Под постами о нападениях собак на людей в Нерюнгринском районе в ТГК @taigapost своей грамотностью и взвешенностью выделяются комментарии Натальи ЮДИНОЙ. В отличие от большинства комментаторов она не прячется за анонимными никами, за что, как признается женщина, ей сильно достается от зоорадикалов. Издание заинтересовалось, кто такая Наталья ЮДИНА. И мы с удивлением узнали, что она не имеет отношения к Якутии, свою позицию по собачьему вопросу сумела озвучить даже в Государственной Думе. Обращалась лично к разработчику закона «Об ответственном обращении с животными» Владимиру БУРМАТОВУ.
Наталья ЮДИНА:
- Я собаковод-любитель, сейчас живу в Москве. Стараюсь ответственно относиться к своей любимой немецкой овчарке, дрессировать, понимать. В детстве у меня был щенок, который прожил недолго и умер от болезни. Потом таскала собак с улицы, но родители больше не разрешали взять, и заводить их стала уже во взрослом возрасте.
У меня психологическое образование. Триггером заняться проблемой обращения с бездомными собаками послужила история, о которой не хочу рассказывать. Поймите, на меня зоорадикалы столько грязи льют, фотографии выставляют в соответствующей обработке, пишут разную ересь. И лишний раз мне бы не хотелось давать им повод. Если очень коротко, когда-то я выложила в Сеть геолокацию места, где было обнаружено больное бешенством животное. Мотивы были самые гуманные: чтобы люди проявили осторожность, там и дети гуляли. А в ответ стала «сволочью, живодером», из-за которого будут животных убивать.
Мне с профессиональной точки зрения стало интересно, что вообще сейчас происходит, и кто они, так называемые зоозащитники? Я поняла, что им не доверяю. Для меня горе Валерия КОШУБЫ (отец 12-летней Вики, погибшей в октябре 2024 г. в зубах собачьей стаи в Чульмане) в сто раз важнее всех животных. У меня до сих пор перед глазами интервью, которое он дал вашему изданию, как несколько часов пытался спасти дочь, умирающую на его руках в тяжелейших мучениях. Он сказал, что пережил ад – это действительно невозможно представить. При всей моей любви к животным переживания Валерия для меня, повторю, гораздо сильнее.
- Наталья, вы живете в Москве, но активно комментируете события в Якутии. Откуда такой интерес к нашей республике?
- Я в целом интересуюсь ситуацией в регионах. Мне не хватает юридических знаний, но я стараюсь разбираться, бороться с угрозой. А это нужно делать через изменения законодательства. В прошлом году я раз восемь принимала участие в работе группы депутата Госдумы Нины ОСТАНИНОЙ, которой поручено разобраться в собачьем вопросе. Туда допускают представителей общественности и просто активных граждан.
Пропуск мне в Госдуму сделал Максим ПАРФИРЬЕВ. Он охотник, общественник, имеет свою позицию, с которой я, бывает, соглашаюсь или нет. В него, кстати, зоозащитники стреляли из газового пистолета, когда он возвращался из Общественной палаты.
- Это настолько у вас в Москве все серьезно? У нас пока зоозащитники в людей не стреляют.
- Но у вас в Нерюнгри сожгли машину предпринимателя, занимающегося отловом бездомных животных. Так что в Якутии тоже не все спокойно.
Группа Останиной собралась по поручению председателя Госдумы Володина после смерти девочки в Ставропольском крае. Много говорить там не дают, вопросы задавать практически невозможно. После заседания мне иногда удавалось схватить кого-нибудь из депутатов или чиновников.
В группе Останиной ставился вопрос о принятии федерального закона о безвозвратном изъятии безнадзорных животных. Мы на это надеялись, но всё скатилось к делегированию полномочий регионам. А это значит, что вопрос зависит от уровня компетенции местной власти и насколько яйца у губернаторов крепкие, готовы ли они бороться за людей и идти против радикальной зоозащиты.
Насколько понимаю, в результате подковерных игр решение проблемы стало возможным только при объявлении экстраординарной ситуации (ЭОС). И каждый регион должен сам принять такое решение. Контроль за регионами при введении ЭОС возложили на Минприроды РФ. Заместитель министра Евгений МАРКОВ, курирующий собачью тему, в разговоре со мной сказал, что, по его мнению, основанием для введения эстраординарной ситуации с безвозвратным изъятием животных может быть даже их появление на детской площадке. Он обещал в январе этого года начать соответствующую разъяснительную работу с регионами. Но, видимо, по каким-то политическим причинам этого сделано не было.
Еще в 2023 году регионам делегировали право принимать свои законы по обращению с животными. Бурятия приняла такой закон, но зоозащитники оспорили его в суде. Верховный суд Бурятии не стал принимать решение, постановив обратиться в Конституционный суд РФ. На заседании КС постановили: можно усыплять в экстраординарных ситуациях, если другие меры не работают. Тогда-то регионы и начали вводить ЭОС, чтобы зоозащитникам было сложнее оспаривать законы. В каких-то регионах они оспорены, в каких-то нет. Опять же все зависит от компетенции команды губернаторов.
В Якутии республиканский закон об обращении с животными был принят в июне 2024 года. Положение об усыплении невостребованных отловленных животных было опротестовано в суде зоозащитниками. То есть снова остается только ЭОС. Но критерии ЭОС должны были прописать не депутаты, а команда главы республики.
Я несколько раз писала жалобы в прокуратуру о том, что в Якутии данное положение не принимают. В итоге все же выработали три критерия объявления экстраординарной ситуации: смерть человека, тяжелые увечья и эпидемия. То есть ЭОС в Якутии можно ввести только постфактум, никаких превентивных действий (много собак на улицах, жалоб) не предусмотрено. Хотя в некоторых регионах ЭОС возможен, даже если на улицах стая из трех собак. Якутия же пошла минимальным путем. А некоторые регионы и вовсе заявили, что не будут вводить ЭОС в свои законы.
- На заседании группы Останиной депутат Бурматов присутствовал?
- На некоторых да. Я задала ему вопрос: почему вы ввели в закон понятие «немотивированная агрессивность», а определение ей на федеральном уровне не дали? Бурматов отмахнулся, сказал «потом-потом». Но так и не дал мне ответа. Другие депутаты более охотно разговаривают, чем Бурматов.
Не может быть никакого тестирования собаки на безопасность по проявлениям немотивированной агрессивности. Тестируется одна какая-то никому неизвестная субстанция: "проявила ли собака в приюте немотивированную агрессивность", но этот критерий никакого отношения к обеспечению безопасности не имеет.
Любая собака в стае может атаковать человека и даже не в стае, а в одиночку, при этом в приюте, в клетке собака могла быть "сладким пирожком". У вас же в Якутии государственный ветеринар зачастую один на несколько районов и тысячи километров. О каком освидетельствовании собак может идти речь?
- Наталья, кто же, по-вашему, эти самые зоозащитники на грани радикализма? Когда мы опубликовали два видео с разных ракурсов нападения стаи собак на работницу гостиницы «Чолбон» в Нерюнгри, комментаторы на голубом глазу писали «видео постановочное», «женщина сама подозвала собак и потом специально сама побежала, псинки думали, что это игра, и побежали за ней, виляя хвостиками»…
А когда в Серебряном Бору собаки загрызли мужчину, зоорадикалы сразу поставили ему диагноз: наркоман, который травил наших детей. Пять человек за несколько ночных часов оставили в Телеграм больше 800 комментариев оскорбительного и угрожающего характера. Даже когда Следственный комитет опубликовал релиз, где прямо указал, что собаки загрызли мужчину, нам звонили якобы очевидцы, что на трупе нет никаких укусов. Это болезнь или какая-то организованная кампания по методичкам из закрытых чатов?
- Думаю, к таким комментариям подключаются боты, возможно, с иностранным следом. Но есть и реальные люди, некоторых я знаю. Так, одна женщина в Москве регулярно публикует провокационные посты. Она умная, на мой взгляд более умная, чем основная масса так называемых зоозащитников. И своими агрессивными постами она направляет, заряжает остальных. Мне кажется, у многих из них видоизмененное сознание: они сами верят, что были очевидцами событий с участием бездомных животных и горячо их защищают.
У них перепутаны ценности. На самом деле, в случае появления бешенства нужно принимать срочные санитарные меры, потому что погибнет много других животных, и создается реальная угроза жизни людей. У уличных собак погибает 80% щенков – просто не выживают в суровых условиях. Но зоозащитники стоят на своем: никого трогать нельзя. Это большое поле для работы психологов.
Ты можешь любить свою собаку, чужих. Но все же нужно расставлять приоритеты. Мужчина, погибший в Серебряном Бору, обезличен, про него нет информации. И чисто эмоционально ему трудно сопереживать. А у Вики были фотографии, и ты понимаешь, что это был ребенок, который очень хотел жить и умер в страшных мучениях.
Мне непонятна мотивация зоорадикалов. Почему они отказываются от своего вида в пользу собак и чего вообще добиваются? Они очень активные, и кажется, что их много. И они реально влияют на ситуацию, может, даже на государственную политику.