днем фортепиано. И что его имя станет символом преодоления, борьбы и той самой божественной гармонии, которая вытаскивает человеческую душу из любой мясорубки, будь то Таутон или окопы Первой мировой. Вот вам и ответ: искусство живет дольше, чем империи. Или это просто еще один вопрос без ответа?
Страница четвертая, швейцарская: Экспорт демократии по-французски
1798 год. Французы, вдохновленные своей революцией и, конечно же, фигурой Наполеона (пока еще просто генерала), решили, что свобода, равенство и братство нужны всем. Особенно тем, кто их не просит. Они входят в Швейцарию. И 29 марта провозглашают создание Гельветической республики.
Золотой век Швейцарии, легендарной страны с сыром, банками и нейтралитетом, прерван. Им сказали: «Вы будете свободными! И точка!». Швейцарцы, привыкшие к своему уютному устройству с кантонами и самоуправлением, попробовали возражать, да кто ж их слушал.
Французы, конечно, вскоре ушли. Республика рухнула. Швейцария снова стала Швейцарией, такой, какой мы ее знаем — гордой, независимой и вечно нейтральной. Но история эта забавна тем, что и через двести лет этот метод «насаждения счастья» никуда не делся. Только республики теперь называют демократиями, а солдаты приходят под другими флагами. Меняются только декорации, вопросы остаются те же.
Страница пятая, технологическая: Природа, литература и шахматы
В девятнадцатом веке наш день начинает походить на причудливый аукцион, где лоты выставлены самые разные — от чуда природы до шедевра словесности.
1848 год. Природа решила пошутить. Ниагарский водопад... остановился. Представляете? Глыбы льда с верхних Великих озер забили русло реки, и знаменитый грохот умолк. Люди выходили на берег, протирали глаза и чесали затылки: «А где вода? Куда делся шум?». Тишина там, где тысячу лет гремело. Ледяная пробка. Природа показала, что даже чудо света может взять и «отключить свет» по техническим причинам.
В тот же день, кстати, в Германии случилась революция и сформировали либеральное правительство. Одно к одному: революции в умах и ледяные заторы на реках.
А еще через двадцать пять лет, в 1873-м, Лев Толстой, этот гигант русской литературы, берет в руки перо и начинает работу над «Анной Карениной». И вот ведь какая штука: мы помним викингов, помним битву при Таутоне, но спроси любого образованного человека, что случилось в мире в 1873 году, и он, скорее всего, вспомнит про Анну, бросившуюся под поезд. Вымысел оказался сильнее фактов. Или это факт нашей души?
А в 1886-м — тихий, интеллектуальный триумф. Вильгельм Стейниц становится первым официальным чемпионом мира по шахматам. Пока миры гремят пушками, здесь, на шестидесяти четырех клетках, один человек доказывает превосходство ума над другим. Стейниц был теоретиком, Цукерторт — гениальным комбинатором, но победила система. Как в жизни: часто выигрывает не тот, кто ярче, а тот, кто методичнее.
Страница шестая, военная и колониальная: Танки, восстания и уход
Двадцатый век, как всегда, бьет наотмашь.
1945 год. Танк ИС-3 принят на вооружение. «Иосиф Сталин» — тяжелая машина, которая должна была добить Третий рейх. Но на великую войну он практически не успел, а выехал на парад, чтобы пугать западных союзников своей мощью. Оружие, опоздавшее на войну, но пригодившееся для мира. Символично, правда? Столько сил, металла, пота, а он так почти и не выстрелил в бою.
1947 год. Мадагаскар. Остров, который для нас — лемуры и мультфильмы. А для французов — колония. И здесь 29 марта начинается восстание, которое станет одним из самых кровавых в истории острова. Местные жители против метрополии. Снова борьба за «свободу», которую кто-то кому-то недодал. Французы, когда-то «освобождавшие» швейцарцев, теперь жестко подавляют восстание на Мадагаскаре. История плетет свои узоры, и они часто выглядят как петля на шее.
1973 год. Две новости, и обе как символ.
Первая. Последний американский солдат покидает Южный Вьетнам. Война, разорвавшая страну, унесшая миллионы жизней, закончилась. Солдат ушел. Точка.
И сразу, словно спеша заткнуть образовавшуюся пустоту чем-то вечным, — «Маринер-10» пролетает мимо Меркурия и фотографирует его. Человек уходит из одной точки планеты, чтобы заглянуть в другую, космическую даль. С одной стороны — война и поражение, с другой — познание и победа духа. Человечество — удивительный сплав грязи и звезд.
И тут же, в Китае, крестьяне копают колодец под Сианем и находят... армию. Терракотовую. Тысячи глиняных воинов, простоявших под землей больше двух тысяч лет, охранявших сон императора Цинь Шихуанди. Символ власти, которая хотела забрать всё с собой в могилу, включая войско. Терракотовые солдаты не выстрелили ни разу. Как и ИС-3. Но они молчаливо рассказывают о тщеславии и вере в загробную жизнь больше, чем любые хроники.
Страница седьмая, сырно-грибная: Эпилог в НАТО
Новейшая история. 2004 год. 29 марта. Болгария, Латвия, Литва, Румыния, Словакия, Словения и Эстония вступают в НАТО.
Еще вчера многие из них были за «железным занавесом», частью Варшавского договора. А сегодня — в главном военном блоке Запада. История сделала кульбит. Жители Прибалтики, когда-то входившие в состав СССР, теперь подписывают документы в Брюсселе. И это не хорошо и не плохо. Это просто факт, заставляющий задуматься о том, насколько условны все наши союзы и как быстро меняется геополитическая карта.
И среди всего этого великолепия — от разграбленного Парижа до вступления в НАТО — сегодня мы празднуем День военного юриста, День фортепиано, День самопознания, Международный день русалки, День шампиньонов и Национальный день сыра во Франции.
Пока юристы спорят о букве закона, а пианисты ищут потерянный рай в клавишах, где-то во Франции плавится сыр, а шампиньоны... шампиньоны просто растут во тьме. Им нет дела до нашей славы, до наших войн и концертов. Шампиньонам всё равно, под чьими сапогами расти — викинга, императора или туриста. Им нужна только тьма и влага. И в этом их великое молчаливое преимущество.
А мы? Мы мечемся между Таутоном и Бетховеном, между жаждой наживы и жаждой вечности.
Ну что, друзья мои, прогулялись? Осваивайтесь теперь в своем двадцать первом веке после этой экскурсии. Чувствуете, как странно пахнет за окном? То ли гарью веков, то ли просто сыростью. То ли свободой.
29 марта. День, когда можно жарить шампиньоны и слушать Бетховена, зная, что под землей, в Сиане, стоит молчаливая армия, которой уже ничего не нужно. Да и нам, по большому счету, тоже.
Друзья, если вам понравилось заглядывать в чужие окна вместе со мной, если вы любите историю не как скучный учебник, а как живую ткань бытия — добро пожаловать на огонек.
Подписывайтесь на мой канал «Свиток семи дней»:
Здесь мы точно так же, запросто, перелистываем страницы календаря, находим странные совпадения и ставим диагнозы ушедшим эпохам. Делитесь этим текстом с теми, кто не боится думать, ставьте лайки, если история показалась вам живой, и обязательно пишите в комментариях: какой факт вас зацепил больше всего? О чем задумалось?
С Богом. С Днем шампиньонов, господа! Увидимся в следующем дне.